Пришедшая в себя Аделия сердито фыркнула.

— Нечего придумывать! Это мир фейри. Он не причинит мне вреда.

— Ты ничего о нём не знаешь!

— Знаю! Я изучала древние свитки.

— Самонадеянная дура! Как можно доверять глупым сказкам?

Припомнив, что в хрониках тоже говорилось об опасности мира фейри для смертных, Аделия прикусила язычок.

— Ладно. Дура так дура, — проворчала она. — В конце концов, это моя жизнь, а не ваша.

На лице вампира появилось бесстрастное выражение.

— Дело не в мире фейри, а в тебе. Пойми, ты живешь здесь и сейчас. Хватит грезить о несбыточном.

— Я стараюсь… — голос Аделии дрогнул, и она сделала вид, что закашлялась. — И вообще, это не твоё дело.

— Кем бы он ни был, я тебя не отдам, — холодно отозвался Раймонд и, помолчав, мстительно добавил: — Глупая ведьма! Если ты решила, что очень удачно придумала, как от меня избавиться, то глубоко ошибаешься. Не нужно быть телепатом, чтобы догадаться о твоей детской хитрости, вернее глупости.

— Лжёшь, Адлигвульф! Ты только что не дымился от раздражения. Признайся, что ты поверил, — Аделия слабо улыбнулась. — Кстати, mon ami, без всяких шуток! Насколько ты близок к своему вожделенному королевству? — в её глазах загорелся лукавый огонёк.

Раймонд хмыкнул.

— Интересуешься? Это хорошо.

— Для тебя ничего хорошего. Учти, я свободная женщина.

— Неужели? Вынужден тебя огорчить, — на физиономии вампира проявилась злорадная ухмылка, — ты находишься под юрисдикцией Звёздной долины, следовательно, я твой сеньор и господин.

— С какого такого перепугу? — рассердилась Аделия.

— Ты же дала согласие на расположение резиденции Верховной ведьмы на землях нашего родового гнезда, значит, с момента подписания бумаг ты перешла в разряд моих подданных.

— Казуистика! Это не значит, что я буду спрашивать у тебя, за кого мне выходить замуж.

— Придётся…

Они снова начали спорить о правах ведьм и по ходу дела принялись умело жалить друг друга. Вначале у Аделии неоднократно возникало чувство, что она разговаривает со своим приятелем де Риваролем, — не с тем зрелым мужчиной, полным придворного ханжества, а с язвительным и остроумным юношей, другом её детства. Раймонд тоже был опытным интриганом, но более жёстким и напористым, и вдобавок не слишком склонным к изощрённому политесу: чувствовалась, что он — вампирский герцог и привык больше повелевать, чем прислушиваться к чужому мнению, и вскоре его ядовитые замечания разрушили иллюзию их сходства с де Риваролем.

В пылу спора они быстро перешли на личности, и Аделия имела неосторожность припомнить кровавые злодеяния Карла Адливульфа, вот тогда вампир показал ей, насколько он может быть жестоким, если его задеть за живое. За то время, что она была открыта для его внутренней слежки, он сумел основательно покопаться в её воспоминаниях, и воспользовался этим, чтобы её наказать. Поначалу ей даже польстило, что он так много знает о ней, — ведь такая осведомлённость говорила о его немалой заинтересованности. Но только до тех пор, пока он не перешёл к её семейной жизни с королём Эдайна. Оскорблённая до глубины души унизительными подробностями, многие из которых были известны только ей и Эвальду, Аделия вышла из себя и топнула ногой.

— Хватит!.. Если я такое жалкое ничтожество, то нечего ходить вокруг меня. И не мечтай, я не буду ни твоей женой, ни твоей любовницей!

Сидящий на диване вампир откинулся на его спинку и окинул её оскорбительно-пренебрежительным взглядом.

— Жена? Ты шутишь? Как вампирский герцог я обязан жениться на девушке из знатного вампирского рода, а не на какой-то жалкой ведьме.

— Ах ты, негодяй! — глаза самолюбивой ведьмы загорелись призрачным синим пламенем, что сигнализировало о нешуточной злости. Она схватила первое, что попало под руку, и швырнула в него. — Ну, и катись к своим бесплодным кровососкам!

Раймонд поймал зеркальце и, убедившись, что оно нигде не треснуло, аккуратно положил его на столик.

— Не исключено, что так оно и будет. Но это не значит, что я упущу возможность обзавестись потомством от ведьмы.

