— Стойте-стойте! А спросить меня? — воскликнула княгиня, откинув полог повозки.

Старик удивлённо посмотрел на девушку. Насколько он знал, она была простолюдинкой и вдобавок бесприданницей, на которой князь женился из милости. По слухам она помогла ему отстоять доброе имя в суде.

«Вот глупая! — он осуждающе поджал губы. — Нет, чтобы вести себя тише мыши и во всём поддакивать мужу, а она смеет говорить с ним как с ровней. К добру это не приведёт, даже если между ними любовь, на что очень похоже. Вот только молодость и красота не вечны».

Князь не рассердился на жену, посмевшую вмешаться в его распоряжение, чем подтвердил предположение старика, что она ему дорога́.

— Только не говори, что хочешь его оставить, — сказал он и, взяв княгиню за талию, снял её с повозки.

— Ты подарил мне роскошный экипаж, и я хочу, чтобы Хоттабыч был моим кучером, — заявила она.

К огорчению старика, а может, к удовлетворению — он не разобрался, что именно испытывает — князь на этот раз проявил твёрдость.

— Исключено. Я не могу взять незнакомого человека в качестве твоего личного слуги, к тому же бродягу. Выбери кого-нибудь другого, из нашего поместья.

— Ну, пожалуйста! — княгиня умоляюще сложила руки. — Дорогой, ну как ты не понимаешь! У Хоттабыча такая колоритная внешность, что все окрестные дамочки умрут от зависти, что у меня такой кучер.

— Я так не думаю. Скорей, они будут шарахаться не только от тебя, но и от твоего слуги. Что неудивительно при твоих замашках и такой бандитской роже, как у него.

Поза и упрямство, написанное на лице князя, сказали старику, что он приготовился отстаивать свою позицию до конца. Но княгиня тоже не собиралась отступать и вопросительно посмотрела на него.

— Хоттабыч, за тебя может кто-нибудь поручиться? Не то чтобы я тебе не доверяла, а исключительно для успокоения князя.

Соображая, как поступить, старик замялся, что стоило его шляпе новых дыр: соломенное плетение под его пальцами расползалось всё больше.

— У вас служит мой племянник Римас Римера, — буркнул он наконец.

— Что ж ты сразу не сказал? Это же беспроигрышная рекомендация!

С радостным выражением княгиня по-приятельски хлопнула его по плечу, и он сразу же пожалел о своём признании родства с Римасом, но было уже поздно. Она требовательно уставилась на мужа.

— Дорогой, чего подвис? Это же дядя того мелкого засранца, который в курсе всех твоих дел, а ты ещё сомневаешься?

Князь попилил старика подозрительным взглядом, а затем неохотно кивнул.

— Хорошо, пусть остаётся.

— Ну вот, дело в шляпе! Хоттабыч, ведь ты согласен быть моим кучером? — наконец соизволила спросить чудна́я княгиня.

— Благодарю вас за оказанную милость, госпожа, — поклонился старик, раздумывающий вытащил он счастливый билет или влип в неприятности.

Дождавшись, когда новые хозяева скроются за дверью, он тяжело вздохнул. «К худу иль к добру, поживём — увидим. И всё же жаль покидать насиженное место. Стар я уже для таких перемен», — подумал он и, взяв лошадь под уздцы, отправился к конюшне.

— Дядя Койзо! — окликнул его Римас и побежал навстречу. — Это ты привёз князя и княгиню? — спросил он, шагая рядом.

— Ну, — буркнул старик и покосился на мальчика. — Скажи, пострел, в конюшне можно ночевать, аль не разрешают?

— Не разрешают, — Римас наморщил лоб. — Вроде бы в людской есть свободные койки, но там шумно, а ты этого не любишь. Если хочешь, можешь жить у меня. Я редко бываю дома, к тому же у меня есть свободная комната.

— Гляди-ка, у тебя целые хоромы. Ну да, я слышал, что ты в фаворе у князя, — заметил старик.

У самой конюшни он повернулся к мальчику.

— Уверен, что не пожалеешь о своём приглашении?

Римас мотнул головой.

— Не-а!

— Тогда давай обиходим Травку, и ты покажешь мою комнату. Спасибо, племяш, что приютил. Ежели чего, то я в долгу не останусь.

— Да ладно тебе, мы же не чужие друг другу! — воскликнул мальчик.

— Это верно, — старик печально глянул на племянника. — Жаль, что сестра и зять теперь уже не узнают, какой у них смышлёный сынок.

