– К себе домой, – подтвердил Эдик мою догадку и, склонившись, поднёс чашку к моим губам. – Пей! Доктор сказал, что это придаст тебе сил.

Микстура имела горьковатый привкус, но ничего противного в ней не было, вопреки распространённому мнению, что все лекарства — это редкая гадость.

– Если ты вела к тому, что нельзя судить людей по одёжке, то я с тобой полностью согласен. Спасибо, что Лотико не обидчивый пацан. Когда ты цапнула перо феникса и грохнулась в обморок, он сразу же помчался за помощью, – сказал Алекс и, подойдя к дивану, разлёгся там как у себя дома.

Я завозилась на кровати, и Эдик с Дашкой бросились мне помогать. Они приподняли меня и сунули под голову ещё одну подушку. Я поблагодарила ребят в тоне, принятом у учителей, но эти поганцы по-прежнему норовили обращаться со мной так, будто одной я старшая сестра, а другому – подружка. Ладно, ещё Дашка, а вот Эдик начинает всерьёз меня беспокоить. Как бы я ни отмахивалась от этого, но он уже не школьник, а взрослый парень. Не дай бог влюбится, потом проблем не оберёшься. Здесь не у себя дома, разбегаться нам друг от друга некуда. Во всяком случае, пока.

– Откуда ты узнал, что это перо феникса? – поинтересовалась я у Алекса.

– Вообще-то, у меня неплохое образование, – ответил он, глядя в потолок. – К тому же я увлекался не только восточными единоборствами, но и культурой, что их породила.

– Так ты действительно хорошо владеешь мечом? – поинтересовалась я, хотя на языке вертелся совсем другой вопрос.

Действительно, если Алекс не чужд культуры, тем более восточной, как он утверждает, тогда почему так много матерится? С другой стороны, что заложено в ребёнка родителями, никаким друзьям и школе не перебить. Это всё больные фантазии тех же самых придурочных родителей. Если кто и может изменить ребёнка, то только он сам. Конечно, если у него хватит силёнок на борьбу с собственной генетикой и родительским идиотизмом…

– Хорошо или нет, не мне судить. Но с какой стороны держаться за меч я точно знаю, – прервал Алекс мои размышления о воспитании детей.

– Откуда у тебя меч? – спросила я.

Алекс повернул ко мне голову и эдак с минуту смотрел на меня.

– Вообще-то, я думал, что это ты снабдила меня оружием. Разве нет?

– Не знаю, – честно ответила я, – но вполне может быть. Пожалуй, ты прав. Скорей всего, это была я.

– Так кто ты такая? – наконец последовал вопрос, которого я ждала и опасалась.

Врать не хотелось, да и смысла нет. Здесь магический мир и мои способности воспринимаются окружающими как должное.

Прежде чем приступить к своему невесёлому рассказу я положила руки поверх одеяла и посмотрела в открытое арочное окно. Через него в комнату врывались яркие солнечные лучи, мерный шум реки Расомки и мелодичное пение птиц. Они здесь одна краше другой. Пока что я не видела ни одной пичуги с некрасивым оперением. Видимо, у них здесь с этим строго и даже вороны-скупердяйки вынуждены носить праздничное платье.

– Кто я такая? Сама бы хотела знать.

Разочарование, написанное на лицах слушателей, вызвало у меня усмешку. Что ж, это ожидаемо. Может сказать им, что я потомственная ведьма? Впрочем, не стоит. Нет у меня никакой потомственной линии.

