— Какой подарок? — удивился Юлиан.

Очень похорошевшая Руника бросила быстрый взгляд на подошедшего Ива и расплылась в счастливой улыбке.

— Да ладно тебе притворяться! Кто кроме тебя мог исполнить мою мечту? — при виде недоумения отразившегося на лице юноши, она фыркнула. — Ну и ладно! Главное, что теперь я вампир и, значит, ровня Иву, — поколебавшись, она спросила: — Ну, как там Цветанка, ещё не подавала о себе весточки?

— Нет, — ответил сразу же погрустневший юноша.

— Не унывай, инкуб. Может, должно пройти какое-то время, прежде чем она появится, — попытался утешить его де Фокс. Как бы невзначай он оттеснил от него ведьмочку и та, донельзя рассерженная, топнула ногой.

— Надеюсь, что так, — сказал Юлиан, отвечая на рукопожатие приятеля.

Видя, что девчонка вот-вот расплачется от досады, он распахнул ей свои объятия, и она с радостным визгом повисла у него на его шее.

— Ну, наконец-то! Ой, дракончик! Как я рада тебя видеть!

— Взаимно, огневушка-поскакушка, — Юлиан улыбнулся. — Народ, вы уж как-нибудь определитесь, а то голова кругом. Кто зовёт инкубом, кто драконом, — он покосился на де Фокса. — Спасибо, хоть Курт сделал милость и исключил из состава нечисти.

— Главное, господин, кем вы сами себя считаете, — учтиво проговорил Раймонд, выступая вперёд.

— Это как раз не важно… — Юлиан посмотрел на Рихарда Адлигвульфа и очаровательную девушку рядом с ним. Призраки выглядели вполне живыми и, главное, страшно счастливыми. — Ну, вот! Кажется, и здесь я припозднился со своими благодеяниями.

— Это как раз не важно, — засмеялась Руиса, не отпуская его руки. — Главное, что ты вспомнил о нас.

— Ну, знаешь! Всё же я не такая неблагодарная скотина, чтобы забыть друзей, с которыми съеден не один пуд соли.

— Вот и я говорю, что этот поганец когда-нибудь вспомнит о нас. Иначе грош ему цена, — поддержала ведьмочку Руника и ощутимо ткнула Юлина в бок кулаком. — Только попробуй зазнаться, живо получишь у меня тумака, — внезапно она всхлипнула и, поцеловав его в щёку, прозорливо заметила: — Ну, ладно! Вижу, мы тебе в тягость. Иди куда собрался. Только не забывай к нам дорогу. Хорошо?

Растроганный Юлиан тепло попрощался с друзьями, в том числе и с подоспевшим Вагабундо. Он махнул им на прощание и шагнул в пространственно-временной разрыв. «Не кисни, amigo!..», «Эй! Мы верим, у тебя всё будет хорошо!» — донеслись до него слова, а в следующий миг все звуки как отрезало.

В Междумирье юный дракон принял звёздную форму и ведомый Финистом сделал свой первый шаг к Земле. Путь оказался нелёгким, да и прибытие на родину вышло не столь радужным, как ожидалось. С проклятиями Юлиан несколько раз выныривал не там, где нужно, и лишь с десятой попытки попал на тихое сельское кладбище, освещённое лучами встающего солнца. При виде двух холмиков, заросших сорняками, по его щекам побежали слёзы. Он стряхнул палые листья и сел на покосившуюся скамеечку. Когда стало темнеть, он дал Лидии и Антонине Марковне полный отчёт о своих приключениях и, допив поминальное вино, поклялся отомстить их убийцам.

Отбыл юноша тем же способом, что и прибыл. Это ввело пьяненького кладбищенского сторожа в долгий ступор, но не помешало ему воспользоваться остатками богатой трапезы, оставленной у заброшенных могил. Правда, больше они таковыми не были. Вдобавок украденная мраморная стела волшебным образом вернулась на прежнее место и с новеньких портретов улыбались две очень симпатичных похожих друг на друга женщины. Сторож протянул было к ним руку, польстившись на богато украшенные рамки, но вовремя опомнился, и его благоразумие было вознаграждено. Ветер швырнул ему под ноги четыре пятитысячные бумажки. С тех пор он ежедневно убирал могилы женщин, и гонял от них всякую шушеру.

Прямо с кладбища Юлиан переместился в затерянный монастырь, который хоть и влачил жалкое существование, но благодаря упорству нескольких десятков женщин, он всё ещё держался на плаву.