После его слов глаза Аделии наполнились слезами.

— Вот оно что! — не удержавшись, она всхлипнула. — Знаешь, Адлигвульф, я всегда знала, что ты расчетливый мерзкий…

Поняв, что хватил через край, Раймонд поднялся и, преодолев разделяющее их расстояние, привлёк её к себе.

— Извини, mein Schatz[124]! — проговорил он с раскаянием. — Не сердись. Ты сама виновата. Зачем ты приплела к разговору дела давно минувших дней? Großvater-то здесь причём?.. Ладно! Лучше не начинай, а то мы снова разругаемся.

Аделия уклонилась от его ищущих губ.

— Пусти!.. Я должна позаботиться об Илатской обители, — проговорила она и попыталась высвободиться из его объятий.

— Кажется, я скоро я возненавижу ведьм из этой обители. Стоит только заговорить о наших отношениях, как тут же возникают они.

— Не выдумывай! Может, я плохая мать и жена, но я не хочу прослыть ещё и плохой Верховной ведьмой.

Раймонд неслышно вздохнул и отступил в сторону.

— Если хочешь, иди. Но твоя помощь никому не нужна. Илатская обитель уже отплыла.

— Что?.. — удивление Аделии сменилось негодованием. — О, боги! Девочки измучены дорогой, а вы не дали им ни дня передышки!

— На судах есть всё необходимое для отдыха и запас еды.

— Адлигвульф!.. Всё же ты расчётливый мерзкий кровосос без капли сострадания! — выпалила она и выскочила из шатра.

— Meine Geliebte Hexe[125], просто ты не дружишь с головой. В море твоим ведьмам будет гораздо безопасней, чем на берегу в окружении зомби, — выкрикнул Раймонд, не слишком-то надеясь быть услышанным.

Он не стал говорить, что это илатская настоятельница потребовала, чтобы они ничего не говорили Верховной ведьме об их отплытии.

Аделия бросилась к бухте, в которой стояли корабли вампиров. Увы! Последний из них уже миновал линию прибрежных рифов и, выйдя в свободные воды, взял курс на родину. Ей не оставалось ничего иного, как помахать им вслед. Она попыталась связаться с Велизарой, но старая дракониха проигнорировала её вызов.

Чувствуя себя ненужной, донельзя расстроенная Аделия направилась в древний храм, чтобы помолиться Сьёфнейг за благополучие соплеменниц. Но только она опустилась на колени и попыталась поймать нужный настрой, как из темноты выступили безмолвные фигуры с горящими глазами — как оказалось, за время её отсутствия пещеру в качестве своего пристанища облюбовали зомби. Она бросилась под защиту столба солнечного света, падающего сверху, но дело шло к вечеру. Вдобавок гнездо зомби было устрашающе велико и, судя по их притоку, пещера с храмом была лишь частью разветвлённой системы катакомб.

Когда свет совсем потускнел, нежить осмелела. Дела были плохи, самостоятельно выбраться из пещеры было нереально, и тогда Аделия впервые опробовала ментальный зов, которому её научил Раймонд.

Первым сквозь толпу зомби к ней пробился граф де Фокс. Наконец-то он, к радости братьев Адлигвульфов, завершил своё превращение и не посрамил их породу, оказавшись лордом-вампиром. Вслед за ним на помощь пришли Ив и… Руника.

При помощи нового оружия, стреляющего ультрафиолетовыми лучами, которое Юлиан обозвал лазерами, ведовской магии и меча они счастливо пробились к выходу из пещеры, оказавшейся ловушкой.

Появление Руники было всеобщим сюрпризом. Взволнованная Аделия сразу же набросилась на неё с расспросами о своих близких, и та бодро сообщила, что принцесса Антуанетта жива и здорова. Мол, никто её не обижает, поскольку Эвальд бережёт дочь как зеницу ока, а ещё принцесса сильно выросла и выглядит настоящей барышней на выданье. Вдобавок, она такая красавица, что кавалеры не дают ей проходу. В общем, девочка весела и всем довольна, если не считать того, что страшно скучает по матери. По словам Руники, семейство де Линь тоже пребывало в добром здравии, их не коснулась опала, а умный глава Тайного департамента по-прежнему процветает и плетёт свои многоходовые интриги. Правда, в последнее время де Ривароль жалуется на здоровье, говорит, что его замучила подагра.