– Но башня полностью обрушилась во время шторма несколько лет назад, – возразила Элизабет. – Как мы туда попадем?

– Обрушилась в реальности, – возразила Марта. – А в Изнанке, поверь мне, она до сих пор существует.

Мы продолжили свое путешествие и вскоре оказались на уже знакомой винтовой лестнице. Перед дверью в кабинет мерцал магический барьер, покрытый множеством глаз разного размера, словно бы выведенных в воздухе волшебным красным маркером. Глаза были широко распахнуты и дрожали, лишь изредка моргая, как будто им прямо сейчас показывали что-то ужасное.

– “Оставь сомненья, всяк сюда входящий” – задумчиво прочитала девочка надпись над входом.

– Сомнения? А разве не надежду? – переспросил я.

– Это известная фраза из какой-то взрослой книги про путешествия в Изнанку, – пояснила девочка. Что-то вроде главного правила всех демоноборцев.

– А, понятно, – кивнул я. – Из-за этого вы облажались с Изабеллой – нельзя было сомневаться в своей правоте. Получается, там, за барьером, тоже какой-то демон?

– Не просто демон, – заговорила Марта. – А часть души самой Элизы, которую отрезали вместе с плохими воспоминаниями. Нетрудно догадаться, во что она могла там превратиться. Это очень темная и противоестественная магия.

Как будто вытягивание чужих душ из Изнанки ради использования их в качестве магического аналога рабов – это не темная магия. Ну да, не зря же кошка считает, что вообще вся магия этого мира произошла от демонических сущностей.

– Я читала об этом, – задумчиво заметила девочка. – Скорее всего, там нас ждет Умбра, демон памяти.

– Элиза, подумай как следует, ты не обязана встречаться с ним прямо сейчас, – заметила Марта. – Если чувствуешь, что ты не готова, то лучше подождать, пока мы выберемся отсюда и элементалисты заново отстроят башню, чтобы добраться до нужной бреши в Изнанке. Попытка всего одна – отсюда выйдешь либо ты, либо демон, и отступать нам будет некуда.

Опять какие-то правила демонических контрактов? У меня действительно накопилось несколько вопросов к “доброму дедушке Герману”, который позволил провести все эти жуткие ритуалы со своей внучкой, да еще и отправил ее расхлебывать последствия в столь нежном возрасте, в компании кошки, мотылька и убитой горем любовницы ее отца. Просто очаровательно!

– Не хочу давить, – решил я высказать свое мнение. – Но на твоем месте я бы подождал, пока Харука закончит ритуал. Это финальный босс всей твоей миссии – идти к нему неподготовленным, раненым, или с любой другой серьезной проблемой за спиной – это настоящее самоубийство.

Девочка долгое время колебалась, стоя на самой границе барьера. Искушение решить все одним махом было велико, но разум все-таки победил.

– Наверное, ты прав, – признала она, – смелость и безрассудство – это разные вещи. Я могу подождать, чтобы подготовиться к этой встрече, и это не значит, что я ее боюсь.

***

Ожидание было долгим и мучительным. Забившись в дальний угол, мы наблюдали за тем, как Харука трудится над магическим кругом, тщательно сверяет все размеры и углы, кормит с ложечки беднягу Гарольда – Изабелла так и не соизволила его отпустить. Боюсь представить, что начнется, когда несчастный пленник захочет в туалет. Точнее, просто не сможет больше терпеть. Ну да ладно, это мелочи жизни, они с Амидамару что-нибудь придумают.

Больше всего меня сейчас беспокоит состояние Элизы. Она тихонько всхлипывала, крепко прижав меня к груди (которая стала довольно пышной, должен признать) и уткнувшись лицом в мое плюшевое плечо, так что все изменения в ее внешности я мог наблюдать, так сказать, из первых рядов. Благо, тело медведя был достаточно крупным, чтобы использовать его в качестве “подушки”.

С каждым часом ее угольно-черных волосах появлялось все больше красных прядей. Очевидно, что в их тандеме душа Марты намного сильнее и могла бы с легкостью подавить волю ребенка, однако она с самого начала приняла решение уступить девочке и сейчас медленно угасала прямо у нас на глазах. И, как бы мне ни хотелось это отрицать, я порядком привязался к странной женщине-кошке, что практически заменила Элизе мать и долгие годы защищала ее от всех угроз этого недружелюбного мира, не имея возможности даже толком с ней поговорить. А будущий ритуал экзорцизма все еще очень далек от завершения.

