Немного поколебавшись, она толкнула покорёженную тяжёлую дверь и заглянула внутрь. При виде запустения, царящего в огромном помещении, её глаза округлились от ужаса. Мутные стёкла, засаленные стены, грязные полы, усеянные дохлыми мухами, чёрные от сажи котлы и кастрюли, громоздящиеся на столах, вызвали у неё такой приступ паники, что она стремительно развернулась и бросилась бежать. Опомнившись, она остановилась и после того, как дыхание успокоилось, степенным шагом направилась к входу, ведущему в замок.

Лиланд Бон уже ждал её в столовой. Просияв, он вскочил со стула и усадил её напротив себя. Это было место хозяйки дома, вот только Вифания совсем не чувствовала себя ею. Царящие вокруг бардак и запустение настолько претили её натуре, что у неё не укладывалось в голове, как она могла жить во всём этом столько лет. Здравый смысл говорил ей, что она уже давно навела бы здесь порядок или… сбежала к родителям. Тем не менее она не сделала ни того ни другого и это пробудило в ней подозрения. Поскольку они не были связаны с Чаком Вейсом, зелье их не трогало.

Стараясь не выдать себя, Вифания выпрямила спину и напустила на себя чопорный вид. Завтрак запаздывал, но она упорно молчала, игнорируя попытки Лиланда завести разговор.

Наконец появилась угрюмая некрасивая девица, облачённая в тёмно-коричневое платье и серый от грязи передник.

Служанка водрузила на стол поднос с едой, после чего повернула голову и смерила Вифанию неприязненным взглядом. Обслужив Лиланда, она подошла к ней и, вооружившись половником, вывалила на её тарелку бурую массу, в которой с большим трудом можно было опознать овощи, настолько они были переварены.

– Это что такое? – спросила Вифания ледяным тоном.

– Брюква, мэм, – равнодушно ответила служанка и, немного подумав, победно добавила: – С курятиной. Видите, кости торчат!

Вифания быстро глянула на Лиланда, который ел и при этом делал вид, что не слышит их разговора.

– Брюква и куриные кости? – переспросила она, из последних сил стараясь сохранить самообладание.

– Да, мэм! Что ни на есть брюквенная брюква и куриная кура, – сообщила служанка с плохо скрытой издёвкой.

– Мы едим это каждый день? – решила уточнить Вифания.

На лице служанки появилась злорадная мина.

– Нет, мэм! Обычно я подаю хозяину брюкву с лягушатиной. Курица у нас только по праздникам.

«Понятно! Поскольку я терпеть не могу курятину и тем более не стану есть лягушатину, то я здесь, видимо, питаюсь исключительно святым духом», – насмешливо подумала Вифания, окончательно утвердившаяся в мысли, что её обманывают. Заметив, что её взгляд то и дело обращается к явно мужскому браслету, надетому на левую руку, именно там носили залоги любви, она доверилась внутреннему чувству. «Ну, давай! Помоги мне, если ты мне друг!» – взмолилась она и с радостью ощутила, как запястье стало покалывать от тока магии, пришедшей в движение. Вокруг браслета вспыхнула корона света и он, превратившись в крошечного золотого дракона, безболезненно просочился ей под кожу.

Заподозривший неладное Лиланд Бон вскочил на ноги, но повелительный крик Вифании удержал его на месте.

– Если ты посмеешь подойти ко мне, я превращу тебя в камень, – предупредила она и волосы на её голове пришли в движение.

Лиланд снова сел.

– Прости! – проговорил он упавшим голосом, а затем жалобно добавил: – Вифания, пожалуйста, не злись! Ты же знаешь, я люблю тебя.

– А ты знаешь, что я люблю Чака, – хладнокровно отозвалась миссис Вейс, вновь обретшая утраченные воспоминания о муже. – И было крайне подло с твоей стороны заставить меня забыть его таким вот нечестным образом.

– Любимая! Ведь ты всегда хотела детей, а с ним их у тебя точно не будет!

– Ошибаешься! – усмехнулась Вифания. – Чак сказал, что смертные могут иметь детей от богов и я тому подтверждение.

– Твои превращения это всего лишь магия!

– Нет! Чак сказал, что в моих жилах течёт толика божественной крови, и я ему верю.

– Он лгал, чтобы удержать тебя!

Вифания встала и с надменным видом вздёрнула подбородок.

