Плита, к которой он был прикован, плавно снизилась и аккуратно опустилась у ног Царицы вампиров.

— О! Даже без твоих обычных наездов, — удивилась она. – Гляди, что творится!

— Гемма, будь умницей! — взмолился пленник, с надеждой глядя на неё. — Пожалуйста, верни мне ритом!

Но Царица вампиров, будто не слыша его просьбы, обошла вокруг плиты.

— Это твой настоящий облик? — спросила она и склонилась, вглядываясь в его преобразившееся лицо. — Думаю, да, – пришла она к выводу и хихикнула. – Надо же, какой милый мальчик! Кто бы мог подумать!

Она присела на краешек плиты.

— Зачем тебе ритом?

— Нужно остановить процесс дестабилизации, иначе нам всем конец! — выдохнул пленник.

– Да неужели? — Царица вампиров расхохоталась. — Ой, не могу! Бессмертный и боится умереть! Это что-то новенькое

Приступ веселья внезапно миновал, и она грустно улыбнулась.

— Не бойся, милый. Так и быть, в смерти я составлю тебе компанию.

Пленник с трудом подавил приступ ярости, и это спасло безумную колдунью от скорой смерти.

— Девочка, сделай, как я прошу! Погибнет наша вселенная, если я не вырвусь на волю!

— Ну и что? — отозвалась Царица вампиров с полным равнодушием.

— Гемма, пойми! Если ты не поможешь, то этим убьёшь своего Глоба!

— Слабый аргумент, божок. Разве ты не знаешь, что долгая разлука убивает любовь? — она зябко передёрнула плечами и плотнее укуталась в сиреневую шёлковую шаль. — Я тут подумала, что Глоб знает и любит ту светлую чистую девочку, которой давно уже нет. Согласись, это нечестно подсовывать ему сумасшедшую убийцу, на которой невинной крови больше, чем на самых бесчеловечных садистах вместе взятых, — в её тёмных глазах вспыхнул мрачный огонь. — Знаешь, мой милый божок, а я не настолько безумна, чтобы не помнить, чьими стараниями убита моя душа.

На лице пленника появилось бесстрастное выражение.

— Ты ошибаешься, — отозвался он ледяным тоном. — Имеющий душу сам выбирает жизненный путь.

— Ложь! — не менее холодно парировала Царица вампиров. — Любое существо однажды перешагнёт границы допустимого, если его всё время держать на грани выживания, — она наклонилась ближе и мягко попросила: — Скажи мне своё имя. Я не хочу, чтобы ты остался в моей памяти безымянным хозяином.

— Можешь звать меня Аспид. Настоящее имя тебе всё равно не выговорить.

— Что ж, пусть будет Аспид. Это лучше, чем ничего, — легко касаясь кончиками пальцев, Царица вампиров провела по прекрасному лицу с чуть заметными золотистыми чешуйками на снежно-белой коже.

— О! Выходит, это только видимость. На самом деле у тебя очень гладкая кожа, — заметила она и, помолчав, попросила: — Пожалуйста, разреши тебя поцеловать!

— Гемма! — яростно прошипел Аспид.

Время уходило, и он снова рванулся из цепей. Его тонкое изящное тело в броне из золотой чешуи выгнулось в последней попытке вырваться на волю и магические путы растревожено загудели, не выдерживая его неимоверную мощь. Тогда в воздухе вспыхнули яркие радужные нити и заключили его в дополнительный кокон. Но как только Аспид перестал сопротивляться, он исчез. Правда, при этом одна из нитей незаметно скользнула к Царице вампиров и скрылась в массе её кудрявых волос.

Видя, что пленник затих, она приподняла брови.

— Ты всё? Теперь можно тебя поцеловать? — спокойно спросила она.

— Алидеа кер!.. Ависела! — буркнул Аспид и закрыл глаза.

Золотая броня из чешуи на его коже снова превратилась в чуть заметный рисунок.

— Надеюсь, это согласие.

Царица вампиров лукаво улыбнулась и, наклонившись, лёгким поцелуем коснулась его щеки, а затем с благоговейным выражением на лице достала платок и тщательно стёрла его невидимый след.

— Прости, что испачкала тебя, — опережая возражения, её тонкий палец прижался к совершенным губам пленника. — Правильно, молчи. Мы оба знаем, что я права.

Царица вампиров горько усмехнулась и, упав на колени рядом с каменной плитой, со страхом и надеждой заглянула в распахнутые золотые глаза с непроглядной чернью вертикальных зрачков.

— Позволь лишь раз! О большем я не прошу!

