И в тот же миг одна из звёзд сорвалась со своего места и, оставляя яркий росчерк на всепоглощающей черноте небосвода, устремилась к ним.

Похожая на серебряную бабочку, хрупкая пришелица плавно опустилась на ладонь Лазаря, и от близости небесной гармонии неудачное колдовство развеялось как дым. Чёрная дыра в сердце, что пожирала Аделию изнутри, бесследно исчезла, и её затопил беспричинный восторг, какой бывает только в детстве.

— Мне очень жаль, но вам, моя королева, пора возвращаться домой, — вырвал её из счастливого забытья голос Лазаря.

— О нет! Давайте ещё немного погуляем! — взмолилась Аделия. Внутреннее чувство подсказывало ей, что настал час прощания.

— Я бы с удовольствием, но для вас мир богов слишком опасен. Чем больше смертный здесь находится здесь, тем больше он слабеет душой. Дайте мне руку.

На этот раз Лазарь не стал превращаться в дракона, и они сразу шагнули на полянку, которую почему-то обошло всеобщее веселье. Не отпуская её пальцев, он повёл Аделию по тропинке, проложенной среди слабо светящихся голубых цветов. Вскоре над их головами замерцали крошечные фонарики, которые несли непривычно молчаливые феи.

Спустя некоторое время Аделия не выдержала.

— Такое ощущение, будто меня изгоняют из рая, — пожаловалась она. — Неужели мы больше не увидимся?

— Боюсь, что нет, — Лазарь остановился и взял её за руки. В его лице появилось нечто такое, отчего она до конца осознала разделяющую их пропасть, и у неё защемило на сердце. Не выдержав, она всхлипнула.

— Простите! Не знаю, что на меня нашло.

— Не плачьте, моя королева, — Лазарь протянул ей свой платок. — Скажите, чего ещё вы хотите, и я исполню любое ваше желание.

— Заберите меня с собой! — вырвалось у неё, прежде чем она успела подумать.

— Вы не понимаете, о чём просите, — на его лице появилось неподдельное огорчение. — Адель, ну что вы! Это не от того, что я не хочу. Вы должны прожить отпущенный вам срок.

— А если я нечаянно утону, или неудачно воспользуюсь ножом? — потеряно проговорила она и слёзы с новой силой заструились по её щекам.

Встревоженный Лазарь обхватил ладонями её лицо и поймал ускользающий взгляд синих глаз.

— Моя королева, тогда мы никогда не встретимся, ведь самоубийство навсегда привяжет вашу душу к Ойкумене.

— Хорошая выдумка.

— Это правда. Вы угодите в череду иссушающих душу перерождений, чью цепь прервать чрезвычайно тяжело. С каждым новым рождением вы будете опускаться всё ниже и ниже, пока не окажетесь на самом низу, в теле какой-нибудь безмозглой твари и этим окончательно растеряете себя. Это не чей-то злой умысел, так уж устроено мироздание.

Аделия потеряно улыбнулась.

— Так и быть, я подожду естественной смерти или несчастного случая, который нельзя будет воспринять как самоубийство.

— Адель! — Лазарь укоризненно покачал головой. — Я хочу, чтобы вы были счастливы здесь и сейчас. Ну, пожалуйста! Хоть на этот раз придержите своё сердце и выберите более подходящий объект для любви. Понимаю, что легче сказать, чем сделать. Вот, держите! — он взял Аделию за руку, и на её ладони затрепыхалось невесомое, но живое существо. — Это мой подарок. Он поможет вам справиться с трудностями.

Не давая взглянуть что это, Лазарь сжал её пальцы и, отступив, тихо добавил:

— Пути сердца неисповедимы. Поэтому я, как простой смертный, буду ждать и надеяться.

— Что ж, тогда я постараюсь вас не разочаровать. Я обязательно буду счастлива, — твёрдо пообещала Аделия и провалилась в темноту безвременья.

Проснувшись в своём шатре, она разжала пальцы и горестно вскрикнула — ладонь была пуста. Звёздочка, которую она ожидала увидеть, бесследно исчезла.

