Вообще-то, хозяин этих земель был незлобив по натуре, насколько это возможно для существа его породы, и местами даже склонен к романтике. Оттого мистер Вейс терпеливо сносил чудачества жены, одним из которых была её любовь к музыке. Потому-то он лишь заложил руки за голову и закрыл глаза, когда поднявшийся к ночи ветерок, желая помузицировать, коснулся серебряных струн эоловой арфы – она висела на тюльпанном дереве прямо над диваном. Правда, сам инструмент не слишком доверял спокойствию хозяина. Прежде чем запеть эолова арфа осторожно покашляла, а затем для распевки взяла несколько высоких нот. Когда и после этого репрессий не последовало, лишь тогда она решилась дать волю ветру, который в нетерпении теребил её струны.

Прощай, красавица моя,

Я пью твое здоровье.

Надоедать не стану я

Тебе своей любовью.

Прощай, прости! Перенести

Сумею я разлуку[4].

Убаюканный нежным пением эоловой арфы, мистер Вейс совсем уж было задремал, но тут по его груди скользнуло гибкое змеиное тело.

– Как смеешь ты спать, бессовестная скотина, когда я ненавижу тебя до самого кончика хвоста? – вопросил его шипящий голос, противный до невозможности.

Тяжёлые веки дрогнули, и мистер Вейс бестрепетно посмотрел в змеиные глаза любимой жёнушки. Хотя делать этого, в общем-то, не следовало. По непроверенным данным в её роду числились василиски. Если верить соседским сплетням, то это были не какие-нибудь там выродки, типа гаррипоттеровских мутантов, а самые настоящие, созданные ещё достопочтенным Плинием Старшим из крови Медузы Горгоны, которую он позаимствовал у стихоплёта Лукана.[5]

На всякий случай мистер Вэйс провёл ревизию свежих грешков. Насколько ему помнилось, он не сделал ничего такого, что могло бы вызвать столь бурный гнев у его дражайшей половины.

– Милая, в чём на этот раз я провинился перед тобой? – смиренно поинтересовался он.

– Нет, каков мерзавец! Он ещё и запирается! Ну, всё! Я не я буду, если не отомщу тебе за все мои страдания! – воскликнула миссис Вейс, и попыталась выполнить свою угрозу.

Змеиное тело раздалось в длину и ширину; узорчатая зелёная кожа лопнула, и жуткая демоница с пронзительным воплем взмахнула крыльями.

Но не тут-то было.

Памятуя, чем кончилось в прошлый раз её превращение в фурию, мистер Вейс ухватил жену за тонкий шипастый хвост и, намотав его на руку, притянул её к себе.

– Давай по порядку, моя любовь! – потребовал он.

– По порядку, так по порядку! – покладисто отозвалась его супружница.

Плавный пасс когтистой рукой, и она обвинительным жестом ткнула в сторону трёх девушек, которые материализовались поблизости от дивана.

– Что эти полуголые девки делают в моём доме? – вопросила миссис Вейс с трагическим выражением на лице и на манер кенгуру попыталась лягнуть мужа мощными мускулистыми лапами, в которые превратились её стройные ножки.

Вообще-то, мистер Вейс был не из тех, кто уклоняется от ответственности за свои поступки, но его обидело беспочвенное обвинение в супружеской измене. Поэтому он решил подыграть жене и закатил ей встречную сцену ревности.

– Сначала ты ответь, что эти два молодца делают в нашем доме! – прорычал он, переходя в наступление.

Миссис Вейс смерила мужа подозрительным взглядом.

– Ты это о чём? – спросила она и сердито добавила: – Чак, ты ври, да не завирайся! Нечего перекладывать с больной головы на здоровую.

Большой любитель театрального действа мистер Вейс легко вошёл в роль обманутого мужа.

– Я лжец? А это тогда кто? Отвечай, неверная супруга!

Он рявкнул с такой нечеловеческой мощью, что от его голоса с деревьев посыпалась листва, сучья и не в меру любопытные духи, а перепуганные девушки с мышиным писком попрятались за спинкой дивана.

