Агата не колебалась. Ее жизнь и так подходила к концу. Она могла бороться, могла впитать больше и больше черной силы, убить главного духа… Но что это даст? Мир, где все окончательно развалится? Новый поход духов, к которому они лучше подготовятся? Или продолжающееся вечное рабство для нее и остальных, голос в голове, принуждающий и приказывающий?

Елена считала, что она принесет новый мир. Даниэль видел в ней защитницу людей. Вэл, Доми, Владимир, Саргон, Оглаф, Ой-Тере, Амин-Атир и многие, многие иные верили ей. Не только в Некросе и не только как фахашме, но и простому Клинку, сражающемуся ради бога внутри… Или против бога внутри ради людей снаружи. Может, если не станет разделения, если пропадут черные комки-личи, больше не будет Армад и Войн Смерти. Может, хоть тогда наступит мир…

«Пусть так!»

«Тогда я спрошу остальных».

Миг — и раздался гром. Ужасающий, такой, от которого едва-едва не лопнули барабанные перепонки. И Клинок, едва-едва оставаясь в сознании, слышала в этом громе обращенную к таким же, как она, мысль:

«Сосуд Иврейн, Дитя Тьмы и Смерти, предлагает вам, Сосуды, новый договор со племенем Ту-Ха. Мы возвращаемся на наши земли и не вернемся с войной до скончания времен, но и вы отдаете все то, что дали вам покровители. Мир изменится. Вы согласны?»

Агата выдохнула, понимая, что на такое предложение никто не согласится.

«Они узнают все, что и ты, — проревел в разуме голос Ту-Ха. — Согласиться можно лишь зная, на что. И ты узнаешь их ответ. Если большинство согласится — то договор изменится».

Краем сознания Клинок чувствовала, что болтается на непонятно какой высоте у Бриоля, что костяной дракон под ней держится лишь на подпитке кого-то из личей. Рядом маячила чужая душа, где-то там, внизу, Тара и Моро, где-то наверху Вэл, пытающийся подлететь к ней, а, где-то там, в Бриоле, Великий Прелат, чьего разума коснулось послание духа…

И Агата услышала его мысли. Казалось, словно они раздавались в ее разуме.

«Никогда! Поганым некромантам нет веры!»

«Ответ Сосуда Эланы засчитан», — отозвался Ту-Ха.

«Да, — слабая мысль Владимира, — Агата — единственная, кто сможет спасти этот демонов мир».

«Да, — Даниэль, — что угодно, чтобы это прекратилось».

«Ответ Сосуда Таркали засчитан».

«Что? Я ничего не знаю, отстаньте от меня, я ничего не хочу менять!» — чужие, незнакомые мысли.

«Ответ Сосуда Согга засчитан».

«Старый мир скоро развалится к демонам! Да!» — Тара.

«Ответ Сосуда Отара засчитан».

«Мне это не нравится… Но она понимает, что делает. И эти твари… Столько крови, бури не прекращаются, их надо остановить. Да». — Моро.

«Ответ Сосуда Райтана засчитан».

«Я поведу свой народ сражаться, в тепло, я не отдам благословение богов! Нет!!!» — незнакомый, но полный силы голос.

«Ответ Сосуда Ифира засчитан».

«Это — мудрое решение. Да». — Марифантон, старик из пустыни.

«Ответ Сосуда Самона засчитан».

«Кто? Почему ты говоришь со мной? Мир и так сошел с ума, куда еще больше? Ничего не нужно менять, верните все как было!!!» — какой-то подросток.

«Ответ Сосуда Диона засчитан. Голоса разделились, Сосуд Иврейн. Твой — не в счет».

«И что⁈»

«Убеди. Любого из них».

«Да они непонятно где!»

«Я дам тебе поговорить, Сосуд Иврейн. Но лишь с одним».

Агата выдохнула, пытаясь заставить разум не покидать странный мир чужих слов и мыслей. Кого, кого она сможет убедить? Она понятия не имела, кто был Избранником в Каменных Землях или что за мальчишка там, в Зеленых, боится перемен. Гордый воин пустошников не захочет ее слушать…

«Великий Прелат. Избранник… э… Сосуд Эланы».

«Хорошо».

Миг — и все исчезло. И боль от ожогов, и жгущая тело черная сила, и страх, и ускользающая опора, и чужой голос. Агата оказалась во дворе Алебастровой Цитадели. Она вновь стояла с деревянным мечом в руках, только теперь напротив нее была не Слышащая Битву, а Великий Прелат. Выглядевший, впрочем, не особо величественно — просто пожилой лысый мужчина в самой обычной, деревенской, одежде.

