На ощупь лисья шерсть оказалась такой же шелковистой, как волосы Даджи, и она ощутила тот же волнительный трепет, какой испытывала в присутствии человеческой части демона-лиса.

«Ну, что скажешь? Кто из нас лучше — я или он?» — поинтересовался зверь.

— Вы стоите друг друга, оба красавцы, — дипломатично произнесла Мирелла.

И в самом деле, громадный рыжий зверь с чёрными подпалинами на хвосте и лапах был необычайно хорош.

Лис снова фыркнул, но уже не так громко, как прежде. «Ладно, живи», — мысленно сказал он, и на его месте снова возник Даджи.

— Ну как, познакомились? — спросил он, снимая её с кровати.

— Да, — весело отозвалась Мирелла. С тех пор, как она переселилась в тело приморской ведьмы, она чувствовала себя так, будто в её жилах постоянно бурлит тот пенистый хмельной напиток из винограда, который Даджи называл шампанским. Расхрабрившись, она поцеловала его в щёку.

— Своевольничаешь? — вздёрнул он бровь.

— Почему нет? Любовь, знаешь ли, она такая, не знает сословных границ.

— Ладно, идём завтракать. И учти, если еда остыла, я не посмотрю ни на какую любовь и накажу тебя.

— Договорились, — взяв его под руку, Мирелла прильнула к нему бедром. — Только не бей слишком сильно, хорошо?

— Это уже не тебе решать… — он развернулся к ней. — С каких это пор мы перешли на «ты»?

— Вам показалось, мой господин, — пряча улыбку, она, как положено служанке, отступила назад и сложила подобающим образом руки.

Даджи смерил долгим взглядом её склонённую голову, украшенную замысловатой причёской из золотых волос, и в его душе вновь всколыхнулось давно забытое чувство. Он протянул руку и, приподняв её личико, испытующе посмотрел в синие как небо глаза.

— Странно видеть тебя в чужом облике, но что-то в этом есть. Иди рядом, хватит с меня твоего притворства. Не бойся, я тебя не накажу. Только если ты совсем уж выведешь меня из себя.

— Правда? — сверкнула улыбкой обрадованная Мирелла и, спохватившись, прижала пальцы к губам. — Ой! — она попыталась встать на колени, но Даджи не дал ей этого сделать.

— Глупая ведьма! Чего ты испугалась? Я же сказал, что не буду наказывать тебя по пустякам.

— Спасибо, мой господин, — с почтительным поклоном проговорила Мирелла и снова взяла его под руку. — Давайте поспешим, пока еда действительно не остыла.

— Идём, — согласился Даджи, и они направились к столовой.

В раздумье он вновь посмотрел на преобразившуюся ведьму. «Прекрасна как богиня и внутренне свободна как ветер. Если верить тому, что она сказала, больше её не тяготят прошлые грехи. И это плохо. Если Мирелла переродилась, то удержать её будет ещё сложнее. Пока ещё действует старая дрессура, но стоит дать слабину, и всё будет кончено, она улетит, и её уже не вернёшь. Кстати, есть ощущение, что мне не просто так отдали Владычицу ночи. Хранители хотят, чтобы я предпочёл её Мирелле? — Даджи припомнил неотступный взгляд девушки, висящей на кресте, и покачал головой. — Ну, даже не знаю. Конечно, она землячка, и у нас гораздо больше точек соприкосновения, поскольку мы из одного культурного слоя. Одна беда, на тот момент я посчитал, что Мирелла потеряна навсегда, а треклятый демон, если его не сдерживать, любому маркизу де Саду даст сто очков вперёд. Так что теперь поладить с Танечкой Орловой будет очень сложно. Интересно, почему она держится за облик аборигенки и ни разу не предстала в истинном виде? Неужели стесняется своей внешности? Значит, в исходном виде она выглядит не очень…»

«Не хочу Владычицу ночи, пусть будет Мирелла», — неожиданно заявил лис.

«Заткнись! Мои женщины тебя не касаются», — отозвался Даджи, удивлённый миролюбивым тоном демона. Впрочем, после ожесточённой схватки, в которой победитель так и не определился — во всяком случае, ему так казалось — их взаимоотношения несколько утеряли прежнюю напряжённость, чему он был только рад. «Почему именно она?» — спросил он.

«Потому что ведьма мне нравится», — последовал высокомерный ответ.

