— Что?!.. Детка, ты только скажи! Если кто-то причинил тебе вред, я лично разорву гнусных тварей на части!..

— Успокойтесь, mon souveraine! — вмешался де Ривароль, видя, что королева вне себя от ярости и беспокойства за дочь. — Адель, не сходи с ума! Мы поймали и допросили бандитов. C их высочеством всё в порядке.

— Слава богам!.. Ну и?

Ривароль удивлённо приподнял брови, сделав вид, что не понимает её вопросительного выражения.

— Никто не смеет покушаться на жизнь принцессы. По приговору королевского суда, эти десять негодяев будут публично четвертованы, — торжественно провозгласил он, пытаясь сохранить непроницаемую маску на лице.

— Только десять? — переспросила Аделия, не веря своим ушам. — А как же остальные мерзавцы, что убили сестёр в обители?

— К сожалению, они сумели скрыться из Эдайна, — не моргнув глазом, солгал де Ривароль. Он не собирался сообщать королеве, что большая часть воинов, напавших на ведовскую обитель, уже поймана и заключена в казематы Тайного департамента.

— Ясно, — холодно уронила Аделия. «Лжец! Предатель!» — кипела она внутренне. Дальнейшее общение с изворотливым царедворцем было выше её сил и она, подхватив дочь на руки, быстрым шагом устремилась к себе.

Де Ривароль поморщился, поняв, что забылся, и королева оскорблена выказанным им пренебрежением к её сёстрам-ведьмам. А поскольку она до сих пор была в фаворе у мужа, он сообразил, что её недовольство может выйти ему боком. «Вот рогатый! Со всеми этими переменами можно потерять не только хватку, но и голову», — с досадой буркнул он и, догнав Аделию, попытался исправить ситуацию, но она не захотела его слушать.

— Потом, Антуан! Сначала мы должны помолиться за души наших сестёр, — бросила она на ходу и скрылась в своих покоях.

Створки дверей захлопнулись сами по себе, причём с такой силой, что де Ривароль едва успел отскочить. «Да, пора что-то с этим делать. Хватит идти на поводу у своих чувств», — гневно подумал он и с решительным видом устремился на поиски короля, а точней, к ближайшему посту ноаров, где ему сообщили, что их величество изволит отдыхать в своём кабинете. Подойдя к дверям, изукрашенным лаковыми миниатюрами, он осторожно постучал.

— Сир?.. Я могу войти?

— Заходи, Антуан! — живо откликнулся король, будто бы ждал его прихода.

Де Ривароля удивил доброжелательный тон монарха. Несмотря на то, что он был его правой рукой, тот не баловал его своим августейшим вниманием. Когда в этом не было особой нужды.

Низко кланяясь, глава Тайного департамента просочился внутрь королевского кабинета и опустился на указанное место.

— Извините, ваше величество, кажется, я оторвал вас от дел, — всём же счёл он нужным заметить и вытянул шею, стараясь рассмотреть, чем занят король.

— Не стоит напрягаться, мой верноподданный друг. Поверь, здесь нет ничего интересного для тебя, — Эвальд Второй усмехнулся и, отложив рабочие документы подальше от глаз своего не в меру любопытного царедворца, взял в руки древний свиток. — На досуге я тут просматривал бумаги времён своего предка Радона Первого и нашёл интересную запись на полях.

На лице де Ривароля появилась вежливая заинтересованность. Король откинулся в кресле и отнёс свиток подальше от глаз: c возрастом у него появилась небольшая дальнозоркость. «Морис, никогда не связывайся с ведьмой. Рано или поздно она украдёт у тебя сердце», — процитировал он и швырнул свиток в горящий камин.

Стул под седалищем сразу же показался де Риваролю крайне неудобным, но он рискнул спросить:

— Сир, правда ли, что Аделия тоже королевского рода?

— Да. Верховная ведьма утверждала, и наш герольдмейстер после тщательных поисков в архивах подтвердил, что её родословная тоже восходит к Радону Первому. Правда, это побочная ветвь, которая ведёт своё происхождение от его незаконной дочери, между прочим, тоже Аделии. Потому баронесса де Линь была выбрана на роль королевы.

— Понятно.

На лице короля появилось недоверчивое выражение.

