— Идите к голове колонны, туда, где король, — проговорил он безапелляционным тоном.

Руника хмыкнула.

— Сдурел? Конечно, если ты не против, чтобы их величество оприходовал твою дурочку, то вперёд. Ведь никто не имеет права ему отказать.

— Не может быть! Аделия этого не потерпит, — не поверил Юлиан.

— Много ты понимаешь! Сейчас каждый сам за себя и никому нет дела, кто чей муж или жена. К тому же она в ведьминском патруле, следит за порядком в процессии.

— Что-то у них получается не очень.

Юлиан покосился на окружающих его соперников.

— Сам виноват! Нефиг было шляться, когда мы останавливались в круге Весны и давали клятву верности.

—Это ещё что такое?

— Дубина стоеросовая! Это возможность выбрать любимую и обменяться с ней венками из хмеля. Кто хотел, тот так и сделал. Тогда никто не посмел бы покуситься на твою жену.

Цветанка испуганно прижала ладонь ко рту.

— О Аллах! А я-то думала, чего на меня так смотрят.

— Ну и что из этого? — Юлиан встрепенулся. — Что-то я не вижу на дамах этих венков.

Руника убрала волосы с лица.

— Недоумок! Смотри! — на её лбу слабо сиял зеленоватый растительный узор. — Теперь под угрозой смерти никто не смеет ко мне прикоснуться.

— Блин! И здесь магия!.. Кто тебе это удружил?

— Заткнись! Не твоё дело, – прошипела Руника и, осторожничая, глянула по сторонам. Бесшумно возникший Мишель де Грамон заставил её взяться за рукоять кинжала, но он отрицательно качнул головой, говоря, что у него нет дурных намерений.

— Мой легкомысленный друг, в ночь Сатурналий супружеские узы не имеют никакого значения. Это ночь вне закона, ночь любви, — сказал капитан, обращаясь к Юлиану, и пояснил: — Вы упустили шанс обезопасить жену, заявив на неё права. Теперь любой имеет право предложить ей прогуляться до ближайших кустов, а она не имеет права отказаться, без уважительной на то причины. Что поделаешь, древняя традиция, вызванная необходимостью пополнения населения. Сегодня даже дурнушки идут в ход.

— Да что б вас!.. Любители острых ощущений! Ну, и что теперь делать? — вопросил Юлиан и с надеждой воззрился на командира.

— В общем-то, баронесса де Фальк свободна в выборе партнёра…

— Ну, прям! — перебила Руника капитана. — Может, раньше так и было, а теперь всё изменилось. Хоть считается, что всё делается с обоюдного согласия, но всегда найдутся уроды, готовые поиздеваться над беззащитной женщиной. К тому же многие уже хорошо приложились к вину и им море по колено. Изнасилуют за милую душу и ничего им не будет.

— Это верно, — подтвердил де Грамон. — В данной ситуации один выход. Мужчина должен защитить свою избранницу от посягательств других. Но тебе не повезло, — вздыхая, капитан поцеловал руку девушки. — Ваша добыча слишком притягательна, де Фальк, и у вас будет масса соперников, которых придётся победить.

— Чёрт!

— Не дрейфь, инкуб. Как-нибудь продержимся до круга Лета, а там вы подтвердите ваш союз и от вас отстанут, — утешила его Руника.

— Не переживай! Я тебе помогу, — капитан тяжко вздохнул. — Всё равно я выбыл из игры и мне ничего не светит.

Юлиан облегчённо перевёл дух и бросил на него вопросительный взгляд.

Де Грамон усмехнулся.

— С некоторых пор я поменял шкалу ценностей. Поэтому можешь меня не опасаться, но за других я не поручусь.

— Спасибо, капитан.

«Вот пройдоха! Интересно, как давно он принял католичество?» — задался Юлиан вопросом, но ему не дали время на размышления.

Развязанный молодой человек попытался обнять Цветанку, но тут же улетел в придорожные кусты.

— Эй, люди! Чужеземцы не хотят соблюдать наши обычаи! — завопил он во всю глотку.

К пострадавшему присоединились товарищи и, когда из леса выскочили крупные кошки, уже кипела нешуточная схватка.

Ведьминский патруль вынес скорый приговор. Зачинщика драки отдали в распоряжение вакханок, а его присмиревшие товарищи улизнули в лес, благодаря всех богов, что их миновала сия жестокая участь.

