«На такую я никогда не обратил бы внимания. Не говоря о лице, даже прежней фигуры нет, тощая как палка. Видимо, на это и был расчёт», — горестно подумал Даджи. «Может, это всё же не она?» — мелькнула у него мысль. Но чем дольше он вглядывался в лицо женщины, тем больше склонялся к тому, что перед ним Мирелла, хотя ему не хотелось в это верить. Он сдёрнул платок с головы умершей, и рассыпавшаяся грива роскошных тёмно-рыжих волос довершила узнавание. «Глупая ведьма! Пора бы уже понять, что бежать бесполезно. Даже смерть не может нас разлучить, ведь наши сердца связаны красной нитью судьбы, которую не в силах разорвать ни ты, ни я».

Даджи взял руку женщины и долго смотрел на её заскорузлую мозолистую ладонь с въевшейся грязью. «И зачем так было себя истязать? Чьё прощение ты хотела заслужить? Тех бессловесных рабов, что ты убила? Зачем? Они — двуногий скот, который не стоит твоих страданий. Бог наделил разумом далеко не всех людей. Кто свободен духом, тот не потерпит оков рабства».

У калитки он обернулся. Жаркое пламя дожирало остатки трупа и стола.

— Да будет свет, да сгинет тьма! — произнёс он, а затем сложил руки в буддийском жесте и прикрыл глаза. — Амито Фо![1] — добавил он с отрешённым видом и направился в ту сторону, куда убежала девочка.

***

В отличие от бывшего демона-лиса, Кат Ворон ушёл из дома не по собственной воле. Проснувшись, он обнаружил, что находится не в постели с женой и даже не в трактире, а в помещении, сплошь обтянутом кожей, преимущественно светло-серого цвета. В местах стыка плоскостей цвет был расплывчато-чёрным, что производило впечатление объёмного чертежа с поплывшей тушью по краям. Из мебели была лишь кушетка, на которой он лежал. Она была кожаной и в тех же цветах, что и остальное помещение. «Какой-то сумасшедший дом», — мелькнула у него мысль. Тревоги он не испытывал, уже догадываясь, куда его занесло. Во время общения по видеосвязи с Владиславом Романовым, который находился на своём корабле, он заприметил характерное тиснение на стенах позади него.

«По слухам, корабли Сеятелей являются живыми существами. Похоже, так оно и есть», — подумал он и обернулся, ощутив чужое присутствие.

— Верно, ковчеги — живые существа. Да, рад твоему прибытию. Если не секрет, что привело тебя сюда? — спросил Ладмон, озабоченно глядя на него.

— Издеваешься? — Кат Ворон смерил его взглядом. — Не похоже. Я думал, ты скажешь, за каким чёртом меня притащили сюда. Кстати, не подскажешь, где взять одежду? Всё же я не эксгибиционист, чтобы светить своим хозяйством даже при тебе. Я попробовал создать её самостоятельно, но ничего не вышло. Видимо, установлен ограничитель.

— Таково устройство самого ковчега. Он не позволяет преобразовывать исходную материю. Так что на его борту забудь об энергетической форме, здесь в ходу только первичная. Ну вот, твоя просьба услышана.

В проёме невидимой до того двери стоял молодой человек в военной форме.

— Добрый день, господин Ворон, — учтиво произнёс он и, подойдя, вручил Кату обувь и стопку аккуратно сложенной одежды. Помимо белья там была форма, которая оказалась точно такой же, как у того, кто её принёс, только без знаков различия.

— Спасибо, но…

— Вы сможете воспользоваться душем при помощи атимас-ри, — упредил стюард просьбу Ката и вручил ему прозрачную горошину. — Это устройство также поможет вам обставить каюту по своему желанию, и оно же даст вам возможность ориентироваться на корабле без сторонней помощи. Управление мысленное, но для активизации устройства вы должны подключиться к системе корабля. Положите атимас-ри в ухо или проглотите.

Поколебавшись, Кат Ворон проглотил горошину и прислушался к себе. «Вроде бы ничего не изменилось. Ну и где здесь душ?» — подумал он и перед его глазами возникла стрелка, указывающая нужное направление. Она вела к двери, будто нарисованной тушью на стене. «Надеюсь, хотя бы душ настоящий», — усмехнулся он и перевёл взгляд на Ладмона.

Сиртианец поднял руку в прощальном жесте.