— Неужели ты этого не знал?

Де Ривароль вскочил на ноги и склонился в низком поклоне.

— Сир, я не могу вмешиваться в личные дела монарха, не имея на то его соизволения.

Король усмехнулся.

— Сядь, Антуан, — он смерил заклятого друга непроницаемым взглядом. — Зачем ты явился?

Впрочем, это был лишний вопрос. Король знал, о чём пойдёт речь, и приготовился к длительной словесной перепалке.

— Сир, я прошу вас помиловать захваченных кордовцев, напавших на ведовскую обитель, — сразу же перешёл к делу де Ривароль. — Это не по-христиански, убивать братьев католиков, выполняющих свой священный долг. К тому же в свете сложившейся политической ситуации, это будет недальновидный поступок.

— Да, как ты смеешь?! Антуан, ты соображаешь, о чём просишь? Они смели покуситься на наследницу эдайнского престола! Это не сойдёт им с рук!..

Монарший гнев был велик, но чуткое ухо опытного царедворца уловило в нём фальшивые нотки.

Несмотря на упрямство, король Эвальд II из династии Бертольдов был умён и дальновиден. Конечно, он дорожил единственной дочерью, и ему очень не понравилась идея ордена иезуитов — взять принцессу в заложницы и надавить на него при помощи шантажа. Но интересы государства у него всегда превалировали над личными чувствами.

После длительной и ожесточённой дискуссии глава Тайного департамента всё же договорился, что казнят только непосредственных захватчиков Антуанетты, а остальных помилуют и после публичной порки отправят под надзор в католические монастыри, расположенные на территории Эдайна. Правда, король заколебался, опасаясь, что правящая верхушка Ведьминских кругов будет недовольна столь мягким наказанием, но де Ривароль успокоил его, сказав, что в настоящий момент ведьмы настолько малочисленны, что не смогут оказать им достойного отпора. Под конец он рискнул поднять другой животрепещущий вопрос.

— Сир, не пора ли нам отменить запрет на орден иезуитов? Хватит идти на поводу у ведьм и сторониться этой части наших единоверцев. На сегодня иезуиты — самая действенная сила католичества и во время грядущих перемен нам очень пригодится их поддержка, — глава Тайного департамента сделал многозначительную паузу. — Сир, думаю, настала пора объявить об изменении вашего вероисповедания и новых веяниях во внутренней политике.

Де Ривароль затаил дыхание. Наконец-то, настал исторический момент, чреватый большими переменами. Но вопреки его ожиданиям король не пошёл ему навстречу.

— Я подумаю, не дави на меня, — бесстрастно уронил он и нетерпеливо махнул рукой. — Иди, Антуан. Впрочем, постой! Я хочу, чтобы сатурналии, посвящённые Рогатому богу, народ Эдайна отпраздновал, как всегда.

— Как прикажете, сир. — У выхода из кабинета де Ривароль остановился, и на его лице появилось неуверенное выражение. — Ваше величество, нужно ли подготовить бумаги о вашем разводе и отречении королевы?

— Да. И то и другое желательно сделать до праздника.

— Хорошо, сир.

Склонившись в низком поклоне, де Ривароль постарался скрыть радость, но это не обмануло короля.

— Антуан, ты зря надеешься. Она не вернётся ни ко мне, ни к тебе, — негромко проговорил он.

Де Ривароль резко развернулся и решился на дерзкий вопрос:

— Сир, неужели вы отпустите королеву в Ночное королевство?

— Верховная ведьма сообщила, что она призвана мощнейшей колдовской силой, которая находится на его территории. Удерживать её бесполезно, она всё равно вырвется и уйдёт.

— О боги! Почему именно Адель?!

— Наверно потому, что она сильная ведьма, — король встал и подошёл к окну. Наконец, он снова повернулся к де Риваролю, безуспешно пытающемуся скрыть отчаяние. — Аделия не первая из ведьм, кто призван Источником и ни одна из них ещё не вернулась из Ночного королевства. Наверняка, они все погибли, — безжалостно добавил он, и на его лице появилась холодная улыбка. — Смирись, Антуан! Отныне и навсегда Аделия потеряна для нас обоих.

Взгляд короля впился в окаменевшего от горя придворного.