«Ах ты змеища! Так и знал, что именно ты прицепишься ко мне», — внутренне усмехнулся Романов, а вслух невозмутимо проговорил:
— Многоуважаемая госпожа Церин-до-Ваф, поверьте, что ни как посланник Содружества двенадцатого континуума, ни как представитель Коллегии Двенадцати я совершенно не склонен совать нос в чужие дела… — он обвёл взглядом собравшихся. — Вот только боюсь, что повод, по которому мы здесь собрались, это не тот случай.
Он поднял руку и слегка повысил голос.
— Не нужно перебивать меня, госпожа Церин-до-Ваф! Я ценю ваше чувство обострённой справедливости и любознательность, но всему своё время. Я предлагаю дать слово Ладмону-род-Северная Вода, выступившему инициатором данного собрания.
Ладмон смерил Романова изучающим взглядом и, удовлетворённый считанным ментальным портретом, отвёл взгляд. Это был достойный противник и не менее достойный союзник. Кто именно скоро должно было выясниться, но он ставил девяносто против десяти, что это всё же союзник, а не скрытый враг. Мысленно он запросил ИИ «Звёздного моста», но тот ещё не справился с поставленной задачей, и он с досадой хлопнул ладонями по столешнице, чем вызвал удивлённые взгляды присутствующих.
— Господа, благодарю, что незамедлительно откликнулись на мою просьбу… — начал Ладмон и смолк, в раздумьях барабаня пальцами по столешнице. Для выработки линии поведения ему была необходима информация, которая запаздывала по независящим от него причинам.
Наконец он получил изображение двух лоснящихся туш громадных космических левиафанов, что было крайне непростой задачей. Это были корабли Сеятелей, скрытые от любопытных глаз пространственно-временной складкой; по своим возможностям они были на равных со всемогущим детищем сиртианца. «Ура! Я не ошибся! Это действительно он с женой, поскольку они единственный такой тандем на все двенадцать континуумов. Славно! Надеюсь, Романов присоединится ко мне, что резко повысит шансы на благоприятный исход предстоящей кампании».
Довольный подтверждением своей догадки, повеселевший Ладмон потёр ладони. При виде этого Владислав Романов скрытно улыбнулся, инкогнито было приоткрыто не без его участия.
Тем временем змейса в чёрном переглянулась с главой комиссии и по её тонкогубому рту скользнула презрительная улыбка. «Это уже неприлично. Ладмон Североводский дурак или забыл, где находится?» — сказала она по мысленному каналу.
— Госпожа Церин-до-Ваф, я не дурак, как вам показалось, — не преминул заметить Ладмон. — И не пытайтесь спрятаться за мыслещитом, он вам не поможет, — добавил он и насмешливо посмотрел сначала на покрасневшую от досады женщину, а затем перевёл взгляд на змейса, возглавлявшего комиссию. У того хватило присутствия духа, чтобы сохранить невозмутимую мину на лице.
— Господин Ром-до-Ваф, надеюсь, вы не столь эмоциональны и категоричны, как ваша сестра. Конечно, это её прерогатива, как секретаря, составлять документы вашей комиссии, но, боюсь, мы не скоро дождёмся от неё резолюцию по Трису и пребывающей здесь исследовательской группе от Хранилища душ. Поэтому я взял на себя труд и набросал свою версию документа. Всё же ясно, как следы дубана[47]. Так зачем тянуть время? Пожалуйста, посмотрите и внесите свои исправления, которые посчитаете нужными.
Возмущённая Церин-до-Ваф подскочила на месте.
— Что за наглость? — угрожающе прошипела она. — Вы говорите, да не заговаривайтесь! Это мы решаем, закрыть или нет проект Хранилища душ. В конце концов, нам известно только с ваших слов, что Трису больше не угрожает взрыв дурацкого спутника.
— Без проблем! Держите расчёты и описание комплекса мер, что привели к стабилизации ядра Двойного Сердца, который вы изволили назвать дурацким спутником. Сами разберётесь или вам нужна помощь госпожи Делии-до-Вад? Уверен, она понимает, о чём там идёт речь.
— Да как вы смеете! — окончательно вышла из себя змейса, привыкшая, что перед ней все заискивают благодаря высокому положению её семьи.
