Альба кивнула. Не спорить же с магистром, в самом деле. Да и правда — она все равно намеревалась в архиве про Кузницу Душ читать и задание выполнять, и все.

Но все равно все это ей не нравилось.

— Я понимаю, что тебе это сложно. Но Альба, это временно. Магия вернется к тебе.

Последнюю фразу Теор произнес с уверенностью. Большой уверенностью. У Альбы было подозрение, что уверенность эта была сродни внушению… Но, так или иначе, все-таки вера старшего мага в благополучный исход немного передалась и Пришедшей.

Вечер прошел за разговорами. Сен, Жан и Амири наперебой делились впечатлениями от похода в музей и описывали виденные там магические диковины, Альба же в общих чертах поведала историю о своем «путешествии» в заброшенный храм.

— Тут Малта почитали… Не знал, не знал, — с некоторой растерянностью заметил Жан, стоило Пришедшей только начать описывать статую мужчины в разрушенном святилище.

— А почему это тебя удивляет?

— Ну, его церковь была малочисленна, и я думал что только у нас в городе еще храм есть, и тот тоже оставленный. Поговаривают, что Малт снизошел к людям во время Первой Войны, посчитав действия сиятов нарушением справедливости, которую хранил. Потом его культ как-то всегда наособицу стоял, и в итоге ему чаще всего молятся просто в числе всех богов. А тут целый храм, — чуть пожал плечами провинциальный некромант.

— Все равно не понимаю, — Альба в местных религиозных тонкостях так и не смогла разобраться, к своему большому сожалению.

— Ну, Малт добр не был к людям. Никогда. Есть Воплощение, давшее нам магию, есть Дара, отмеряющая наш удел. Есть Покровители, в разных народах и разных языках с разными именами, но с одной сутью — давать успех в каком-то деле. Их обычно изображают группами в храмах, изредка выводя какого-то одного на первый план. Но Малту молились только тогда, когда хотели исправить несправедливость, но он редко откликался. Малт — покровитель возмездия. Кары. Воздаяния. Наказания — понимай как угодно. А наказать за что-то можно каждого. Говорят, в древности были его храмы, и в них часто были тюрьмы или и вовсе места для казней. Но чем чаще осуждали невиновных и отпускали виноватых, тем, как говорят, жестче становился Малт и к своим последователям, и к просителям. В итоге его жрецы беспрестанно наказывали себя, ведь не бывает тех, кого наказание минует. Разумеется, Синоду, тогда кстати куда более властному, чем сейчас, это не понравилось. Такой образ как-то не вязался с богами-ащитниками людей и покровителями людских профессий. Жрецов потребовали прекратить практики, но те говорили, что бог велит им делать то, что они делают. В итоге поклонение Малту запретили и его святилища пришли в упадок. В некоторых Храмах Всех Богов есть его статуи, но обычно перед ними никто не останавливается. Не думал, что в этой глуши вообще может быть что-то подобное, да еще и с остатками чар… Они в Архиве видимо вообще не проверяют ничего, так собьётся перенос, и будет на выходе одна половина в саркофаге, а другая — вне.

— Можешь ты придать всему мрачности, — заметила Альба.

Что-то ей подсказывало, что вообще-то Жан прав и что ее перенос в руину мог пройти плохо. Да и просто что-то могло на голову упасть. Но это было далеко, не слишком-то реально. В прошлом. Так что Альба только плечами пожала:

— Ну наверное после этого случая они там проверят все.

— Проверят. Я видел, как декан на Хранительницу едва не орала, — не без самодовольства заметил Свен. — И в музее потом приперла главу всей их внешней службы к стенке, они ведь за архив отвечают. Так что не удивлюсь, если уже завтра там будет полно проверяющих.

Так и оказалось. Впрочем, Альбу это особо и не коснулось, на самом деле. Скорее как-то даже наоборот.

