— Успокойся, Глеб!.. Ну, хватит бесноваться! Поверь, тебе нечего бояться.

Видя, что взывать к его разуму — бесполезное занятие, гигант перешёл к иным мерам. Когда оскаленная пасть беснующегося монстра покрылась кровавой пеной, опутывающая его ловчая сеть вспыхнула огнём. Видимо, причиняемая боль была настолько сильной, что он не выдержал и сорвался на жалобный визг.

— Прими человеческий облик! — приказал гигант.

Как только Долгорукий подчинился, сеть сразу же исчезла.

«Это что было? — прошипел он со злобой. — Хотите сделать из меня раба? Так знайте, ничего у вас не выйдет! Я лучше сдохну, чем стану перед кем-нибудь ползать на коленях».

«Это было не наказание, а адекватная замена ведру холодной воды. Нужно же было хоть как-то привести тебя в чувство, — холодно проговорил гигант и, помолчав, добавил уже значительно мягче: — Глеб, я понимаю, что тобой движет, но ты должен учиться держать в узде свои чувства. Это в твоих же интересах».

«А если не научусь, то, надо понимать, плохо кончу?» — язвительно поинтересовался Долгорукий.

«Вот именно, — невозмутимо подтвердил гигант. — Ты даже не подозреваешь, насколько плохо. Поэтому постарайся впредь не слишком разочаровывать меня».

«Н-да! Как в лужу глядел, когда недавно сказал, что связываться с драконами себе дороже», — с трудом преодолев физическое изнеможение, Долгорукий поднялся и обвёл мутным взглядом стоящих вокруг них вампиров и четвёрку женщин. Он не сразу вспомнил, где находится и что произошло (таким образом давала о себе знать потеря контроля в изменённом облике), но как только он увидел, что вокруг Царицы вампиров вспыхнула пентаграмма переноса, его облик заколебался и в нём снова проступили черты монстра.

— Не смей! — зарычал он, но тут же опомнился и упал на колени. — Мессир, я стану кем угодно! Рабом, если вам угодно, но я умоляю, пожалуйста, не наказывайте Гемму!

— Глеб, ты не последователен в своих обещаниях. Ведь ты только что клялся, что никогда не станешь моим рабом, — гигант усмехнулся. — К тому же вряд ли стоит величать меня мессиром на булгаковский манер. Что бы ты ни думал, но я не дьявол, хотя, думаю, что Аспид, это упрощённый вариант моего имени, — пояснил он, — только укрепит тебя в подозрениях.

— Сударь, это действительно не дьявол, это… — взволнованно воскликнула Аделия, но умолкла, поймав предостерегающий взгляд гиганта. — Простите! — она замялась, не зная, как теперь обращаться к Источнику. — Кажется, я лезу не в своё дело, — пробормотала она упавшим голосом.

— Ну, что вы, госпожа Верховная ведьма, — Аспид тепло улыбнулся Аделии, — я рад, что хоть вы понимаете меня и пытаетесь защитить.

— Ведьма и тот, кого зовут Аспидом? — протянул Долгорукий и язвительно добавил: — Интересное сочетание.

— Вы идиот! — отчеканила Аделия. — Уж вы могли бы догадаться, что это тот, кто создал нашу Ойкумену и всё, что есть вокруг.

Долгорукий недоверчиво улыбнулся.

— Создатель Вселенной? Чушь! Бог…

— Собственной персоной или в прямом доступе, как принято говорить у вас на Земле, — перебил его Аспид. — Что поделаешь, по натуре я демократ и не считаю зазорным напрямую общаться со своими созданиями.

После такого ошеломляющего известия окружающие повалились на колени и Долгорукий, подумав, присоединился к ним.

— Простите…

— Ваша божественность, — подсказал Юлиан.

Долгорукий покосился на него, но послушно повторил:

— Простите, ваша божественность, я не хотел вас обидеть. Обычно я не настолько глуп, чтобы путать символику с сутью вещей. Действительно, почему бы дракону не быть богом.

Аспид улыбнулся.

— На самом деле облик дракона не более чем штатная форма творцов. Правда, есть те, для кого это истинная форма тела, — он поднял руку, предупреждая дальнейшие вопросы Долгорукого. — Пока есть время, я хочу успеть исправить свою ошибку и, надеюсь, ты не будешь мне мешать. Петля времени вернёт Гемму на Землю. Там она снова станет человеком и, забыв обо всём, счастливо проживёт свою жизнь.

