– Господи! – всё же не выдержала я. – Вот не нужно смотреть на меня как на предательницу! Народ, поймите наконец, я вам не всесильная чародейка. Да, у меня есть кое-какие способности, но дело в том, что я здесь не одна такая. Как думаете, что будет, если мы снова столкнёмся с чудовищами или, не дай бог, с волшебниками, да ещё недружелюбно настроенными? Против обученных магов мне не выстоять. Ведь я даже не знаю, что представляет собой моя сила и как ею пользоваться.

– Просто ты хочешь бросить нас, – обижено сказала Дашка и захлюпала носом. – Ир, не оставляй нас! Мы не будем тебе мешать, честное слово!

Эдику гордость не позволяла канючить, но весь его вид говорил, что он солидарен с глупой девчонкой.

– Эй! А вам не кажется, что вы делите шкуру неубитого медведя? Хозяева ещё ничего нам не обещали, – последовало резонное замечание от Алекса, но он тут же замолчал и, глядя на кого-то, поспешно вскочил с дивана. – Здравствуйте, миссис Фьюстер! – сказал он кому-то, кто находился вне моего поля зрения.

Чудеса! Алекс, как и я, теперь понимает, что говорят местные!

– Здравствуйте, здравствуйте! – прощебетал чей-то жизнерадостный мелодичный голосок, и его обладательница порхнула в раскрытые двери.

Это оказалась пышноволосая блондинка в бордовом брючном костюме. Она шла какой-то неровной походкой, будто то и дело подпрыгивала на ходу. При всём при этом она передвигалась так быстро, что широкие рукава её одеяния развевались, как крылья. Видимо поэтому мне показалось, что женщина не идёт, а летит.

– Как тут моя гостья? – пропела миссис Фьюстер, усевшись на краешек кровати, и её голубые глазки остро глянули на меня. – Замечательно! Просто замечательно! Впрочем, ничего иного я и не ожидала от мистера Тофуса. Он лучший лекарь в округе.

У миссис Фьюстер было примечательное лицо – небольшое, с высоким скошенным лбом и тонкими, прихотливо изогнутыми губами. Но главенствующими в её облике были тонкий нос, похожий на клюв птицы, и острый, выдающийся вперёд подбородок. В общем, миссис Фьюстер нельзя было назвать красавицей. Тем не менее было не похоже, чтобы она комплексовала по этому поводу. Судя по наряду, сложной причёске и тщательно подобранным украшениям, она относилась к породе тех обаятельных и умных женщин, которые любят себя такими, какие они есть.

Пока я изучала миссис Фьюстер, она, в свою очередь, присматривалась ко мне. Наконец, её узкие алые губы дрогнули в улыбке. Слава богу! Кажется, мы понравились друг другу.

– Как зовут вас, милое дитя? – вопросила миссис Фьюстер, не спуская с меня внимательного взгляда.

– Ирина Боголюбова, – представилась я и изобразила поклон, насколько это было возможно в лежачем положении. – Большое вам спасибо, миссис Фьюстер! Извините за доставленные хлопоты.

– Не стоит благодарности, я была рада помочь… – она хотела что-то добавить, но вместо этого хлопнула в ладоши. – Девушки, несите завтрак нашей драгоценной гостье! Такота-дота, прошу вас, будьте снисходительны к нашему скромному угощению.

Драгоценная гостья? Такота-дота? Может, это такие фигуры речи? Я вопросительно посмотрела на миссис Фьюстер, но она сделала вид, что не понимает моего взгляда. М-да! Что-то не похоже, что это местная формула гостеприимства.

Естественно, в моей памяти сразу же всплыли две нарядные курицы, что заявились ночью к башне Руха. Выходит, говоря такота-дота, они имели в виду меня?

Ладно, такота-дота, так такота-дота. Конечно, нехорошо, что меня принимают за ту, кем я не являюсь, с другой стороны, глупо отказываться от звания, которое пользуется уважением в местном обществе.

– Спасибо, миссис Фьюстер. Я не привередлива в еде, – проговорила я нейтральным тоном, мол, я хоть и важная птица, но у меня нет привычки задирать нос.

Интересно, почему неведомый переводчик использует мистер и миссис, а не господин и госпожа или мадам и месье? Это подсказка, что местное общество своей закостенелостью похоже на английское?

Служанки с подносом и переносным столиком прервали мои лингвистические изыскания.

– Миссис Фьюстер! – окликнула я нашу гостеприимную хозяйку, видя, что она собирается упорхнуть.