Хранительница, не то опасаясь каких-то санкций со стороны пары мрачных магов из города, которые появлялись то там, то тут, не то в благодарность, без какой-либо просьбы со стороны Альбы выдала ей пергамент с самыми подробными ссылками на все части архива, где хранилась хоть какая-то информация о Кузнице Душ. Оставалось только все структурировать и записывать нужное. Хорошо хоть внушение, мешавшее видеть магию, не заблокировало Альбе еще и знание местного языка. В архиве она в целом чувствовала себя почти нормально. Магию тут было применять запрещено, так что все добирались до верхних полок по приставным лестницами, переносили фолианты и папки вручную, и никто и не думал о том чтобы использовать копировальные плетения. Все были в одинаковых условиях, что ее однокурсники, что она сама со своей заблокированной магической силой.

К сожалению, несмотря на исчерпывающий список источников, ничего конкретно узнать про «свою» аномалию Альбе так и не удалось. Предполагалось, что Кузню создали сияты где-то в глубине гор, которые тогда принадлежали Последнему Оплоту, и использовали для того чтобы ментально воздействовать на своих сородичей, и не только на них. Как и многие сиятские изобретения, Кузня была способна подчиняться человеку, но никто так и не вписал ничего, связанно с фактами такого подчинения. Хотя вроде как сразу после победы кто-то из магов-таки находил этот артефакт и уверял, что он сложнее, чем кажется, и что для сиятов он крайней важен. Предполагалось, что артефакт считывал сознание того, на кого был направлен, и мог создать воплощение его глубочайшего желания. В одном из источников было упомянуто и то, что, возможно, контакты Кузни и разумного происходил тогда, когда последний был одурманен или спал.

И все. Никакой конкретики.

В итоге план по исследованию этой аномалии Альбе пришлось писать обложившись справочниками по технике безопасности в работе с ментальными артефактами. Благо, Теор, которого она все-таки попросила объяснить несколько непонятных моментов, в помощи не отказал.

Возможно, копайся Альба сама, то до последнего бы верила, что сможет найти что-то важное, но сомневаться в добросовестности явно расположенной к ней Хранительницы она не стала, и приняла тот факт, что ничего интересного о столь многообещающе названной аномалии не узнает. Коль Хранительница настолько облегчила ей жизнь, то в последний день перед отправкой в полевой лагерь Альба занесла той несколько видов печенья, рассудив, что сладкое должны любить и гномы.

Канита не сразу, но подарок приняла. Смерила Альбу очередным тяжелым взглядом и проскрипела:

— Вынуждена принести свои извинения. Защита до этого срабатывала всего один раз за все время, пока я здесь, а это больше трех десятилетий, и то срабатывание было ложным. Потому я предположила, что перемещение случилось по вашей воле, и не известила никого из ваших учителей.

— Спасибо за помощь с исследованием.

— Обращайтесь, юная волшебница. Мало кто из вас снисходит до помощи нелюдям, и отрадно видеть, что все еще есть те, кто способен на это. Пока так — магия в надежных руках.

На выходе из архива Альбу ждал Свен с самым заговорщицким видом.

— Закончила со своей «Кузней»?

— Вроде того, — полной уверенности у Альбы не было, декан обещала разобрать их работы уже после полевого выезда.

Но, по крайней мере, вроде как все пункты нужные она в меру своего понимания выполнила.

— Айда в Токарец?

Альба мрачно посмотрела на друга. Неугомонный Свен предлагал ей поход в деревню каждый день. И не по одному разу.

— Не смотри так, — поднял руки рыжий, — я не в ночи красться предлагаю. Пойдем сейчас, пока светло. Все равно до ужина время есть, мы все сделали что хотели — почему нет? Может после выезда у нас и времени-то не будет ни на что, а так хоть посмотришь там на мельницу местную. У вас таких и нет, одни машины.

— Нет. Но мельница не такая уж и диковина, я знаю как они выглядит.

— Как эта — точно нет. Наследие Великой Войны с Нежитью. Пойдем! Мне одному скучно. С меня обед в таверне, — подмигнул Свен.

— И почему ты зовешь с собой меня? Жан…

— Они с Амири погрязли в своих проектах и освободятся не раньше шести, а мы тогда никуда не успеем, — поморщился де Стен. — И ты моя последняя надежда. Ну идем, тут недалеко! Не отравишься, обещаю. Там нормально кормят, а вот брага поганая.