— Mon souveraine!
Он поднял голову и пытливо посмотрел в знакомое с детства лицо. Тени, залегшие под синими глазами, заставили его нахмуриться.
— Делать вам нечего, как лично возиться с подвыпившими мальчишками, — проворчал он на правах старинного друга.
— О! Тебе и об этом известно, — глаза Аделии заискрились смехом. — Антуан, ты в своём репертуаре! Интересно, как твоим орлам удается следить за мной, при этом ничем себя не выдавая?
— У моего ведомства свои секреты, mon ami, которые даже вам не положено знать, — снисходительно ответил де Ривароль и гибким движением поднялся на ноги. Подойдя к окну, он отодвинул штору и выглянул на улицу. На его губах промелькнула удовлетворенная улыбка. Ноары[100] были на посту, держа свою подопечную под неусыпным наблюдением.
Видя это, Аделия покачала головой. В её душе боролись привязанность к другу детства и раздражение от его опеки, всё больше походящей на постоянную слежку.
— Антуан! Ну, что за шпионские игры? Мог бы больше доверять моим способностям.
Де Ривароль усмехнулся и, опустившись рядом с ней, взял за руку.
— Одно другому не мешает, mon ami.
Ожидая очередного выговора за беспечность, Аделия забарабанила пальцами по подлокотнику дивана. Мужской шовинизм уже достал её до самых печёнок. И де Ривароль не замедлил оправдать ожидания.
— Ай-я-ай, mon souveraine! Вы же знаете, что это не моя инициатива, а вашего супруга. — При виде унылой гримасы, появившейся на лице красавицы-ведьмы, в его бледно-голубых глазах запрыгали весёлые бесенята. Он явно забавлялся. — Но я с ним полностью согласен. Способности способностями, а бережёного боги берегут, — произнёс он укоризненным тоном. — Чем сердиться, mon ami, давайте обменяемся полезной информацией. Вы расскажете об инкубе, а я расскажу вам о графе де Фоксе. Моим ноарам удалось добыть немало информации о его семье.
— Хорошо… Постой, сначала скажи, удалось ли что-нибудь узнать о его мнимом слуге?
— Увы! — де Ривароль перебрался в кресло напротив и, положив нога на ногу, испытующе посмотрел на свою собеседницу. Черты его лица отвердели, и оно разом утратило доброжелательное выражение. — Честно говоря, мы не очень искали. Ведь Жоло Вагабундо[101] обычная чернь из самых низов. Замашками он вполне соответствует своей фамилии…
— Вот уж не ожидала от тебя такой близорукости, — перебила его Аделия. — Антуан, это в тебе говорит чувство сословного превосходства. А вот я, пожалуй, затруднюсь назвать, кто из господ инквизиторов опасней. Временами мне кажется, что это слуга. Умный, честолюбивый и беспринципный, он рвётся к власти и готов идти по трупам.
На лице главы Тайного департамента появилось снисходительное выражение, и раздосадованная Аделия еле удержалась от детской привычки вцепиться в его волосы и ткнуть задаваку носом в землю.
— Ерунда! Несмотря на нестабильную политическую обстановку в Кордовском халифате очень сильны сословные предрассудки. Как бы это безродное дерьмо не лезло вон из кожи, ему ничегошеньки не светит. Извините за грубость, mon ami.
— Орден иезуитов, опираясь на таких типов, как Вагабундо, набирает силу и явно зарится на наши земли! — запальчиво возразила Аделия.
— Mon souveraine, оставьте политику мужчинам и не забивайте свою хорошенькую головку ненужными проблемами. Помните, от них появляются преждевременные морщины. — На губах де Ривароля появилась улыбка, которая не коснулась его холодных голубых глаз. — С тех пор как вы вышли замуж, вы светская дама, а не служительница Ведьминских кругов. Не спорьте, mon ami, и послушайте доброго совета. Живите своими женскими интересами, и больше уделяйте внимания мужу и ребёнку. А то однажды рискуете обнаружить, что место подле вашего супруга занято окончательно, — проговорил он с предостерегающими нотками в голосе.
Де Ривароль не бросал слов на ветер, и Аделия почувствовала себя неуютно; в преддверии грядущих неприятностей у неё заныло сердце.