— Я всё смею, — спокойно отозвался Ладмон. — И лучше вам со мной не ссориться, господа. Иначе я такое устрою вашему опоганившемуся Содружеству, что мало вам не покажется. Вы мне ещё ответите за издевательства над моей женой и не только. Храни вас боги, если я выясню, что вы как-то причастны к исчезновению моей планеты и сиртианцев. Нет, господин председатель, я вам не угрожаю, я вам объясняю, что будет, если вы спелись с врагом и предали мой народ. И ваше счастье, что я не отвожу вам роль главных злодеев, — во всяком случае, пока.
Чтобы быть услышанным в поднявшемся разноголосом гвалте, малыш чирмириец вскочил со своего места, а затем забрался на стул и замахал короткими пухлыми ручками.
— Тихо-тихо, господа! Не нужно волноваться! Конечно же, уважаемый Ладмон-род-Северная Вода не имел в виду ничего дурного, а всего лишь ратует за справедливое отношение к своему народу, в чём я его поддерживаю всеми своими конечностями.
Пёстрое одеяние чирмирийца, которое делало его похожим на нарядного попугая, поневоле притягивало взгляд, и шум в зале понемногу стих. К тому же это было впервые, чтобы представитель «птичьей» цивилизации что-либо говорил на публику.
— Вот это уже пугает. При вашей общей биомассе вы же заклюёте нас без всякого оружия, — пробасил во всеуслышание каджиец, и массивный гуманоид-рептилоид ухмыльнулся, обнажив частокол острых зубов. — Конечно, если вы однажды наберётесь храбрости, а не сбежите, обгадившись от страха, как это обычно происходит с вами, — добавил он с издёвкой в голосе.
— Ах ты тупая скотина! Да как ты смеешь оскорблять мой народ? — вспылил чирмириец.
И храбрый сын птичьего племени без промедления набросился на каджийца, который не ожидал от него такой прыти и беспомощно смотрел на соседей по столу, давящихся смехом при виде того, как малыш дубасит его кулачками по спине.
— Ну, чего вы ржёте? Заберите от меня эту взбесившуюся курицу, пока я не свернул ей шею, — не выдержал каджиеци неожиданно засмеялся сам. — Ладно-ладно, я понял! Малыш, хватит меня лупить, а то мне щекотно, — добродушно прогудел он.
Осторожно взяв хрупкого чирмирийца, он поставил его на стол, а затем легонько подтолкнул в направлении его места.
— Сядь уж, хватит меня позорить, вынуждая напасть на ваш народец. Сам знаешь, чем это кончается.
— Тем, что вы, каджийцы, каждый раз поджимаете хвост и, несолоно хлебавши, уползаете к себе? — ядовито осведомился чирмириец.
— Спокойно, господин Фат Ран! — на пути разозлившегося каджийца возник Владислав Романов и с примирительным выражением похлопал его по каменному на ощупь плечу. — На вашем месте я бы не стал горячиться. Всё же вы доставили немало горя этому миролюбивому народу, хотя они не сделали вам ничего плохого. В конце концов, могут же чирмирийцы хотя бы таким образом высказать вам, каджийцам, свои многовековые претензии?
И что-то такое было в голосе и повадках собеседника, что гнев Фат Рана сдулся как дырявый воздушный шарик.
— Да я не собирался драться с этой мелочью. Слишком много чести. Раз ударишь и всё, они уже не дышат, — пробормотал смущённый каджиец.
— В таком случае, не пора ли вам примириться? Ведь ваши интересы во многом совпадают. Подавляющаяся часть товарного импорта идёт к вам от чирмирийцев, но при этом они испытывают большие трудности с доставкой, поскольку их торговый флот постоянно подвергается нападениям. А вот вы, каджийцы, отличные вояки, но плохие торговцы, что держит вашу науку и промышленность на голодном пайке, заставляя работать исключительно на военные нужды. Почему бы вам не скооперироваться? Я понимаю, что предрассудки так сразу не преодолеть, но, если начало положено, вашим последователям будет уже гораздо проще на нелёгком пути к обоюдовыгодному союзу. Извините, господин Фат Ран, что вмешиваюсь в ваши внутренние дела, но это просто добрый совет и ничего более.
