Главный дух-дракон появился из рощи так быстро, что Агата даже не сразу поняла, что изменилось. Новый летающий змей на вид казался лишь немного больше своих детей. С переливавшейся всеми цветами радуги чешуей, он по размеру не превосходил даже ее конструкта.

Один его плевок — и перед их наступающей армией появился лес, принявшийся расти и тянуться корнями и побегами ко всем, кто не успел отступить. Еще один плевок — и во вспышке света исчезло несколько сотен конструктов. Взмах лапы — и огонь охватил ряды «Львов»…

«Позер. Убей его!»

Чужие мысли. Приказ Иврейн, переданный вместе с ее силой. Но этот приказ Агата была только рада исполнить.

Она рванулась вперед, окутывая чернотой и себя, и своего костяного дракона, краем глаза видя еще одного альфу — откуда? — с живым седоком. К большому змию устремились разом и вспышки черноты с земли, и яркие всполохи света со стен Бриоля, и громадная водяная плеть, и молния от летевшей на потоках ветра Тары.

Змий повернулся, окутывая себя радужным ветром. Разлетелись прочь черные вспышки, ушла мимо молния, от отраженной белой энергии пришлось уклоняться самой Агате. Ее собственный клинок проскрежетал по чешуе — и не причинил никакого вреда.

Змий развернулся — и поток воздуха отбросил Тару в сторону. Открыл пасть — и на Агату обрушился огонь. Она выбросила навстречу ему тьму, надеясь, что энергии нейтрализуют друг друга. Мгновение так и было, но потом поток огня продавил ее черный щит. Окатил, опаляя болью ту сторону лица, которую она не успела закрыть, окутал кости конструкта…

И исчез. Истаял быстрее, чем Агата успела сообразить хоть что-то, чем ощутила боль во всей ее полноте. Кто-то вмешался. И Агата знала, кто. Знала, почувствовала в тот момент, когда второй альфа оказался совсем рядом. Вэл.

Агата заставила своего рассыпающегося на куски костяного дракона взмахнуть крыльями — и взмахнула клинком в последний раз, вкладывая в удар окутанной чернотой клинка всю ярость, всю злость, всю силу, всю тьму и все желание защитить. Не себя — других. Любимых.

Удар отозвался болью в руке, но меч неизвестной сестры, меч из небесной стали, вспорол чешую, погружаясь в тело змея. Огонь пополз по руке, но Агата не собиралась сдаваться. Она видела лишь одним глазом, слабо чувствовала, как запеклась одежда на опаленной плоти, с трудом понимала, что опаленные кости дракона уже начали падать, и совсем скоро только хватка на рукояти клинка удержит ее от падения.

Ничего из этого не имело значения. Она будет сражаться за людей. Отдаст всю себя, всю тьму и всю жизнь — за этот мир.

«За этот мир?!! — взревел в разуме Агаты голос, похожий на раскат грома. — Этот мир уничтожаешь ты и подобные тебе!»

«Мы живем тут, это наша земля, на которую вы пришли!»

' Мы заключили договор! — рыкнул дух. — Ваши покровители оставили своих наместников вроде тебя, чтобы чтить его, и что теперь? Энергия мира выходит из-под контроля! Еще немного — и баланс окончательно нарушится, пострадает и ваша лужайка, и весь остальной мир, который я храню дольше, чем твой человеческий род существует! Вы — тля!'

Агата улыбнулась. Несмотря ни на что. Она мало что видела, кроме чешуи дракона пред собой, но знала — личи тут. Рядом. Чувствовала их энергию, которой они, все вместе, давили духа. Слышала треск молнии, чувствовала капли воды.

«Ты умрешь, дух. Здесь и сейчас. Твоя армия пала. Ты падешь».

Дух расхохотался. Миг — и Агата увидела яркую вспышку, прошедшую под чешуйками. Вспышку, которой она не смогла помешать своей тьмой.

Черноты вокруг стало меньше. К ней метнулась чья-то душа, ища путь дальше.