Аделия тоже обругала Юлиана, а затем приставила к ним охрану. Это был отряд Мартина Труэ, перешедший на сторону Эдайна. Кордовцы были закалёнными воинами, дисциплинированными и умелыми в бою, к тому же пользовались расположением главы Тайного департамента всесильного графа де Ривароля, поэтому, зная об этом, больше к ним никто не совался. Во всяком случае, пока.

Хмурясь, иезуиты поглядывали по сторонам и неодобрительно поджимали губы. Сексуальная вольница новой родины возмущала их до глубины души. Тем не менее они были молодыми людьми и, несмотря на строгие религиозные запреты, ничто человеческое им было не чуждо. Чтобы подавить зов природы, бедняги беззвучно читали молитвы, отвращающие от соблазна, и Юлиан, видя отрешённое выражение лица то у одного, то у другого храмовника, с трудом удерживался от улыбки.

От друзей ноаров ему было известно, что кордовцам разрешили остаться католиками. С некоторых пор при принятии гражданства Эдайна не требовалось менять веру. Правда, с них взяли слово, что они откажутся от служения Ордену, но Юлиан не слишком доверял клятве храмовников, воспитанных в традициях верности генералу Ордена иезуитов. А ещё он знал, что эти парни были единственными, кто выжил после нападения на ведовскую обитель.

Отряду Хурона повезло во многих отношениях. Аделия посчитала, что будет несправедливо казнить тех, кто не убивал её сестёр-ведьм, — даже если это вышло случайно — и оставить в живых тех, у кого руки по локоть в крови. Поэтому похитители принцессы получили помилование: с лёгкостью у короля и с большим трудом у Верховной ведьмы.

Как бы то ни было, но ведьмы не трогали отряд Хурона, зато постепенно убили всех остальных участников кровавого побоища — даже тех, кто пытался укрыться в других землях. В этом деле им помогали даже отщепенки чёрные ведьмы. Поэтому нескольким иезуитам сильно не повезло: они были съедены.

Тем временем праздничная процессия продолжала свой путь и Юлиан, чтобы не прослыть трусом, несколько раз принимал вызовы соперников. Но это были честные схватки, проходящие под бдительным оком отцов-иезуитов.

По дороге к городу были ещё три остановки на специальных площадках. На каждой из них стояли алтари, посвящённые определённому времени года.

Поскольку Юлиан пропустил празднования у алтаря Весны, он с любопытством наблюдал за тем, что творится у алтаря Лета. Спустя некоторое время он пришёл к выводу, что это очень похоже на празднование ночи накануне Ивана Купала у него на родине. За исключением поиска несуществующего цветка папоротника, народ точно также водил хороводы, играл в салки, пел песни и прыгал через костры. Короче, эдайнцы веселились, как могли, а затем девушки, не нашедшие себе пару, пускали по реке венки с зажжёнными лучинками.

Руника не солгала. За время шествия образовались новые пары, и Юлиан смог подтвердить свои права на Цветанку, чтобы от них отстали её воздыхатели. Взявшись за руки, они прыгнули через костёр, и ведьма у алтаря Лета коснулась их обоих, даря благословение божества Лета. Высветившийся призрачный узор на лбу женщин и на запястье левой руки у мужчин говорил о том, что брак будет удачным. Заполучив эти знаки, Юлиан и Цветанка счастливо переглянулись. Не удержавшись, девушка бросилась к нему, и он стоически вынес её объятия. За право обладать ею он во время бойцовского марафона получил немало синяков и затрещин, на которые были щедры простые парни, привыкшие больше действовать кулаками и палками, чем холодным оружием.

Понаблюдав, как проходит церемония у остальных, Юлиан понимающе хмыкнул. В отличие от мужчин, женщины редко лучились счастьем. Большинство из них с недоверием взирало на побитые физиономии избранников, которым они достались в качестве приза за победу. «В этом турнире самцов за право обладать понравившейся самкой есть лишь один изъян, организаторы не учли пожелания самой самки», — насмешливо подумал юноша.

Он поискал взглядом Рунику — ему было любопытно, кто составил ей фиктивную пару. Но бывшая трактирщица проявила благоразумие и куда-то скрылась.