— Ладно, ты пока осваивайся, а я пойду к себе. Наши каюты неподалёку от тебя. Тайра будет рада тебя видеть. Она уже скучает по Трису и беспокоится о своей подопечной. Да и мне интересно, как там поживают Клермон и Татьяна, — сказал он и направился к выходу, который тоже имел вид рамы, нарисованной тушью.

К облегчению Ката, помещение за входной дверью выглядело совершенно нормально. Судя по размерам, это была не тесная кишка коридора, а нечто вроде палубы прогулочного корабля. Правда, его несколько озадачило увиденное: буйная зелень отнюдь не карликового размера, чудесный солнечный свет и запах морской свежести, ворвавшийся в стерильный воздух его каюты. «Э… А можно мне что-нибудь эдакое, но в земном стиле?» — вопросил он, и спустя мгновение его каюта выглядела как люкс в пятизвёздочном отеле на побережье Средиземного моря и, что примечательно, с совершенно нормальными дверями, ведущими в ванную комнату и туалет. «Слава богу!» — обрадовался Кат. Всё было знакомо, и это принесло ему облегчение, позволив расслабиться. Несмотря на привычку, он не любил иные миры с их чуждым укладом жизни и непонятными устройствами, во всяком случае, так было на первых порах.

Он сел на край мраморной ванны, имеющей размеры небольшого бассейна, и открыл кран. Голубоватая пузырящаяся вода напомнила ему о газировке, очень любимой в его последнем земном детстве, и умная техника отозвалась тем, что из открывшейся ниши выплыл запотевший стакан. Когда он завис рядом с ним, Кат взял его в руку и поднёс к губам. У газировки был привкус малинового сиропа, пузырьки щекотали нос, и ощущение детства тоской резануло его по сердцу. Хотя по последнему месту рождения он уже не был землянином, родиной он по-прежнему считал Землю, — ведь именно там он прожил свои многочисленные жизни, и именно они оставили неизгладимый след в его душе.

«Эх, брат Ворон! Нет тебе ни покоя, ни даже родины, на которой упокоились бы твои очередные кости. Спросить бы за что мне всё это, да только знать бы с кого», — вздохнул Кат и с головой погрузился в воду.

Спустя час он сидел в кают-компании ковчега и, стараясь не показывать удивления, посматривал по сторонам. Это была его первая встреча с морфами, обитающими в Двенадцатом континууме. Они были в человеческом облике, но он видел присущую им вторую личину, которую его мозг воспринимал как эфемерное голографическое изображение. Кат припомнил, что ничего подобного не было при встрече с женой Романова, хотя, по словам Ладмона, она тоже была морфом. «Похоже, так влияет атимас-ри… нет, это сам ковчег», — решил он.

— Вы тоже это видите? — спросил он на всякий случай. — Я имею в виду вторую сущность морфов.

— Да, — дружно ответили Ладмон и Тайра и с нежностью улыбнулись друг другу.

«Видимо, у них всё наладилось. Что ж, я рад за них», — подумал Кат и, вспомнив, что Чара не знает, что с ним приключилось, заметно помрачнел. «Чёрт! Как бы не оказалось, что к моему возвращению она снова замужем, но за другим, и я уже не хозяин в собственном доме», — забеспокоился он.

— Добрый вечер! — поприветствовал гостей Владислав Романов и, устроившись напротив, вопросительно глянул на Ката. — Господин Ворон, я рад, что вы почтили нас своим присутствием, но хотелось бы знать, каким образом вы попали на мой корабль?

— Что? — поперхнулся Кат. — Извините, — и он потянулся к салфетке.

Лихорадочно соображая, что всё это значит, он подавил приступ кашля и, вернув салфетку на колени, поставил на стол стакан с минералкой. Идею розыгрыша он отмёл сразу, это были не те люди, которые стали бы шутить подобным образом.

— Прошу прощения, но у меня нет внятного объяснения тому, как и почему я оказался здесь, — наконец ответил он и, видя, что глаза Романова слегка сузились, что говорило о недоверии, добавил: — Вчера, если это было вчера, я уснул в своей кровати на Трисе, а проснулся на вашем корабле. Вот и всё, что мне известно. Вообще-то, это я хотел спросить, за каким чёртом Ладмон или вы притащили меня сюда, но, кажется, вы оба не имеете к этому отношения.