На лице Долгорукого появилась надежда, но Аспид покачал головой.

— Нет, Глеб. Для тебя нет пути назад, — сказал он и показал ему на вампиров. — Чтобы они не исчезли, ты должен оставаться тем, кто ты есть. Ведь это ты первопричина появления расы вампиров. Твоя память об истинных событиях послужит стабилизатором и сохранит этот мир неизменным.

— Выходит, я ни при каких обстоятельствах не могу дать задний ход? — спросил Долгорукий упавшим голосом.

— У тебя нет на это права. Конечно, если ты готов нести ответственность за свои поступки.

— Понятно. Это мне такое наказание за Гемму.

— Когда-нибудь ты поймёшь, что всё случившееся с тобой, это не наказание, а подарок, — отозвался Аспид.

И тут Царица вампиров наконец-то справилась с отравой. Приподнявшись на локте, он вырвала кинжал из груди, а затем отбросила тускло блеснувший крошечный шарик серебра, который ток крови успел разнести по всему организму.

— Эй, господа хорошие! — вмешалась она в разговор, — а меня спросить не желаете? Ведь это моей жизнью вы собираетесь распорядиться. Думаете, что, перенеся столько испытаний, я соглашусь снова стать ничтожеством?

— Гемма, Гемма! — Аспид укоризненно покачал головой. — С каких это пор человек для тебя превратился в синоним ничтожества?

— Видимо, с тех пор, когда я из человека превратилась в движимое имущество одного божка, — с тихой яростью прошипела Царица вампиров. — Исправить свою ошибку, говорите? Скажи, за что меня судили и приговорили к казни в вашем мире? — крикнула она и обвела глазами слушателей. — Скажите, господа, разве это справедливо, чтобы двадцати двухлетнюю девчонку, которая всей душой верила в Бога и даже в мыслях не держала нарушать предписанные Им правила, приговорили к смерти?.. А знаете за что? Только за то, что её возлюбленный, который стал вампиром и которого она ждала десять лет, вернувшись, первым делом её убил, а затем не придумал ничего лучшего, чем тоже сделать вампиром. Но самое скверное в этой мерзкой истории заключается в другом, — по щекам Царицы вампиров потекли слёзы и надрывно выкрикнула: — Аспид, за что меня потащили в суд сразу же после обращения? Ведь на тот момент на мне не было никакой вины!

Собравшиеся вампиры смущённо переглянулись и дружно воззрились на создателя Ойкумены — в ожидании его ответа.

— Скажи, Гемма, разве теперь тебя не за что судить? — спросил он.

— О боже! Вы хотите сказать, что меня судили за будущие преступления?! — воскликнула потрясённая Царица вампиров.

— Да, — коротко ответил Аспид.

На мгновение его чуткие пальцы, перебирающие цепочку из бело-голубых бусин, слегка дрогнули, и сразу же несколько из них исчезли в вихре бесшумного пламени. На его лице промелькнула едва уловимая тень досады, но голос был по-прежнему ровен и спокоен:

— Это моя вина. Я хотел сделать из тебя нечто большее, чем ты есть, и занёс в списки кандидатов на божественное звание. Потому тебя судили по Кодексу хаоса, а он предусматривает ответственность за будущие преступления, если вероятность их совершения выше пятидесяти одного процента.

— Контрольный пакет акций. В данном случае на преступления, — заметил Юлиан, внимательно прислушивающийся к разговору. При этом он не сводил зачарованного взгляда с туманного эллипсоида, в котором теперь плавала цепочка голубых бусин. Он догадался, что видит перед собой миры с разумной жизнью, которые Аспид поместил в стасис-поле, чтобы защитить их от внешнего воздействия.

На лице Царицы вампиров появилось понимающее выражение.

— Вот оно что, — проговорила она с вкрадчивой язвительностью и словно невзначай погасила пентаграмму. — Милый божок, где же твоя справедливость? Чуть что и ты наказываешь нас за малейшую ошибку, а как же ты сам?

— Твоя правда, Гемма. Но ты же знаешь, что не ошибается лишь тот, кто ничего не делает, — мягко ответил Аспид, и пентаграмма вспыхнула с новой силой, не давая ей выбраться из ловушки.