Сначала Аделия волновалась, что никто не отзовётся на её призыв, а когда появились сведения, что ведьмы уже идут, она вдруг испугалась, что заманила их в вампирскую ловушку. Однажды, когда она причёсывала свою белую шевелюру, ей пришло в голову, что если бы не колдовство, то сейчас она всё равно поседела бы раньше срока.

Спустя некоторое время подкралась другая беда. Аделия заметила, что на неё всё чаще накатывают приступы равнодушия — последствия всё того же неудачного колдовства, но она как могла держалась. Борясь с собой, она взрывалась лихорадочной деятельностью, но эти периоды всё чаще сменялась апатией. Как ни странно, поддержкой ей служили не столько ведьмы из Тайной гильдии — со временем их насторожённость сменилась сдержанной преданностью — сколько Юлиан. Невзирая на ревнивые взгляды Цветанки и Раймонда, он частенько заходил к ней и заводил пространные беседы о всякой всячине. Юноша мог растормошить Аделию даже в разгар самой чёрной меланхолии, и это было её спасением. Увлечённая его лёгкой болтовнёй и искристым настроением она забывала обо всех своих проблемах.

С Юлианом ей было легко и просто, и всё же он оставался для неё загадкой. Было трудно не заметить, что с момента их первой встречи он разительно переменился, а может, скрытое проявилось более ярко. Мальчишка-фигляр с женскими ужимками бесследно исчез и теперь это был уверенный в себе молодой человек, главенство которого признавал даже Раймонд Адлигвульф, хотя по-прежнему держался с ним независимо. Сам по себе юноша не стремился к лидерству, но окружающие тянулись к нему — заводила и прекрасный рассказчик он был душой любой компании.

Но дело было не только в этом, в конце концов, любой человек может измениться в лучшую или худшую сторону. Сколько Аделия ни ломала голову, она не могла понять, кто он такой. Конечно же, юноша не был человеком, как он сам утверждал; после его битвы с чёрной ведьмой в это было трудно поверить. Окружающие считали его инкубом, но ведовское чутьё подсказывало ей, что он нечто большее, чем дух природы — весёлый и озорной, и виной тому был Источник. Слишком уж схожи были их ауры, чтобы Аделия этого не заметила. Оттого при мысли о том, кем может оказаться Юлиан, ей становилось немного не по себе. Тем не менее она всегда радовалась его приходу, не замечая, что день ото дня всё больше привязывается к нему.

Несмотря на подозрительные взгляды окружающих, это была просто дружба. Но однажды случилось то, что кардинально изменило их отношения. Как-то во время конной утренней прогулки, которые вошли у них уже в привычку, они отъехали довольно далеко от того места, где остановилась их компания, а юноша вопреки своему обыкновению продолжал молчать. Самое странное заключалось в том, что он разглядывал её так, будто видел впервые.

Недоумевающая Аделия то и дело поглядывала на него и вскоре занервничала, чего никогда не случалось ранее.

— Юлиан, что случилось? Надеюсь, я не внесла разлад в ваши отношения с женой? — осторожно поинтересовалась она.

— Конечно же, нет! — спохватился юноша и обаятельно улыбнулся. — Простите, что пялюсь на вас, но вы необычайно красивы. При Сияющем дворе я повидал немало красавиц, но почему-то у меня такое ощущение, что вами я готов любоваться хоть целую вечность.

Когда он протянул к ней руку, собираясь коснуться пряди волос, выбившейся из-под шляпки, Аделия отпрянула.

— Да что такое с вами, сударь? — возмутилась она. — Если бы я не знала вас….

— То решили бы, что я ухаживаю за вами, — заключил юноша с серьёзным видом.

Под его испытующим взглядом Аделия окончательно смутилась.

— Пора возвращаться домой. Но, Ройси! — она натянула поводья, но он преградил ей дорогу.

— Подождите, Аделия! Скажите, что вы думаете обо мне.

— Думаю, что вы не тот, за кого себя выдаёте! — вырвалось у неё, и она тут же поняла, что это действительно так. Внешне юноша выглядел как прежде, и всё же она чувствовала, что он неуловимо изменился. — Не знаю, что с вами творится, но вы сами на себя не похожи.

— Не сердитесь, Аделия, — юноша соскочил с коня и, не слушая её протестов, подхватил за талию и поставил на землю. — Я хочу вам помочь. Не сомневайтесь, это в моих силах, но я должен понять, что именно произошло, — на его лице появилось требовательное выражение. — Постарайтесь как можно отчётливей представить, что происходило после того, как вы решили избавиться от любви к вампиру при помощи колдовства. Тогда я быстрей пойму, что именно вы наворотили, и пропишу нужное лекарство.

