— Ты куда, гад подколодный? Ну-ка вернись!.. Эй, а сколько тебя ждать? — выкрикнула Татьяна, но отвечать ей было некому.

«Ладно, нужно идти, пока не появился Клермон», — с опаской подумала она, заранее представляя, сколько нелестных эпитетов услышит в свой адрес.

Чтобы не пугать народ своим видом, Татьяна завернулась в забытую кем-то из слуг накидку — они разбежались, испугавшись трёхголового монстра, парящего в небе, — и едва удержалась на ногах. В пылу сражения она не заметила, как подвернула лодыжку. Чертыхнувшись, она оперлась на подобранную палку и похромала к дому.

Как водится в таких случаях, боги не услышали её молитв. Клермон всё же появился и, не признав жену, смерил её брезгливым взглядом.

— Откуда здесь грязная побирушка? Немедленно её выгнать! — рыкнул он, и мгновенно набежавшие слуги бросились выполнять его распоряжение.

Татьяна даже не смогла ничего сказать в свою защиту: обожжённые губы раздуло так, что она едва могла пошевелить языком. Поэтому её нечленораздельное мычание возымело обратный эффект.

Тем временем Цейм Североводский, невидимый из-за опорного столба на крыльце, загибался от беззвучного смеха. Он с самого начала следил за Татьяной и преобразившимся бэром, поэтому знал, кто есть кто. Видя, что хозяйку дома вот-вот выдворят за ворота поместья, несмотря на её протесты и ожесточённое сопротивление, он наконец вышел из своего укрытия и, подойдя к Клермону, состроил озабоченную мину.

— Князь, зачем вы так сурово? Что подумают люди, если вы выгоните жену?

— Что ты несёшь? — Клермон в недоумении уставился на него.

Узнав, что скособоченная и хромая побирушка, бормочущая невнятные ругательства, — это его законная жена, он, к его чести, не оставил её на произвол судьбы, а завернул в свой плащ и подхватил на руки.

— Прочь! — рявкнул он на слуг, застывших с разинутыми ртами, и зашагал со своей ношей к дому.

— Кто это сделал? — спросил Клермон, когда они остались наедине.

Глядя на его потемневшее от гнева лицо, Татьяна попыталась улыбнуться, но улыбка вылилась в болезненную гримасу.

— Не беспокойся, дорогой, это временно. Как только бэр пополнит запасы энтериума, я вновь стану красоткой, — с трудом прошепелявила она.

Клермон скрипнул зубами.

— Думаешь, меня беспокоит твоя внешность? Тесса, зачем ты снова связалась с чужеземной тварью? Тебе мало того, что было в притоне мадам Тру-Тру?

— Ведь я жива, — сказала Татьяна, понимая, что это слабое оправдание.

— Да, на этот раз он тебя не убил, а всего лишь покалечил. Замечательно! Хочешь продолжить в том же духе?

— Конечно, нет. Ой! — губа треснула, сочась сукровицей, и Татьяна зашипела от боли.

— Римас! — позвал Клермон, и оруженосец заглянул в комнату.

— Господин, я привёл лекарку, — сообщил он, глядя во все глаза на уродину, в которую превратилась красавица княгиня.

Клермон бросил на мальчика раздражённый взгляд.

— Чего она ждёт? Пусть заходит.

— Господин, служанки тоже пришли. Лекарка говорит, пусть сначала они омоют княгиню и переоденут.

— Нет! — запротестовала Татьяна. — Сначала нужно обработать раны, иначе будет заражение.

— Как скажете, княгиня, — раздался резкий женский голос, и лекарка шагнула через порог.

Это была та самая ведьма в чёрном, что хотела купить Татьяну в притоне мадам Тру-Тру.

— Кто это? — спросил Клермон.

— Госпожа Касима, — Римас многозначительно округлил глаза. — Говорят, что раньше она даже мёртвых вытаскивала с того света. Сейчас она лечит только травами и мазями. И всё равно она считается лучшей лекаркой на побережье, — сообщил он громким шёпотом.

Клермон с подозрением глянул на бесстрастное лицо ведьмы; он где-то её видел, но не мог вспомнить, где именно.

— Надеюсь, ваши способности соответствуют вашей репутации, — жёстко проговорил он.

Ведьма слегка кивнула.

