— Глупости! Ты сам говорил, что важнее те родители, которые воспитали, а не те которые дали жизнь…

Его ладонь поспешно закрыла ей рот.

— Замолчи, пока я не поверил!.. Ладно, твоя взяла. Клянусь, быть самым верным мужем на свете. Довольна, вымогательница?

В знак согласия девушка часто заморгала глазами и, улыбнувшись, игриво укусила его за ладонь. Дыхание Юлиана участилось и он, приподнявшись, потянул пояс её халата.

— Чёртова девчонка! Ты опять кусаешься? Придется тебя наказать…

Любовная игра была в самом разгаре, когда из-за полога кровати выглянула любопытная мордашка горничной.

— А можно мне к вам? — не выдержала она.

— Блин! Это ещё что?.. Лили, немедленно исчезни, пока я не утопил тебя в бассейне!

Девчонка расслышала в голосе Юлиана нешуточную злость и, взвизгнув, выскочила за дверь.

— Вот приставучая идиотка! Испортила нам такой чудесный секс.

— Ничего, мой господин, я постараюсь возместить нанесённый урон. А не пришла ли пора нам опробовать этот ваш как его? — Цветанка наморщила лоб, вспоминая непривычное слово.

— Это ты о …? Если ты этого хочешь, я не возражаю. Самому интересно, какие возникают ощущения на другом конце …, — юноша хихикнул. — Надо же! Нечаянно выдал подходящую игру слов.

***

Цветанка постучалась и, не дождавшись ответа, заглянула в приотворённую дверь.

Руника была одна. Отодвинув штору, она стояла у окна и за кем-то наблюдала. Со двора гостиницы доносились громкие мужские голоса, перемежаемые нетерпеливым птичьим криком, лошадиным ржанием, собачьим лаем и дружным смехом.

— Ханум, можно войти?

— Заходи, — не сразу отозвалась трактирщица.

Девушка вошла и тоже прислушалась к шуму на улице. Из общей какофонии её чуткое ухо тут же выделило знакомый голос, и она счастливо улыбнулась: «Удачной охоты, муж мой!»

В этот момент Руника обернулась.

— Сколько раз говорила, зови меня просто по имени! С твоим уважительным обращением я чувствую себя древней старухой, — резко сказала она и ткнула в направлении стола. — Сядь! Что ты стоишь как бедная родственница?

Улыбка сбежала с лица Цветанки, и она пожалела, что вообще пришла к Рунике. Судя по всему, она была не в духе. По пути к ней она отшвырнула несколько стульев, сбросила пояс, висевший на спинке одного из них, а затем пнула горку одежды, валяющуюся на полу. В результате её сапог запутался в батистовой мужской рубашке и она, выругавшись, рванула её и отбросила остатки.

— Хватит пялиться на меня как на буйно помешанную! — рыкнула она на девушку, и та с виноватой улыбкой поспешно отвела взгляд.

— Прости, я не хотела.

— Гляди, какая добренькая! Себя пожалей! — язвительно проговорила Руника, и на её лице со следами слёз и недавней пощёчины появилось стервозное выражение. — Курт хотя бы спит со мной, не то что твой муженёк. А чего ты ожидала от своего недоделанного инкуба? Может, у него вообще отсутствует нужный орган.

— Руника!

Укоризненно глядя на подругу, девушка вскочила с места.

— Что, правда глаза колет?.. Сядь! — Руника надавила на её плечо. — Сядь, тебе говорят! — Она бросила взгляд в окно и горестно вздохнула. — Дура ты и не лечишься! Если мальчишка не мычит и не телится, какого рогатого ты за него цепляешься? Ты же мусульманка. Разведись и подыщи себе нормального мужика, а то так и останешься целкой, без семьи, без детей…

— Хватит! — Цветанка снова вскочила нам ноги. — Как ты можешь!.. Обо мне говори, что угодно, но не смей обливать грязью моего мужа! — заикаясь от волнения, выпалила она. — И вообще, если ты злишься на весь белый свет, это ещё не повод вымещать на нас с Юлианом своё зло.

— Ах ты, леший! — Руника вгляделась в личико девушки, несмотря на гнев, сияющее внутренним светом. — Ну, наконец-то! Не прошло и ста лет, как твой муженёк всё же соизволил залезть тебе под юбку. Может, теперь у вас что-нибудь сладится, если твой недоумок вспомнил о мужских обязанностях… Извини! — она примирительно улыбнулась. — Да, ладно сверкать глазищами! Честное слово, я только рада за тебя.