***

К несчастью, лекарство оказалось горше, чем сама болезнь. С той волшебной ночи, когда сказка поманила её несбыточной мечтой, Аделия старательно избегала общества ничего не понимающего Юлиана, — от одного взгляда на него её ожившее сердце разрывалось от боли. Она старалась, но никак не могла убедить себя, что это был всего лишь сон, и всё чаще искала одиночества. Далёкая от всего, она могла часами глядеть перед собой невидящими глазами, пока Руиса Файр, превратившаяся в её няньку, не заставляла её лечь спать.

Обеспокоенная Эмма Секурите взяла на себя обязанности Верховной ведьмы и приняла все меры, чтобы слухи о неадекватном поведении Аделии не дошли до жриц из высших кругов посвящения. Однажды она не выдержала и отправилась к Раймонду Адлигвульфу. В результате они разругалась в пух и прах. Впрочем, вампир и сам видел, что с Аделией творится что-то неладное. Правда, вскоре она перестала сидеть в затворничестве и старательно делала вид, что у неё всё хорошо, но он видел, что она тает день ото дня, и, в свою очередь, пошёл разбираться с Юлианом. От него не укрылось, что между ними что-то произошло.

Решение было спонтанным, и Раймонд не слишком надеялся застать юношу в лагере. В последнее время тот перезнакомился с прибывшими из Ночного королевства вампирами — сторонниками братьев — и часто находился в отлучках, патрулируя вместе с ними побережье. Но на этот раз он оказался в лагере.

Юлиан занимался чисткой гнедого. Завидев вампира, он вытер руки ветошью и в ожидании его подхода оперся локтями на бревно коновязи. Юноша выслушал путаную просьбу о помощи, не проронив при этом ни слова, а затем заявил, что ничем не может помочь. Наступив на горло собственной гордости, Раймонд попытался его уговорить, но тот высказался в том духе, — мол, какого чёрта ему нужно, когда всё зависит только от него. Затем хмурый как туча юноша оседлал коня и куда-то ускакал, а вампир отправился на поиски Аделии, попутно ломая голову над его словами.

С высоты птичьего полёта Раймонд сразу нашёл её излюбленное убежище. Обняв колени, она сидела на высоком обрыве, у подножия которого набегающие волны разбивались о зубастые рифы. Он принял человеческий облик и опустился поблизости от неё. Знакомый с детства мерный шум и запах моря действовали необычайно успокаивающе и неожиданно продуманный план разговора показался ему глупым и неубедительным.

— Знаешь, ведьма, мальчишкой я мечтал стать морским волком, — заговорил он, щурясь на сияющую синь моря. — Карл Адлигвульф рассказывал нам с братом столько захватывающих историй о пиратах, что вскоре я бредил ими. Моей мечтой было захватить корабль. Нет, главной целью был не грабёж. Я хотел быть свободным как ветер — это же прекрасно плыть туда, куда захочешь и делать то, что хочешь. Я думал, что когда соберу несметные сокровища, то сложу их у ног той единственной принцессы, что завладеет моим сердцем. Я и сегодня этого хочу, но…

У горизонта блеснул крошечный парус, Раймонд встрепенулся и, сложив пальцы пистолетом, сделал вид, что стреляет. Он не замечал, что Аделия очнулась от забытья и внимательно наблюдает за ним.

— На чём я остановился?.. Ах, да! В общем, каким бы ты ни был могущественным, Господь по-своему распоряжается нашими судьбами. Когда я владел сокровищами, у меня не было принцессы, а когда она появилась, я уже был нищим бродягой. Впрочем, плевать на богатство. Ведь главное заключено не в нём, хоть я нисколько не умаляю его значения. Каждый, кто наделён честолюбием, мечтает вознестись на самую вершину власти, а богатство это ключ к успеху, — вампир усмехнулся. — Но однажды приходит время, и ты понимаешь, что твои главные сокровища находятся рядом. И это не земли, не золото и даже не королевский венец. Вот тогда ты готов смириться с тем, что у тебя есть лишь крыша над головой и хлеб на столе, а когда любимых отберут у тебя… — на мгновение ему перехватило горло, но он справился с собой и твёрдо добавил: — Ничто их уже не заменит. Золото можно наторговать, земли завоевать, но умерших нам не вернуть.

Придвинувшись ближе, Аделия взяла его под руку и, положив голову на плечо, запела дрожащим голосом:

Пятнадцать человек на сундук мертвеца,

Йо-хо-хо, и бутылка рому!

Пей, и дьявол тебя доведет до конца.