— Не беспокойтесь, князь, я сделаю всё, что в моих силах. Княгиня выздоровеет, но я не обещаю, что она будет выглядеть как раньше, — произнесла она всё тем же неприятным для слуха голосом и подошла к кровати, где лежала Татьяна.

Склонившись, она внимательно её осмотрела и повернулась к Клермону.

— Князь, вам лучше уйти, иначе княгиня будет беспокоиться, а это плохо для лечения.

— Хорошо, — согласился Клермон и, прежде чем уйти, поцеловал Татьяну в лоб. — Будь умницей, дорогая, и не думай о плохом. Что бы ни случилось, я люблю тебя.

Женщины проводили его взглядами, а когда он скрылся за дверью, они дружно вздохнули. Причина для этого у каждой была своя, вот только никто из них не поверил его последним словам, даже Татьяна, не говоря уж о служанках и лекарке, циничной по натуре.

Ведьма села на стул, принесённый одной из служанок.

— Разденьте госпожу, — велела она.

Татьяна хотела снять одежду самостоятельно, но поняла, что лучше поручить это дело служанкам. Когда их проворные пальцы стали осторожно отдирать обгоревшую ткань от сильно пострадавшей спины и левого бока, она стиснула зубы, чтобы не закричать. «В следующий раз нужно будет не головы Горынычу рубить, а всадить клинок ему в сердце. Надеюсь, в отличие от голов, запасного сердца у него нет», — подумала она сквозь туман боли, и эта мысль принесла ей некоторое облегчение.

Змей Горыныч вернулся через неделю. При виде стриженой под ноль Татьяны он не удержался и засмеялся.

Раздосадованная, она кинула в него пяльцами. За время добровольного заточения в своих покоях она пристрастилась к вышивке… и мысленным беседам с Тессой. Правда, при появлении бэра робкая триска сразу же ретировалась, растворившись в подсознании основной личности.

— Чего скалишься? — вопросила она, глядя на долгожданного гостя, расположившегося в кресле как у себя дома.

— Смешно, потому и смеюсь. Неужели не смотрелась в зеркало? Ты же настоящая страхолюдина. Но не переживай, я забрал твою красоту, мне же её возвращать. Вообще-то, ведьма хорошо поработала, ты в гораздо лучшем состоянии, чем я ожидал.

Татьяна открыла было рот, чтобы высказать всё, что она думает о нём, но ощутила, как по спине скользнула волна волос, и облегчённо выдохнула. Подойдя к зеркалу, она придирчиво оглядела себя. «Ну ладно, вроде всё на месте, включая брови и ресницы. Да и кожа хороша как никогда: без единого изъяна и будто светится изнутри… Чёрт, да я красавица! Аж завидно самой себе».

— Спасибо, — сказала она без иронии в голосе. — Тебя так долго не было, что я уже начала думать, что ты не вернёшься. Ну что, приступим к занятиям?

Змей Горыныч с удивлением посмотрел на неё.

— Неужели не боишься?

— С чего вдруг? Сейчас переоденусь и давай первым делом потанцуем с мечами, а то я уже засиделась взаперти. Нужно как следует размяться.

— Никаких разминок! И вообще, больше никаких занятий с этой тварью, — жёстко произнёс Клермон.

Он пришёл сразу, как только ему доложили, что нечисть снова объявилась.

Змею Горынычу пришёлся не по вкусу его раздражённый выговор, и он злобно оскалился. Когда их взгляды скрестились, он попятился — тому, кто смотрел на него глазами князя, он не смел возражать. Шок прошёл не сразу, и он бледно улыбнулся.

— Одних слов мало. Учить — моя основная функция, и этого нельзя изменить.

— В таком случае, ты будешь заниматься со мной. Но к княгине даже не смей приближаться. Если она вновь пострадает по твоей вине, мало тебе не покажется.

— Это невозможно, для переключения нужна настройка именно на вас… Приказывайте, господин.

— Иди, позже поговорим.

«Что это с ним? Такое чувство, что демон боится меня», — удивился Клермон, не ожидавший такой покладистости от зловредной нечисти. Сев рядом с Татьяной, он улыбнулся.

— Ну, что смотришь, будто раньше не видела? Теперь я могу прийти к тебе? Или по-прежнему будешь гнать из спальни?

Ответом ему были объятья и страстный поцелуй.

— Поклянись, что ты это ты! — потребовала Татьяна.