— Как ты?

— Замечательно! Я в норме, — отозвался он, но события сна не отпускали его. Стоило только закрыть глаза, как сразу возникали те, что назвались его родителями — мужчина-дракон в необычных струящихся одеждах, словно сотканных из света, и совсем юная зеленоглазая незнакомка, назвавшаяся его матерью. С силой дёрнув себя за волосы, он потребовал:

— Ну-ка, как следует ущипни меня!

Не спрашивая ни о чём, девушка добросовестно выполнила его просьбу.

— Ой! — Юлиан скривился от боли и облегчённо выдохнул: — Слава богу! Кажется, я не сплю.

На его лице появилось недовольное выражение, когда он заметил, что она уже полностью одета.

— Куда это ты собралась, да ещё без меня?

Цветанка хмыкнула.

— Хочешь, пойдём вместе. Только собирайся поживей, а то я уже опаздываю на утренний чай к мадам де Ториньи.

Успокоившийся Юлиан бросился в кровать и блаженно прикрыл глаза. Победы даются нелегко, и вчерашний турнир сказывался ему сумасшедшей усталостью.

— Не-а, не хочется. Иди одна.

— Ладно! Тогда скоро меня не жди. Я обещала мадам Руаньи, что загляну к ней на обратном пути.

Юлиан приподнял голову и подозрительно посмотрел на нарядную девушку, прихорашивающуюся у зеркала. В неярком утреннем свете она показалась ему волшебным существом, явившимся из страны фейри.

— Это не её ли сынуля в последнее время не даёт тебе проходу, напрашиваясь на дуэль? — помрачнев, спросил он.

— Не имею понятия, — рассеяно отозвалась девушка и, изогнувшись, попыталась со спины рассмотреть свою безупречную причёску и воздушное платье.

Вдруг перед глазами Юлиана замелькали страшные картины из приснившегося кошмара и его сердце, дав перебой, испуганно забилось. В мгновение ока он вскочил на ноги и стиснул Цветанку в объятиях. Лишь ощутив её материальность, он немного успокоился.

— Что ты всполошился? — удивилась она и нетерпеливо шевельнулась в его руках. — Милый, пусти, мне пора…

— Не уходи! Сначала скажи, что любишь меня!

Не дожидаясь ответа, Юлиан приник к губам девушки и по ходу дела безжалостно растрепал её тщательно уложенные волосы и аккуратно наглаженное платье. Глядя, как она вздыхает, тщетно пытаясь восстановить облик светской дамы, он усмехнулся, не чувствуя в душе ни малейшего раскаяния.

— Извини! Кажется, твои визиты накрылись медным тазом.

— Вот ещё! — надув губы, Цветанка бросила на него уничтожающий взгляд и, тряхнув роскошной гривой волос, взялась за щётку. — Вот шайтан! Мог бы просто сказать, что ревнуешь, тогда бы я не пошла к мадам Руаньи.

Видя, что самостоятельно ей не восстановить причёску, она потянулась к шнуру с колокольчиком, чтобы вызвать горничную, но Юлиан упредил её движение. Развернув к себе, он так долго всматривался в её лицо, что Цветанка встревожилась.

— Хабиб, что-то случилось?

На его лице немедленно появилось трагическое выражение.

— Любимая, я попал в беду! — горестно воскликнул он и театральным жестом схватился за сердце.

— О Аллах!.. Что?.. Что случилось? Я могу чем-нибудь помочь?

— Конечно, можешь. Всегда люби меня, как я люблю тебя, — сказал Юлиан и, склонившись, провёл языком по её ушку. — А я люблю тебя больше жизни.

Рассерженная Цветанка оттолкнула его от себя.

— Ах ты, бездельник! Шут гороховый! Не смей больше пугать меня.

— Хорошо, как скажешь, дорогая, — смиренно пообещал он и опустился перед ней на колени.

Удивлённая его необычным настроением, Цветанка сделала то же самое и, заглянув в его глаза, утонула в их медовой глубине.

— Я люблю тебя! — вскинув руки, она прижалась к юноше и ласково проговорила: — Поверь, даже смерть не разлучит нас.

— О да! Проверено на практике, — тихо сказал он, и на его лице появилось смесь нестерпимой боли и нежности. Отстранившись, он пытливо заглянул в глаза недоумевающей девушки. — Цыплёнок, знаешь, когда я тебя полюбил?

— Нет. Ты не говорил, — встревоженная она коснулась его щеки. — Что с тобой?