— Ты! Это твое колдовство, отродье тьмы! — С руки мужчины сорвалась белая вспышка.

Агата не стала уклоняться. Она чувствовала — она тут главнее. Может ударить, избить, пытать… Но насилием ничего не решить.

Она пропустила через себя свет. Подавила боль от его прикосновения и разжала руку, роняя тренировочный меч.

— Я выросла здесь, владыка, — голос почти не дрожал. — Я люблю эту землю.

— Ты — тварь! Предательница!

— Я люблю ее, — Агата шагнула вперед, проигнорировав очередную вспышку света. — Но ее уничтожили духи. Потому что они не видят иного способа спасти разрушенный нашими стараниями мир.

— Они — угроза! Как и ты, тварь!

Агата улыбнулась, не сводя взгляда с Великого Прелата. Подошла вплотную — и тот попятился, но наткнулся на каменную стену, выросшую за его спиной.

— Тварь. Измененный мутант, владыка. Мне нет и тридцати, но я, здесь и сейчас, готова отдать свою жизнь за людей. За своих и чужих, за весь демонов мир. А вы на это способны? Или можете только бежать от духов?

— Не втягивай меня в свои игры! — на лице Великого Прелата появился страх. — Я сделал все, чтобы противостоять угрозе, но ты, ты помешала! Разрушила все планы, ты и личи!

— Владыка… — Агата чувствовала — Великий Прелат не глупец. Он все понимает, но не готов признать правду. — Вы же сами видите, что происходит с магией. Ваши Осветленные не черпают из своих Истоков — и бесхозная сила льется в мир. Ваши приготовления к угрозе привели эту самую угрозу к нам.

— Они появились бы! Из-за вас, ваших поганых личей, вашей нежити!

— Не будет больше личей, — просто откликнулась Агата, продолжая смотреть в светлые глаза прелата. — Клянусь своей жизнью, магией и душой. Не будет бессмертных и Перерожденных. Ни в одном месте не будет Избранника, способного повелевать своим цветом магии и вести за собой на войну. Свет проникнет во все уголки мира, ведь любой маг сможет прикоснуться к нему, если захочет.

— Это — бред!

Агата позволила себе улыбнуться.

— Это — мечта. Иной мир. И он может стать реальностью. Если вы рискнете. А если нет… Что ж, тогда духи придут снова. Снова и снова. Никто не восстановит Белые Земли. И вы будете знать, что противная всему светлому тварь Некроса была готова отдать свою жизнь за людей, а вы, владыка, тот, кто защищал души прихожан, наставлял и нес свет — отказались. Не сумели. Струсили.

— Я — не трус! — рявкнул Прелат.

Клинок улыбнулась.

— Тогда идем вместе. Дальше. В новую жизнь. Рука об руку. Ради людей. Северян и южан, всех, кому Элана подарила душу. Всех чистых сердцем. Разве они не достойны спасения?

— Не из рук некроманта!

— Его предлагаю не я, а Ту-Ха. Я лишь озвучиваю идею. Просто потому что мы на разных концах магического спектра и равны по силе.

— Мы? Никогда! Свет всегда превосходит тьму!

Клинок чувствовала, что время заканчивается. Пришедшие в голову мысли тоже закончились, и она сказала то единственное, что могла сказать:

— Тьма жертвует собой нового мира. Ради того, чтобы остановить зло, уничтожившее Белые Земли, Обитель и храм, Цитадель и погубившее множество жизней. Свет, видимо, на это неспособен.

Миг — и Цитадель исчезла. В разуме Агаты осталась боль, отсутствие всякой опоры кроме близкой чешуи — и мысли дракона:

«Новый вопрос, Сосуд Эланы. Да или нет?»

Поток мыслей прелата обрушился на Агату. Важных и нужных, правильных мыслей. О рисках, угрозах, опасностях нового мира…

«Я покажу этой выскочке, как заманивать меня в ловушку!». «А если она права? Что, если это шанс, и я упущу его, предам всех?». Разрушенная Обитель, тела, тысячи тел, брошенных, оставленных. Разрушенная, уничтоженная Цитадель, девочки, которые не походили ни на мутантов, ни на уродов, девочки, державшие двери, чтобы он ушел… Девочки и женщины, пожертвовавшие собой… Ради чего? Чтобы он остался тут, в Бриоле? Загнанный в угол и до конца жизни думающий: «А что, если?..»