— Это угроза или предупреждение? — спросила она спокойным тоном, но плотно сжатые губы и искорки в глазах выдавали её гнев.
— Это реалии нашего мира, — вздохнул де Ривароль и обезоруживающе улыбнулся. — Не сердитесь, Адель. Могу я вас по-прежнему так называть? — Получив согласный взмах ресниц, он продолжил: — В память о нашей детской дружбе, я всего лишь хочу вас предупредить.
Он снова опустился на колено и его тонкие, но сильные пальцы бережно сжали руку той, что до сих пор была ему не безразлична.
— Адель де Линь, будьте благоразумны, не забывайте о своём долге и обещании, данном супругу. Поверьте, я забочусь о вашем благополучии. Mon souveraine, вернитесь домой. Не дожидайтесь, когда государь окончательно выйдет из себя.
— Я не могу этого сделать, даже под угрозой заточения, — сказала Аделия со скрытым отчаянием в голосе. — Пойми, Антуан, я и рада бы вернуться, но... — в её глазах, обращенных к де Риваролю появилась мольба, — ради Эдайна я не могу отказаться от похода в Ночное королевство. Пожалуйста, помоги убедить мужа…
— Нет! — холодно перебил её де Ривароль. — Какими бы вы ни руководствовались целями, здесь я вам не помощник. Будь моя воля, я бы силой вернул вас домой. Место любой женщины рядом с супругом, а главная её забота — это благополучие семьи, — на его лице появилось осуждающее выражение. — Дорогая, вы слишком долго бродите сами по себе и забыли о своём главном долге, — он сделал паузу и бесстрастно добавил: — Mon souveraine, вы должны родить наследника. Иначе ваше положение пошатнётся ещё больше.
При виде явного отчаяния на лице подруги детства, которая так и не научилась толком скрывать свои эмоции, де Ривароль вздохнул.
— Mon ami, неужели я должен говорить вам такие очевидные вещи? — проворчал он с дружеской интонацией.
Понимая, что он прав Аделия нервно стиснула пальцы и не удержалась от упрёка:
— Антуан! Твои взгляды мало чем отличаются от речей католиков, проповедующих веру в Единого.
Около рта де Ривароля залегли жёсткие складки.
— И что из этого? Во многом я с ними согласен, — резко проговорил он. — Эдайну нужна религия, помогающая сплотить государство, а не ведовская вольница, от которой один разброд в умах и шатания.
— И это ты говоришь мне прямо в глаза?!
Потрясённая Аделия прикусила губу и испытующе глянула на собеседника, но на его лице не дрогнул ни единый мускул. Чувствуя себя не в своей тарелке, она немного поёрзала на диване.
— Ладно, хватит разговоров обо мне. Давай, поговорим о делах. Так что там с семьей де Фокса? Кстати, почему у дворянина с берега кроликов[102] германские имя и фамилия?
— Его прадед со скандалом женился на знатной девушке из очень уважаемой и богатой семьи, но поставил условие новым родственникам, что будет продолжать род, согласно корням своих предков, которые были хоть и не очень богаты, но славились ратными подвигами. Поначалу заносчивые родичи отказались наотрез. Тогда прадед де Фокса, к слову сказать, редкостный разбойник, собрал банду наёмников и осадил замок невесты, и тем вынудил новую родню принять его условия. Поскольку ребёнок, растущий в утробе матери, не собирался дожидаться, пока родители разберутся со своими делами, гордым испанцам пришлось сдаться на милость победителя.
— Испанцам?
— Всё чаще так себя именуют жители Кордовского халифата. Похоже, «береговые кролики» готовятся поменять не только вероисповедание, но и название страны, — Ривароль усмехнулся. — Н-да. Испания. А что? Хорошо звучит. Лично мне название кажется удачным. Оно соответствует взрывному темпераменту жителей и главной католической заповеди «плодитесь и размножайтесь».
— Ясно, — не выдержав, Аделия засмеялась, — а я всё гадала, откуда у де Фокса разбойничьи замашки. При таком прадеде, оно не мудрено. Интересно, почему он оказался в рядах инквизиторов? Насколько мне известно, его семья очень богата, и он не фанатик от веры. Ни разу не видела, чтобы он долго молился. В лучшем случае, что-то пробормочет и перекрестится при упоминании нечисти.