В подтверждение его слов рядом с демоницей появились два растерянных молодых человека. Правда, при виде своей предполагаемой любовницы они с такой прытью шарахнулись от неё, что не удержались на ногах и упали. Глядя на то, как они силятся выбраться из розовых кустов, которые не хотели расставаться с захваченной добычей, мистер Вейс не выдержал и, засмеявшись, махнул ещё одному участнику действия.

– Мистер Бон, будьте столь добры, разъясните возникшее недоразумение, – воззвал он к незримому соседу.

Фандорийский маг, который терпеливо ожидал, когда объявят его выход, материализовался рядом с супругами и учтиво склонил голову. Это был тучный карлик, облачённый в свободный светло-серый балахон, и с головой лысой, как коленка.

– Достопочтенные мистер и миссис Вейс! Несказанно рад видеть вас обоих в добром здравии, – поприветствовал он супругов.

Мистер Бон изобразил поклон, насколько позволяло ему тело, похожее на упругую сардельку, и в пухлых пальчиках появился свиток, запечатанный огненной печатью.  После прикосновения кольца, служащего ключом, язычки пламени исчезли, и пергамент развернулся, причём документ оказался столь обширным по содержанию, что его нижняя часть доставала почти до земли.

– Сей договор гласит, что посредством внесения оговорённого задатка, мистер Вейс и я заключили сделку, которая заключается в передаче координат мира, открытого мной для нашей, благословенной богами Фандоры. В подтверждение своего права на новую колонию, называемую Землёй, я предоставил выписку из реестра Коллегии магов, а мистер Вейс, со своей стороны, поклялся, что передаст мне недостающую сумму через тридцать дней, до восхода солнца следующего тридцать первого дня. Как только мистер Вейс исполнит своё обязательство, он незамедлительно получит координаты мира. Это основной пункт договора.

Мистер Бон поднял голову и посмотрел на демоницу, которая внимательно его слушала.

– Достопочтенная миссис Вейс, не буду утомлять вас чтением всего документа. Скажу лишь о некой специфической детали нашего договора. Отдельным пунктом идёт соглашение о том, что ваш муж извещён об ограничениях на товары, которые можно извлекать из новой колонии…– он глянул на молодых людей, воюющих с розовыми кустами, а затем на девушек, выглядывающих из-за дивана. – Ну а это, собственно, и есть образцы товара, которые я предоставил мистеру Вейсу, в качестве доказательства существования новой колонии.

– Образцы товара?

Жуткий облик миссис Вейс подёрнулся туманной дымкой, а когда пелена рассеялась, выяснилось, что она далеко не столь ужасна, какой представлялась в облике змеи или фурии. Это была высокая брюнетка с очаровательно-надменным выражением на смуглом личике, чьи черты полностью отвечали фандорийскому идеалу женской красоты.

Несмотря на некоторую полноту и леность движений, являющихся обязательными для женщины её социального положения, миссис Вейс соображала чрезвычайно быстро. Она с негодованием посмотрела на мужа, но он снова растянулся на диване, делая вид, что не замечает приближающейся грозы.

– Во сколько нам обошлись эти жалкие людишки? – вопросила она деловитым тоном.

– Пятьсот золотых, – ответил мистер Бон и, зная прижимистость соседки, льстиво улыбнулся.

Миссис Вейс оправдала его ожидания.

– По сотне за каждого! Не слишком ли жирно? – воскликнула она с негодованием.

– Вифания, имей совесть! – перешёл маг на дружеский тон. Они были знакомы ещё с детства, но сблизились во время совместной стажировки в МАГе[136]. – С учётом того, что это половина всей причитающейся суммы, то это не так уж и дорого.

– Не дорого? – возмутилась миссис Вейс. Она бросила недобрый взгляд на мужнино приобретение и с подозрением уставилась на мага. – Лиланд! Если тебе нужны деньги, то так и скажи.

– Деньги мне нужны, но это не значит, что я пришёл к вам побираться, – заявил оскорблённый маг, и миссис Вейс тяжко вздохнула.

– Ладно, не злись! Я не хотела тебя обидеть. Давай рассказывай, что там у тебя. Впрочем, можешь особо не витийствовать. И так ясно, что ты пытаешься всучить нам мир, где и взять-то нечего, кроме рабов.