Когда я попросила её приютить мою троицу, вот тогда и выяснились кое-какие интересные подробности, наводящие на размышления. Миссис Фьюстер с живейшим интересом оглядела Алекса, Эдика и Дашку, и на её личике промелькнуло озадаченное выражение. Из её многословных речей я поняла, что она не против оставить ребят у себя, вот только вряд ли они сами останутся, поскольку обязаны следовать за мной.

– Почему это обязаны? – удивилась я, хотя уже начала подозревать нечто подобное.

Слишком уж быстро они привязались ко мне и ни на шаг не отстают.

– Потому что они избранные.

Не удержавшись, я фыркнула. Ох уж, эти избранные! Какую книгу ни возьмёшь, они тут как тут, спасители чего-то от кого-то. В последнее время я совсем перестала читать, хотя, как учительница, считаю обязательным следить за новинками в литературе.

– Простите! Вы сказали, избранные? Но кем избранные и для чего?

– Избранные вами. А вот для чего, опять же знаете только вы, – последовал ответ.

– Не может быть! – запротестовала я и, поколебавшись, добавила: – Это всё Лиланд Бон виноват. Он открыл Землю и всем скопом продал её жителей семейству Вейсов, а нас предоставил им в качестве образцов товара.

Миссис Фьюстер лишь рассмеялась, услышав моё откровенное признание.

– Вас продали Вейсам? Вы это серьёзно?

Когда я кивнула, она смерила меня испытующим взглядом.

– Скажите, мир, в котором вы находились, был магическим или нет?

– Думаю, реальной магии на Земле нет, одни только сказки.

– В таком случае, этому дураку Лиланду Бону просто повезло. Такота-дота, невозможно что-либо забрать из мира, где нет магии. Единственно, кого он смог оттуда вытянуть – это вы.

– Нет, но я же здесь не одна, а с компанией…

– Это вы их перенесли на Фандору.

– Не может быть! – запротестовала я. – Мы даже не были знакомы на Земле!

На губах миссис Фьюстер промелькнула снисходительная улыбка.

– Нити настоящего связывают нас с прошлым и будущим. Значит, эти люди обязательно встретились бы вам, останься вы в том мире без магии, – пояснила она и снова с озадаченным видом оглядела моих спутников. – Странно. Обычно ваше племя выбирает себе четвёрку паладинов, а их всего трое.

– Одна девушка погибла, её убил мистер Вейс.

– Неужели? – удивилась миссис Фьюстер, и она глянула в зеркальце, которое возникло в её руке. – Вот оно что! – задумчиво протянула она.

Уверена, что зеркальце волшебное, но она не сказала, что именно увидела.

Вспомнив брюнетку, я ощутила больше досаду, чем раскаяние, хотя её гибель, если верить миссис Фьюстер, была на моей совести. Господи! Даже не представляю, каким образом я могла бы подружиться со стриженной дурищей! Я же терпеть не могу девиц её пошиба!.. И всё же, что ни говори, а она оказалась здесь из-за меня. Что ж, когда буду возвращать долг мистеру Вейсу, нужно будет сходить на её могилку… О, чёрт! А вдруг он скормил её дракону?

Ладно, умерла так умерла. Теперь уже ничего не поделаешь.

В общем-то, мне было наплевать на безымянную девицу, но когда я увидела её – причём совершенно отчётливо, будто она стоит передо мной – у меня защемило сердце. Тогда впервые в моей душе шевельнулась жалость к умершей, а вслед за тем пришло ощущение потери и... подтверждение того, что нам суждено было встретиться.

Не знаю, куда меня занесло, но это был чистой воды кошмар. В череде картин, прошедших перед глазами, поначалу мелькали нарядные магазины, пальмы, пляж и спокойная гладь моря. Это было днём, а ночью загремели взрывы. В ужасе я металась среди кричащих полуодетых людей, не зная, куда бежать. Солдаты расстреливали несчастных туристов как мишени в тире. Потом был вонючий кузов грузовика, многоголосый женский плач и стоянка на перевалочном пункте.

Когда двое охранников попытались изнасиловать меня, причём на глазах у всех, что было совсем уж унизительно, я пошла врукопашную. Дралась я как одержимая, пока один из насильников не взялся за оружие. Судя по зверской роже, жить мне оставалось считанные секунды, как вдруг одна из девушек неожиданно рванулась к охранникам и в два счёта прирезала обоих. Затем мы, держась за руки, бежали так, что сердце выскакивало из груди. Босые ноги вязли в песке, позади кто-то орал и матерился на английском, сухо трещали автоматные очереди, тонко визжали пули, заставляя нас пригибаться.