Даджи усмехнулся. «Опасаешься, что теперь, когда Владычица ночи вернула свои силы, она надерёт тебе задницу?»

Демон презрительно фыркнул. «Между прочим, это и твоя задница», — напомнил он.

«В том и беда, что задница у нас одна на двоих, — Даджи вздохнул. — Творишь всякую дичь ты, а отдуваться приходится мне. Кстати, не понимаю, почему ты её не прикончил».

«Потому что она такая же, как я», — не сразу ответил демон.

«Ого! — оживился Даджи. — Выходит, к Владычице ночи ты тоже не равнодушен? Тогда почему не она, а Мирелла?»

«Не твоё дело! И да, хочу тебя порадовать. Слияние завершено, контроль полностью у тебя, так что заканчивай приписывать все злодейства мне, теперь ты в ответе за нас обоих, как если бы мы были одной личностью», — заявил демон и злобно рыкнул, когда Даджи стал допытываться, чем именно контроль над ним отличается от того, что было раньше, если всё осталось по-прежнему.

В столовой Даджи был рассеян и задумчив, это привело к тому, что он посадил жирное пятно себе на ханьфу. Вопреки ожиданиям Миреллы, он не наказал никого из слуг, хотя раньше расправа следовала незамедлительно. Он лишь сменил ханьфу, а затем уселся на террасе под грушей, которую слуги боялись не меньше хозяина, и по обыкновению начал играть на цине. В её мелодии чувствовались тревога и замешательство, а не тоска и сожаление, как это было раньше.

Такое поведение своенравного демона-лиса заставило слуг в поместье основательно понервничать. Мирелла тоже весь день ожидала взрыва, но пришла ночь, и Даджи, так никого не прикончив, отправился в свою опочивальню, что на её памяти случилось впервые. «Неужели он?..» — взволнованно подумала она, но так и не посмела оформить в слова посетившую её крамольную мысль.

***

Поскольку беглецы совершили посадку довольно близко к месту предстоящей мистерии, то Кат Ворон решил, что им лучше смешаться с толпой паломников, чтобы не привлекать к себе внимания, и Владычица ночи скрыла карлика под личиной ребёнка. Заодно она сняла с Чары ошейник с цепью, и та облегчённо перевела дух, а затем вполне искренне её поблагодарила.

На лице девушки промелькнула смущённая мина, но тут же сменилась прежним холодным выражением, и она лишь кивнула, принимая благодарность наёмницы.

Кат Ворон, исподтишка наблюдавший за ней, не переставал удивляться происшедшим с ней переменам. Прежняя Владычица ночи, шаловливая и беспечная, нравилась ему куда больше, чем её хмурое альтер-эго. Он понимал, что с девушкой случилось что-то очень плохое, но каждый раз, когда он собирался поговорить с ней об этом, она встречала его ледяным взглядом, и он отступался. Да и выглядела эта Тесса иначе, чем раньше; как-то разом она повзрослела и очень похорошела, превратившись в настоящую красавицу, и вдобавок основательно подросла. Поначалу Кат думал, что это ему кажется, но затем убедился, что они почти одного роста, хотя в прошлом она доставала ему только до плеча.

Будучи опытным воином, он заметил и другие изменения. Движения девушки стали более точными и экономными — совсем как у Чары, которая, как выяснилось, двадцать лет прослужила наёмницей. Но главные изменения произошли в её характере. Если раньше Владычица ночи, находящаяся в облике Тессой Таден, выглядела настоящей барышней, то есть изнеженной белоручкой, пасующей перед трудностями, то теперь ситуация кардинально изменилась; сейчас в девушке чувствовались целеустремлённость и уверенность в собственных силах, а это значило, что иметь с ней дело будет нелегко.

Вдобавок Ката не покидало ощущение, что Владычица ночи злится на него, и это расстраивало его куда больше, чем он готов был признать. Подспудно он чувствовал за собой вину, но чем она вызвана, ему было невдомёк. Блокиратор в его мозгу по-прежнему действовал, не давая ему воспользоваться способностями хранителя.

— Чего ты морщишься, глядя на демоницу? — полюбопытствовала Чара, когда она и Кат пошли за водой.

— Понимаешь, раньше она была замечательной девчонкой, несколько взбалмошная, но добрая и весёлая, а сейчас кусок льда. Даже не знаю, как к ней подступиться. Не нравится мне это. Будто не она это вовсе, а другой человек.