Понятно, почему Элиза так страдает – Марта просто не доживет до того момента, как мы вернемся в реальность. Если вообще вернемся.

– Эй, ты как? – спросил я девочку, когда добрая половина ее прически стала красной, а тяжелая аура ее эмоций стала осязаемой и плотной, словно мы оказались глубоко под водой.

Она бросила на меня взгляд, полный боли. По ее щекам текли слезы.

– Вы должны поговорить, – с нажимом сказал я. – Сейчас, пока у нее еще есть силы. Это важно. Потом ты будешь об этом жалеть. Марта, ты меня слышишь? Не надейся, что я позволю тебе уйти так легко!

– Ноктис, Пожиратель тебя раздери, ну почему ты даже сейчас не можешь оставить меня в покое? – ворчливо отозвалась кошка.

– Потому, что мне не наплевать, ясно? – огрызнулся я. – Пусть ты и мразь, каких поискать, но твоя забота о девочке делает тебе честь. Так что давай ты перестанешь делать вид, что ничего не происходит, и поговоришь с ребенком, как полагается. Смотри, она уже все глаза проплакала!

– Девочка моя, – мягко произнесла Марта. – Тебе не нужно так расстраиваться. Я не исчезну, я просто стану частью тебя. Пусть не в бою, а тихо и мирно, но такова судьба всех фамильяров, для нас это нормально.

– Это еще хуже! – всхлипывая, ответила Элиза. – Как будто я тебя не только убила, но еще и съела! Ну и за что мне все это?

– Жизнь – это бурный поток, – вздохнула кошка. – Мы не выбираем, как в него попасть, да и уход свой тоже не всегда контролируем. Но самое главное – то, как мы проводили время, которое нам подарила судьба, разве нет? Помнишь как мы развлекались, когда я только появилась на свет?

– Ты все время пыталась сбежать из замка, так что мне приходилось вылезать через окно и разыскивать тебя по кустам и канавам, полагаясь только на чутье, – улыбнулась девочка сквозь слезы.

– Все закончилось тем, что меня пыталась сожрать здоровенная собака, а ты загородила меня собой, хотя сама тоже тряслась, как осиновый лист, – кивнула Марта. – Только тогда я поняла, на кого я действительно могу положиться в этом жестоком мире. И перестала убегать.

– Да, больше ты никогда не убегала, – кивнула девочка. – Ну, разве что, от самого Пожирателя.

– Если мне и суждено уйти, – продолжила Марта, – я бы хотела, чтобы у тебя остались обо мне только теплые чувства и воспоминания. Пожалуйста, не нужно плакать. Я не для того жертвую собой, чтобы ты стала после этого каким-нибудь чудовищем Изнанки. Жизнь продолжается, у тебя есть Ноктис и остальные фамильяры. Уверена, они тебя поддержат и защитят.

– Даю слово, – серьезно кивнул я кошке.

– Ну, тогда я могу спать спокойно, – хмыкнула она. – Элиза в надежных руках.

И тихо добавила, разглядывая свои ладони:

– Наверное, даже более надежных, чем мои…

Ого. Неужто перед лицом смерти у нашей кхалиси проклюнулось смирение?

– Хоть бы извинилась напоследок, что ли, – мстительно проворчал я.

– Обойдешься, – буркнула она, отводя взгляд.

Какое-то время мы сидели молча. Элиза нервно кусала губы и теребила платье. Воздух вокруг нее больше не напоминал газообразное болото, скорее уж наоборот, искрился от какого-то странного возбуждения. На лице читалась напряженная работа мысли.

– Эй, ты что задумала? – удивился я, когда она поднялась на ноги.

– Никто не заслуживает умирать вот так, – твердо произнесла девочка-кошка, сверкая глазами. – Пойдем. Мы либо сделаем это вместе, либо вместе исчезнем.

Она что, хочет вернуться к тому демону кошмаров, к Умбре?

– Если уходить, то с музыкой, – пробормотал я, вспоминая слова одного зайца с очень грязным ртом. – Но… Ты уверена? Это же очень опасно!

– Есть еще кое-что, – Элиза облизнула губы. – Вспомни о том, какая сила произвела на свет это чудовище.