Когда отзвучали тяжёлые удары колокола, призывающие к вечерней службе, сёстры направились к церкви. Худая как жердь монашка, которая до этого устало брела по дорожке, тоже заспешила и прибавила шагу, как вдруг дорогу ей заступил высокий молодой человек. Он заглянул ей в лицо и нерешительно улыбнулся. В следующий миг удивительно ясные глаза женщины изумлённо расширились.

— Сыночек! — слабо вскрикнула она и потеряла сознание.

Юлиан подхватил мать на руки и растеряно посмотрел на бегущих к нему разгневанных монахинь, а затем не придумал ничего лучшего, чем прямо на их глазах шагнуть в пространственный разрез.

«Сатана!.. Сёстры, держите нечистую силу, а то он утащит сестру Фотинью!.. Раззявы! Скорей несите святую воду, сейчас мы ему покажем!..» — неслись ему вслед азартные выкрики.

«Во, тётки дают! А вдруг я на самом деле оказался бы дьяволом? — изумился Юлиан воинственному настрою монашек. Вдруг он осознал комичность ситуации и с трудом удержался от рвущегося наружу смеха. — Молодцы сёстры! Так их рогатых в хвост и гриву, чтобы не смущали покой богобоязненных христовых невест!»

Переместившись наобум, Юлиан опустил свою ношу на парковую скамью. Он вгляделся в лицо биологической матери, и его кольнула острая жалость. Сорок с небольшим, прикинул он её возраст. По современным меркам она была ещё молода, но выглядела далеко не так, как та зеленоглазая красавица, которую он увидел во сне. Впрочем, лицо той, что его родила, до сих пор хранило следы былой красоты, но тяжелый труд состарил раньше времени, а душевные потрясения наложили на его черты неизгладимую печать скорби.

— Мама! — тихо позвал он.

Женщина сразу же распахнула глаза, и они до отказа наполнились слезами.

— Мой мальчик! — шершавые мозолистые руки обхватили его лицо. — Я знала, что милосердный Господь не оставит мои молитвы без ответа, да и инкуб не так жестокий, чтобы разлучить нас навсегда, — надрывно прошептала она и повалилась ему в ноги. — Сынок! Я не прошу о прощении! Знаю, мне никогда не искупить своего греха.

Несмотря на слова, глаза несчастной умоляли о прощении, и слепая материнская любовь свершила чудо. Ледяной комок в груди Юлиана, образовавшийся после исчезновения девушки, начал понемногу таять.

— Не плачь, мама! Ты ни в чём не виновата. Если бы ты не послушалась, дед выполнил бы свою угрозу, — он протянул матери руку. — Идём? Обещаю, отныне всё будет хорошо.

— Боже мой! Ты просто копия своего отца! — проговорила женщина сквозь слёзы и, не колеблясь, вложила ладонь в прохладные пальцы сына. — Куда же мы пойдём, сыночек?

— Домой, если ты не возражаешь.

Юлиан распахнул дверцу сияющей лаком дорогой машины, которая затормозила рядом с ними, и тепло улыбнулся несчастной женщине, не верящей своему счастью.

— Садись, мам. Не нужно тревожиться, я же сказал, что всё будет хорошо.

И Мария поверила сыну, как в своё время поверила его удивительному отцу. Мысленно отрезая себе мосты к прошлому, она скользнула внутрь машины, полная решимости следовать за своим ребёнком хоть на край света.

Юлиан сглотнул комок в горле — своей безоглядной любовью мать напомнила ему Цветанку.

По дороге Мария не удержалась и спросила сына о Лазаре. Юноша улыбнулся и пообещал, что отец появится у них к ужину и сам ей всё расскажет.

«Если нужно, притащу его за шкирку!» — сердито подумал он.

«Ну-ну! Попробуй!» — отозвался Лазарь.

«И пробовать нечего! Если не появишься к ужину, считай, что у тебя нет сына».

«Совести у тебя нет! Ведь ты же знаешь, что я люблю другую».

«А мне по барабану! Из-за тебя мама прошла через такие круги ада, что будь добр сделать так, чтобы она была счастлива».

«Эгоист! — Лазарь тяжко вздохнул. — Ладно, не заводись. Я же не сказал, что не приду».

***

«Слава Создателю! Кризис миновал», — порадовался творец Ойкумены. Он накрыл шёлковым платком магическое око, и на лице прекрасного фейри, наблюдающего за ним, мелькнула озорная улыбка.

— Ваша божественность, лично я ни мгновения не сомневался в ваших способностях.