Римас гневно сжал кулаки.

— Ничего, дядя Койзо! Я обязательно отыщу тех, кто убил моих родителей, и они пожалеют о том, что родились на белый свет. Клянусь двенадцатью сосцами Матери-земли!

Старик положил ладонь ему на плечо и оглянулся по сторонам, проверяя нет ли кого поблизости.

— Не горячись, мало́й! Сначала вырасти и стань таким же выдающимся воином, как твой князь, — сказал он и, понизив голос, добавил: — Вообще-то, он страшный человек, хотя по нему этого не скажешь. В притоне Тру-Тру он орудовал мечом так, будто перед ним не люди вовсе, а кочаны капусты. Р-раз! И человек распадается на части. Видел собственными глазами. Скажи кто другой, я бы не поверил.

— Я знаю! — ухмыльнулся Римас. — Господин научился этому удару у тумбинов. Он и меня обещал научить, когда я вырасту и стану воином.

— Дай-то боги! И всё же будь с ним осторожней и старайся не выводить его из себя. В гневе он безжалостен, — предупредил старик и направился к распахнутым дверям конюшни. — Ну, чего стоишь? Обещался помогать, так помогай. Обихаживай Травку как положено: она это заслужила.

Римас вздохнул, но взял лошадь под уздцы и повёл её внутрь конюшни. «Вот так всегда. Сначала дядя Койзо говорит, что мы будем делать всё вместе, а затем выясняется, что только я один, — обиженно подумал он. — Ну да ладно, если бы не он, я бы умер».

Стоило мальчику погрузиться в прошлое, и перед его глазами пронеслась череда картин, которые навсегда врезались ему в память: языки пламени, необычайно яркие на фоне ночной тьмы, хищный блеск вражеских мечей, стоны умирающих, заполошные визги служанок. И повсюду кровь — лужами на полу, брызгами и алыми мазками на стенах и мебели. А затем случилось самое страшное: он услышал яростный рык отца и долгий протяжный крик матери, исполненный такой муки, что у него оборвалось сердце. Несмотря на нежный возраст, он понял, что произошло. Затем откуда-то появился Койзо, страшный как демон, не столько из-за крючковатого носа и чёрного от сажи лица, сколько из-за безумно сверкающих глаз. Он рывком вытащил его из-за печки, где он прятался от пламени и убийц, и бросился к чёрному ходу — он вёл на зады их небольшой, но зажиточной купеческой усадьбы.

Что было потом, Римас не помнил. Когда он пришёл в себя, то обнаружил, что находится в господском доме, обставленном причудливыми вещами. Тогда-то и выяснилось, что он онемел. Койзо периодически водил его к лекарям, но они ничем не могли помочь. Вылечила его странная женщина, но это случилось уже в североводском поместье, где он оказался, причём не по доброй воле. Дочка пекаря заманила его туда, где его сцапали люди Миреллы, ищущие новых слуг взамен убитых. На его счастье, ведьме вскоре отрубили голову, и он подал весточку дяде, что жив и здоров.

Отчаявшийся его найти, Койзо тем же вечером пробрался в княжеское поместье и со слезами стиснул его так, что мальчику показалось, что у него вот-вот треснут рёбра. Старик звал его обратно в Мессалину, но он решил остаться. Конечно, под крылом у дяди он не знал забот, но ему было скучно в богатом безлюдном доме, где единственным его развлечением были книги. Со временем у него появились друзья среди уличных мальчишек, но при первоначальной немоте ему было сложно общаться с ними.

Римас был умён и честолюбив, к тому же новый князь сразу же ему понравился. Правда, несмотря на все его старания, тот не обращал на него внимания, но он не отступал. Мальчик понимал, что лишь с помощью князя сможет вернуть себе состояние и положение, потерянные со смертью родителей.

Досадуя на немоту, что не давала ему развернуться в полную силу, Римас пил отвары, молился всем богам и даже прыгнул в костёр, когда ему сказали, что клин выбивают клином. Удача улыбнулась ему в лице инопланетянки Делии-до-Вад. Узнав, кому именно он обязан вернувшимся голосом, он поклялся, что исполнит всё, что захочет гостья князя. В ответ на его пылкое обещание, змейса лишь посмеялась, но ей было лестно, что мальчик настолько ей благодарен, и она заодно подлечила ему печень и почки, основательно подпорченные всякой дрянью, что шарлатаны выдавали за чудодейственные снадобья.