— Неужели? — натянуто улыбаясь, Цветанка выбралась из-за стола и бочком направилась к выходу. — Я пойду.

Руника поняла, что хватила через край и, подскочив к ней, с покаянным выражением обняла за плечи.

— Стой, дурочка! Я не хотела тебя обидеть! — Она виновато улыбнулась. — Пожалуйста, не уходи! Давай ещё немного поговорим, а то я выйду на улицу и прибью какого-нибудь первого встречного придурка.

Несмотря на всё своё добросердечие, девушка не испытывала ни малейшего сострадания к неведомой жертве, а вот подругу ей было жаль, и она осталась.

— Хорошо, я посижу с тобой. Всё равно делать нечего.

— Ну, и каков твой недоумок… прости, муж в постели? — спросила Руника и с зоркостью инквизитора уставилась в лицо своей юной подруги. — Конечно, если ты чего-нибудь не путаешь, и вы действительно занимались ещё чем-то, кроме обжимок и поцелуев, — насмешливо добавила она.

Припомнив, что с ней вытворял юноша, дорвавшийся до секса, Цветанка густо покраснела.

— Юлиан — настоящий мужчина! — с вызовом проговорила она. — Можешь больше не волноваться за своего графа.

Руника с сомнением посмотрела на неё, но всё же не удержалась:

— Поверь, некоторым мужчинам это не помеха. Поговаривали, что при старом короле знать не скрывалась как при Эвальде, нынешнем короле, и дворяне, склонные к этому пороку, держали целые гаремы из мальчиков-пажей.

— Не говори глупостей! — рассердилась Цветанка. — Юлиан любит лишь меня одну и если уж изменяет, то с женщинами!..

Она прикусила язычок, но было уже поздно.

— Инкуб уже изменяет тебе? — оживилась Руника. — Кто она? Или он уже изменил тебе с несколькими бабами?

— Нет! — девушка негодующе посмотрела на подругу. — Это горничная Лили, — неохотно сообщила она.

— Знаю такую! Молодая, да ранняя! Это потаскушка вертелась около моего Курта, но я пообещала ей проредить зубки, и она больше не появлялась у нашего номера, — заметила Руника, и на её лице появился жгучий интерес. — Ну-ка, расскажи, что было, когда ты их застукала.

— Никого я не застукала, — поколебавшись, девушка всё же рассказала, как узнала об измене мужа. — И что мне теперь делать? — спросила она, жутко расстроенная.

— Да, ладно тебе! Мужики — все сволочи и при случае никогда не пропустят ещё одну юбку, — «утешила» её Руника и в свою очередь тоже завздыхала. — Кисни, не кисни, а ничего не изменишь. Единственно, что остаётся — это не обращать внимания на загулы мужиков, иначе не заметишь, как съедешь с катушек.

— Нет! Я так не смогу! — запротестовала Цветанка, нервно стискивая пальцы.

— А что ещё здесь сделаешь? Хотя в этом отношении тебе проще, чем мне. Как законная жена ты можешь закатить скандал своему благоверному. Главное, знай меру, а то быстро заполучишь оплеух, — посоветовала Руника.

— Юлиан никогда не поднимет на меня руку! — убеждённо заявила девушка, но та насмешливо фыркнула.

— Ха! Посмотрим, что ты запоёшь через годик, другой. Поначалу все они треплют языком, что ты для них единственный свет в окошке, а потом только попробуй погладить против шерсти, враз будешь отсвечивать синяками, — поделилась трактирщица своим житейским опытом.

— Чем такое терпеть, лучше сразу наложить на себя руки, — помрачнев, сказала девушка.

— Глупышка! Все так живут и ничего. Вечная любовь бывает только в сказках.

— Мои родители до последнего любили друг друга. За всё время, что они были вместе, отец дурного слова маме не сказал.

— А как же остальные ваши женщины? Хочешь сказать, что они тоже жили как в сказке? — ехидно поинтересовалась Руника.

— Нет, — призналась Цветанка. — Бывало по-всякому. У нас в Ладуни кто-то жил хорошо, а кто-то — не очень. Но чаще старшие жёны лупцевали младших.

— Хрен редьки не слаще, — Руника поднялась из-за стола. — Чего это мы всухую сплетничаем? Подожди, я схожу за чаем.

Вскоре она вернулась, неся поднос с чайником и сластями. При виде конфет в ярких фантиках у Цветанки загорелись глаза.