В комнате повисла звенящая тишина. Казалось, мир за окном перестал существовать, и они остались вдвоём на всём белом свете.

— Всё нормально, — ответил Юлиан и как-то странно улыбнулся. — Ну, так? Хочешь узнать, когда я тебя полюбил?

— Скажи уж, наконец! Не томи!

— Как только увидел на помосте Ярмарки невест. Прости, но в то время ты выглядела задрипанным котёнком, которого сердобольные хозяева не захотели топить в бочке и просто выбросили на улицу. У тебя был такой несчастный вид, что моё сердце сразу потянулось к тебе, — сказал он, причём с такой интонацией, будто повторял заученную фразу.

Цветанка отстранилась, и её губы дрогнули от обиды.

— Вот как? Хочешь сказать, что я была настолько жалкой?

Юлиан не сразу вернулся из далёкой дали.

— Ага! — подтвердил он и весело ухмыльнулся.

Рассерженная девушка вскочила на ноги и, уперев руки в боки, возмущённо воскликнула:

— Ах ты, шайтан! Не ты ли только что сказал, что влюбился в меня с первого взгляда?

— Я пошутил! Кто же в здравом уме влюбится в ярмарочную невесту? — лениво протянул Юлиан и, улегшись поудобней, подпёр рукой голову.

— Ах так! Ну-ка вставай, и кыш в ванну! Да простит меня Аллах, но от тебя за версту несёт потом и перегаром.

— Слушаю и повинуюсь, моя госпожа, — он с обидой посмотрел на девушку и ворчливо добавил: — Какая ты бестактная! Сразу чувствуется дурное влияние Руники.

— Неправда!

— Правда-правда! Могла бы сделать вид, что ничего не замечаешь, а не зажимать нос. Между прочим, быть скунсом — это моё второе мужское призвание.

— А какое первое? — поинтересовалась Цветанка.

— Служить подстилкой для твоих прелестных ножек, — с готовностью ответил Юлиан и демонстративно вздохнул.

— Убить тебя мало, грязный поросёнок! Идём! Так и быть потру тебе спину.

Глаза юноши заискрились смехом.

— Неужели ради меня ты ни к кому-то не потащишься в гости?

— В таком виде? Ни за что! — категорически заявила Цветанка и, когда Юлиан встал с кровати, подтолкнула его в направлении ванной комнаты. — Шевелись, шайтан, и радуйся. Ты своего добился.

— Малыш, я тебя люблю.

— Только это тебя и извиняет. Иначе стала бы я терпеть твои беспардонные выходки, — Цветанка осуждающе поджала губы. — Ты хоть помнишь, какую бучу устроил вчера со своими дикими степняками?

— Я? — удивился Юлиан.

— Конечно, ты. Не я же заставила бедную виконтессу де Вилье плясать на столе. Мало того твои мушкетёры и степняки устроили совместную джигитовку на конях и до полусмерти перепугали дам, подхватывая их на ходу и передавая друг другу. И если бы только это. Слава Аллаху, что никто не пострадал, а их величества очень рано покинули застолье и не видели, что вы вытворяете.

— Ну-ка, ну-ка, отсюда поподробней!

Список прегрешений оказался настолько внушительным, что Юлиан даже расстроился.

— Блин! А ты ничего не придумываешь? — спросил он, с подозрением глядя на девушку.

— О, нет, хабиб, — ехидно пропела она. — Если только приуменьшаю твои вчерашние «заслуги».

— Ну и ладно, — смирился Юлиан. — Чему бывать, того не миновать. Будем принимать неприятности по мере их поступления.

Стащив с себя рубашку, которая действительно основательно попахивала по причине заскорузлых пятен пота, он швырнул её на пол и толкнул расписную лаковую дверь ванной.

Вовремя вспомнив о манерах, он пропустил впереди себя Цветанку.

— Похоже, сегодня мне в полный рост светят дуэли, — кисло заметил он, входя следом за ней.

— Это вряд ли, — успокоила его девушка. — Де Грамон сказал, что победителю турнира многое спускается с рук и товарищи за тебя горой, — она озабоченно нахмурилась. — Но будь осторожен. Виконт де Вилье хоть и редкостный подлец, но он очень привязан к своей жене и, оскорбившись, вполне может подослать наёмных убийц.

— Да? Не замечал. Десмонд де Вилье всегда очень тих и вежлив со мной.

— Поверь, он злобный трус и привык действовать исподтишка.