– Лиланд Бон, заруби себе на носу! Я буду принадлежать только Чаку Вейсу. И ты дурак, если до сих пор этого не понял, – отчеканила она.

– Это ты глупишь! Вифания, приди в себя! Чак бросил тебя ради такоты-доты! – в отчаянии вскричал злосчастный маг.

– Плевать мне на такоту-доту! Не отстанет от Чака, составит компанию остальным дурочкам, что теперь украшают мой сад в качестве скульптур, – спокойно заявила Вифания и растаяла в воздухе, чтобы через мгновение появиться во дворе замка.

Сунув пальцы в рот, она залихватски свистнула и Мушка, патрулирующий Лягушачий замок, с радостным рёвом кувыркнулся в небе.

В ожидании дракона Вифания взлетела в воздух и без всякого сожаления глянула вниз, на Лягушачий замок. Радуясь, что вырвалась из его тенёт, она прижала браслет к щеке. «Спасибо тебе, дорогой! Если бы не ты, вполне возможно, я застряла бы у Лиланда навсегда, – прошептала она и покаянно добавила: – Прости, Чак! Это была минутная слабость, если хочешь, воспоминание о юности. Лиланд Бон ничего для меня не значит. Совсем ничего! Пожалуйста, вернись! Дай мне всё объяснить! Чак, если ты и тогда уйдёшь…» Вифания потеряно улыбнулась. «Что ж, значит, такова моя судьба. Я не буду роптать и со смирением приму своё наказание, хотя это будет очень трудно. Так трудно, что даже не знаю, сумею ли я выдержать», – закончила она и затаила дыхание.

Поначалу ничего не происходило, затем браслет под её пальцами потеплел и шевельнулся. Вифания глянула на золотого дракончика, обвившего её запястье, и радостно вскрикнула, приняв это за знак прощения.

Когда Мушка подлетел к ней, она села в седло и, взяв анк, пощекотала ему шею. Страшно довольный он состроил хозяйке умильную морду и, услышав долгожданное: «Малыш, домой!» с готовностью взял курс на Вечернюю Звезду, поместье Вейсов.

Мощные крылья дракона рассекали чистый весенний воздух. Небо манило её безбрежной синевой, цветущая земля – чудом возрождения жизни, но Вифания, подгоняемая надеждой, спешила домой.

Мушка высадил её у крыльца, ведущего в хозяйственную часть поместья, и она без обычных политесов влетела в кухню. Обернувшись, кухарка обрадовано всплеснула руками и Вифания, не чинясь, обняла её. Спустя пять минут она уже сидела за столом, застеленным снежно-белой скатертью, и уплетала за обе щёки деликатесы Божественной Люсиль.

Злоключения хозяйки в Лягушачьем замке возмутили кухарку до глубины души, и она заявила, что за такие проделки мага следует отдать под суд, а ещё лучше взять нож и кастрировать распутного карлика.

Когда Вифания напомнила ей, что он уже не карлик, Люсиль бросила на неё укоризненный взгляд. На правах доверенного лица она уже выговорила ей за Лиланда. Мол, зря она освободила своего бывшего дружка; хозяин и раньше с трудом его терпел, а теперь и вовсе невесть что будет, если маг будет по-прежнему отираться около неё.

Видя, что хозяйка сердится, Люсиль сменила тему и спросила, что именно показал ей хрустальный шар мага. И тут выяснилось, что Вифания помнит только то, как Чак помогает подняться их рабыне. Тогда Люсиль будто невзначай положила ладонь на её запястье – туда, где обретался золотой дракончик – и она вдруг вспомнила, что видела, как Чак входит в великолепный зал, где так много золота в интерьере, что его блеск слепит глаза. С роскошью дворцовой обстановки соперничали наряды собравшихся там мужчин и женщин, которые, судя по их виду, вряд ли были людьми.

Кухарка поспешно отдёрнула руку, но было уже поздно. Вифания увидела, как присутствующие в зале повернулась к Чаку и дружно опустились на колени. Хотя его лицо полностью закрывала золотая драконья маска, она всё равно его узнала.

Поражённая увиденным Вифания замерла. Некоторое время она смотрела прямо перед собой, а затем аккуратно положила столовые приборы и, поблагодарив кухарку, поднялась из-за стола.

– Госпожа! – окликнула её обескураженная Люсиль, но она с надменным видом прошла мимо неё и толкнула дверь, ведущую во двор.