Аспид долго смотрел в её лицо с застывшей мольбой, а затем чуть заметно кивнул. В ответ оно озарилось таким детским восторгом, что его сердце дрогнуло от давно забытого чувства жалости.

«Прости, Гемма! Это моя вина! — покаялся он мысленно. — Ты была бы счастлива, прожив жизнь обычного человека. Жаль, что из-за каждой нашей ошибки нельзя повернуть время вспять…»

Не желая видеть ещё живое чистое начало кровавой колдуньи, Аспид поспешно опустил ресницы. Но это не помогло. Совесть с настойчивостью неподкупного судьи напоминала ему, что это его стараниями она пришла в столь плачевное состояние. Пусть это было сделано и с добрыми намерениями. Но та же совесть напоминала, что в основе его действий лежала обычная прихоть коллекционера.

И словно желая усугубить его чувство вины, под сводами храма Кровавой луны зазвучали слова покаянной молитвы. Вначале неуверенный голос певицы дрожал и срывался от волнения, но затем постепенно окреп и набрал привычную силу.

Вопреки желанию страстная молитва, выводимая чудеснейшим голосом, поневоле тревожила его душу и совесть, возвращая в прошлое.

Аспид снова увидел не могущественную колдунью, а милую девушку, что когда-то очаровала его своей душевной красотой и не только это. Страстный почитатель искусств, он услышал её чудесное пение, и очарованный им загорелся идеей заполучить её в свой знаменитый театр, самый известный во всех вселенных их временной параллели.

К сожалению, капризы богов — это то, чему подчинена жизнь простых смертных.

Путём многоходовых партий Аспиду удалось встретиться с творцом девушки. И хотя вести дела с Николсом, хитроумным наследником лорда Хаоса, было задачей не из лёгких, всё же он своего добился. Причём принц Хаоса был настолько любезен, что не только отдал ему Гемму, но и лично пробудил в ней гены Истинной крови, — ведь Аспиду была нужна богиня, а не человеческая бабочка-однодневка. Правда, при этом Николс предупредил, что вряд ли чудесная певунья пройдёт отборочные турниры при Сияющем дворе, позволяющие обрести божественный статус. Аспид и сам видел, что при данных Геммы ей не пройти даже первого этапа отборочных соревнований. Проигрыш на арене Сияющего двора означал бесповоротную смерть, поэтому он вознамерился лично довести её до божественного статуса.

Со временем создатель Ойкумены был вынужден признать, что ничего хорошего из его затеи не вышло. Его подопечная не выдержала даже щадящей индивидуальной подготовки. Тогда он задался целью отточить навыки Геммы во владении магией, которая дала бы ей возможность обрести бессмертие, хоть и без могущества богини. К его сожалению, она и здесь не выказала особого таланта. Ну а самое скверное заключалось в том, что Гемма, несмотря на все его усилия, утеряла внутренний стержень. Как все слабые натуры она бросалась из одной крайности в другую и легко переходила от душевной доброты к необоснованной жестокости.

Звенящая тишина заставила Аспида очнуться от невесёлых мыслей. Он поморщился, поняв, что его настигла головная боль любого творца, а именно, чем больше усилий вкладывается в исправление неудавшегося создания, тем больше всё идёт наперекосяк.

— Почему ты замолчала? — поинтересовался он.

— Ты не слушаешь меня! — прошептала Царица вампиров и её лицо исказила гримаса отчаяния. — Будь ты проклят! Ты отнял у меня последнюю радость и тем окончательно убил мою душу!

— Это неправда, Гемма, — произнёс бог с сожалением в голосе. — Как пресловутую лошадь я могу привести тебя к источнику, но не могу заставить пить. Ведь даже самому ничтожному обладателю души дано право на выбор. Как это ни прискорбно признавать, но ты моя неудача. Несмотря на все мои старания, трудности тебя не закалили, а лишь обозлили. Затем ты начала искать обходные пути. Помнишь свою подленькую радость, когда тебе показалось, что ты сумела захватить меня в плен? С этого началось твоё падение. Но я, в надежде на чудо, всё же дал тебе ещё один шанс. Все эти годы я был рядом с тобой и, вопреки правилам, старался помочь, но ты меня не слушала. Это было горькое зрелище, видеть, как ты теряешь человеческий облик и превращаешься в чудовище. Говоришь, это я отнял у тебя последнюю радость? Нет, Гемма, ты отняла её сама у себя. К твоей ничтожной душонке прилипло слишком много грязи. Именно она не даёт твоему голосу подняться до прежних высот.