– Родителей я не помню и даже не знаю, как они выглядят. Я ни разу их не видела. Где они, до сих пор не имею понятия. Растила меня бабушка с маминой стороны. Придурочная староверка сожгла все семейные фотографии. Соседи говорили, что мои родители были женаты, но бабушка всё равно считала, что я нагулянная на стороне. А всё потому, что я с рождения была не такая, как все дети. Я рано пошла, рано заговорила, рано начала задавать не по возрасту серьёзные вопросы. Когда бабушка поняла, что её двухгодовалая внучка научилась самостоятельно читать, она отобрала у меня книги. Телевизоры и компьютеры у староверов и так были под запретом. Когда бабушка в первый раз обнаружила у меня отобранные книги, она не придала этому значения: решила, что я нашла место, где она их спрятала. Но спустя некоторое время обнаружилось, что обе партии отобранных книг лежат на месте, а у бабули на руках уже третьи экземпляры тех же самых книг. Вот тогда она перепугалась не на шутку. Чтобы замолить грех дочери, встала на колени перед иконами и меня заставила. Но ребёнок есть ребёнок. Я устала, хотела спать, а ещё мне было скучно. Встать с колен я не смела – боялась, что меня снова непонятно за что накажут – поэтому позвала Зину к себе. Когда бабушка увидела, что кукла идёт ко мне, она закатила глаза и забилась в припадке. Чудо, что она не убила меня под горячую руку. Видимо, не захотела брать грех на душу. Но с той поры она устроила мне такую развесёлую жизнь, что милосердней было бы убить. Мало того, что колотила почём зря, так она всё пыталась устроить мне несчастный случай и остальных настраивала против меня. Дело дошло до того, что деревенские даже попытались меня сжечь. Как в старину, привязали к столбу и обложили дровами. Хотя, видит бог, я ничего не натворила.

– Вот скоты! – возмутился Эдик. – Что за дикость – жечь ребёнка! И вообще, куда смотрели власти?

Я покачала головой.

– В глухих деревнях властвует община. У староверов тем более. Они – костяк села, им никто не указ.

– Ир, Ир! А как ты спаслась? – не выдержала Дашка, умирающая от любопытства.

Вот что значит современный ребёнок! Деревенская ребятня из моего детства уже дымилась бы от ужаса, а эти насмотрелись дурацких фильмов и им всё нипочём.

Вспомнив ужас на лицах односельчан и их испуганные вопли, я расплылась в улыбке.

– Они не смогли разжечь костёр. Притащили кучу сухой щепы, лили бензин, а дрова всё никак не загорались. Спички вспыхивали и тут же гасли. Это так впечатлило народ, что меня объявили чуть ли не святой.

– Ух ты! Здорово! – восхитились Эдик с Дашкой на пару.

– Оказывается, ты и такое можешь, – подал голос Алекс.

– Да, могу, – сухо ответила я и, подумав, добавила, в расчёте на чужие уши: – Палачи просчитались, огонь – это моя стихия.

– Что было потом? – вернул Алекс разговор в прежнее русло.

– Страха сельчанам хватило всего лишь на месяц, а потом они опять задолдонили, как попугаи, что я ведьма. Выходки ребятни стали злей, и я подолгу пропадала в тайге. Пока однажды совсем не ушла. В то время мне было десять лет. Добралась пешком до соседнего села и села на автобус, который ехал в райцентр. Оттуда на поезд, а затем на самолёт. В городе одна женщина помогла мне снять квартиру, представившись моей матерью. Не задаром, я хорошо ей заплатила. С помощью гипноза я добывала денег сколько хотела. Ну а дальше, как у всех. Поступила в школу, а когда её закончила, пошла учиться в институт. Город, где я жила, был не слишком большим, так что выбирать было особо не из чего, поэтому я поступила в педагогический вуз. Получила диплом и устроилась работать по специальности, учительницей по русскому языку и литературе. Вот, пожалуй, и всё.

– Да! – протянул Алекс и, вытянув перед собой руки, хрустнул сплетёнными пальцами. – Как я и подозревал, ты здесь в своей стихии, чего не скажешь о нас.

У меня тоскливо сжалось сердце. Своими словами Алекс сразу же отделил меня от остальных. На горизонте вновь замаячило одиночество… Ладно, мне не привыкать.

– Это верно. Слишком рискованно болтаться по миру, о котором мы почти ничего не знаем. Похоже, у Лотико хорошая семья. Думаю, если попросить, они оставят вас у себя.

– А ты не останешься? – вытаращилась на меня Дашка.

– Нет, – коротко ответила я и, посмотрев на свою преданную свиту, возвела очи горе. – Мистер Вейс не оставит нас в покое, если мы не заплатим ему обещанных пятьсот золотых.

– Тогда я с тобой! – хором заявили Эдик и Дашка.

– Нет! Я ценю ваш порыв, но мне будет спокойней, если вы останетесь у Лотико.

У ребят был такой понурый вид, что у меня поневоле дрогнуло сердце. Даже странно, что они так быстро ко мне привязались, да и я впервые по-настоящему за кого-то переживаю… Стоп! Не углубляться в психологию! Потом разберусь, в чём здесь дело.