— Я ничего не помню! — резко ответила Аделия и требовательно спросила: — Кто вы?

Юноша лукаво улыбнулся.

— Если придёте на свидание, то узнаете, — пообещал он.

— Не приду!

— Не глупите, Адель. Это в ваших интересах. Магия разъедает вашу эмоциональную сферу и если запустить процесс, то вскоре он станет необратимым. Вряд ли вы захотите стать бесчувственным истуканом.

Аделия усмехнулась.

— Так помогите, если можете.

— Увы, с наскока не получится. Вы действительно ничего не помните, потому нужно время, чтобы разобраться, что вы сотворили с собой… — юноша замолчал и с тревожным видом прислушался к своим ощущениям. — Простите, но мне пора, — быстро проговорил он, и по его лицу прошла странная судорога.

— Ну и где вы назначаете мне свидание? — с вызовом спросила Аделия.

— Свидание? Это вы это о чём?

— Барон де Фальк, вам должно быть стыдно! Неужели вы отказываетесь от своих слов?

— Простите, Аделия, но как только я пойму, о чём вы говорите, я обязательно покраснею, — Юлиан огляделся по сторонам, и с озадаченным видом потянулся к затылку. — Вот чёрт! Неужели новый приступ сомнамбулизма?.. Ну, да!Абсолютно не помню, как мы здесь оказались.

— Сомнамбулизм? Это что такое?

— Хождение во сне. Человек может разговаривать, но на самом деле он спит и после ничего не помнит.

— Вот как? — Аделия пристально посмотрела на юношу, но его лицо выражало искреннее недоумение, и она почувствовала облегчение, правда, с некоторой долей разочарования. — Вы действительно не помните, о чём мы только что говорили? — уточнила она на всякий случай.

— Клянусь пупком Будды! Абсолютно ничего! — воскликнул он, и на его лице появилось выжидательное выражение. — Не подскажете, что за свидание я вам назначил?

— Не берите в голову, это была шутка, — Аделия взобралась в седло и вопросительно посмотрела на юношу. — По моим ощущениям до завтрака ещё далеко. Не знаю, как вы, а лично я не хочу возвращаться раньше времени.

— Я тоже. С тех пор как Курт филонит, прикрываясь своей зомбической болезнью, я превратился в штатного водоноса, — пожаловался он.

Насторожённость Аделии быстро прошла, но неловкость осталась, хотя юноша снова стал самим собой, и смешил её забавными случаями и сплетнями, услышанными при королевском дворе. Временами её просто подмывало рассказать ему о недавно состоявшемся разговоре, но она не решалась. В это не было смысла, если он его не помнил, а ещё она боялась, что он рассмеётся и скажет, что это был всего лишь розыгрыш.

После того, как они вернулись с прогулки, Аделия весь день была сама не своя. Раз за разом она прокручивала в голове разговор с Юлианом, после которого он назначил ей свидание, и старалась убедить себя, что его обещание ничего не значит. Но вопреки разуму она надеялась на чудо и той же ночью её разбудили громкий смех и музыка. Она спешно натянула на себя одежду и, выглянув из шатра, замерла, очарованная волшебным зрелищем. Там, где раньше высились скалы, теперь неизвестно откуда взялся сказочно прекрасный дворец, на лужайках которого, залитых светом нереально огромной луны, веселилось множество людей в удивительных нарядах. Кто-то из них пировал, сидя за столами, ломящихся от множества яств и напитков; кто-то танцевал под замысловатую мелодию, извлекаемую мохноногими сатирами из тростниковых флейт.

На первый взгляд происходящее напоминало бал-карнавал, но Аделия пригляделась и поняла, что видит не маски, а лица. Не понимая, спит она или бодрствует, она ущипнула себя за руку, но тут рыжеволосая Сьёфнейг, пролетая в танце, подарила ей благосклонную улыбку и она, позабыв о своём скептицизме, склонилась в низком поклоне перед покровительницей ведьм. Больше никто из богов не обратил на неё внимания, и она ступила на светящуюся поверхность спокойной речки, которая исполняла роль дорожки и вела к дворцу. Когда до цели было рукой подать, откуда-то сверху зазвучал серебряный смех и в воздухе разлился медвяный аромат цветов и созревших на солнце фруктов. Аделия подняла голову и, увидев стайку фей, которые несли венок, попыталась уклониться с их пути, но озорницы, пролетая мимо, всё же успели поработать над её причёской. Легенды не солгали, феи действительно не любили женщин. Ужаснувшись своему отражению в речке, Аделия как могла пригладила вздыбленные пряди волос и отправилась дальше. Ну а когда плотный строй кустов, окружающих фасад дворца, превратил её платье в жалкие лохмотья, она окончательно перестала волноваться о своём внешнем виде.