«Твои союзники обречены, сосуд Иврейн. Вы все».

«Зачем?!! — вклинился в их разговор еще один голос. Агата с запозданием ощутила, как ее обхватило, словно пытаясь поддержать, чешуйчатое тело. Знакомое. Раджин. — Им больно! Это неправильно, отец!»

«Они уничтожают наш мир. Мы должны их остановить», — ярости в голосе дракона поубавилось.

«И что ты хочешь? — крикнула Агата, видя, как еще одна белая вспышка двигается под чешуей. — Зачем убиваешь нас, крадешь нашу магию⁈»

«Вашу⁈ Сосуд, магия никогда не была вашей! Ее забрали те, кто занял наши земли! Забрали, присвоили себе и замкнули на себя, отдавая лишь вам, людям, через свои сосуды-призмы вроде тебя! И мы смирились, мы ушли, взяв обещание, что вы будете хранить баланс — и что в итоге⁈ Из одних Истоков черпают многие, из других — почти никто! Мы год ждали, но мир лишь разрушается, наш общий мир!»

Агата сглотнула. Дух ведь не врал. Кажется…

«Это неправильно! — вновь вклинился Раджин. — Отец, нельзя иначе? Им больно, они живые!»

«Живые — и разрушают все! Иначе — можно. Но они не согласятся, потому только так».

«Убей его! — звучал в голове Агаты Ее голос. — Убей его, бери, черпай!»

Чернота прошла по телу, так много, что хватило бы уничтожить что угодно и кого угодно. Клинок вкинула энергию в меч — и чернота потекла по телу духа.

«Ты умрешь!»

«Это ничего не решит, сосуд. Мое дело продолжат мои дети».

Вспышка. Вскрик Тары.

«Но ты погибнешь».

«Я спасаю свой мир».

«А я — свой!» — рявкнула Агата.

«Но мир же — общий!» — вклинился Раджин.

«Они не согласятся!» — отмахнулся от него старший дух.

«На что? Если есть способ закончить войну и все остановить — так скажи, демон побери! Пусть никто больше не умрет!»

«Нет!» — вопль Иврейн в голове оглушил Агату. На мгновение ей казалось, что тьма выжжет, сломает тело…

Но в этот же миг мир изменился. Ее разум заполнили картинки и образы.

Древние, боги-покровители людей, пришедшие из иного мира и вычленившие из этого нити магии так, чтобы забрать себе каждый цвет. Духи, видевшие в этом угрозу гармонии. Война — и люди с обоих сторон баррикад. Закончивший войну договор: в центре мира будет все как хотят пришельцы, за его пределами — как привыкли духи. В центре магия изменена, все цвета порознь изливаются в реальность, и это разделение поддерживают Сосуды, связанные с богами-пришлыми. Вместо полотна — отдельные нити, разделенные толстыми бусами-сосудами. Избранниками.

Вот только нити — живые. По ним течет магия, и ее надо забирать. А сейчас она где-то застыла черными комками, где-то разлетается во все стороны, где-то просто бежит без всякого контроля.

Но это можно изменить. Агата сквозь боль, уже не от тела, а от черноты внутри, чувствовала — это может измениться. Стоит лишь убрать бусы-сосуды, разделение нитей — и все смешается в гармонии. Цвета не поблекнут, не объединятся, но перестанут быть широкими реками, из которых не каждый может зачерпнуть силу. Начнут течь множеством мелких потоков, пронизывающих все. Вместо толстых нитей — тоненькие, но образующие полотно.

Черные комки начнут распадаться и медленно исчезнут.

«Это единственный путь?» — спросила Агата, борясь с болью во всем теле.

Ответом стали нити-реки, из которых духи вычерпывают воду-магию, чтобы она не залила все вокруг. Раз за разом, раз за разом. И сожаление: без согласия Сосудов, тех, кто представляет заключавших прошлый договор, все бессмысленно. Он, Ту-Ха, Великий Дракон, имеет силу спасти мир, но не имеет права это сделать. А Сосуды никогда не согласятся, ведь тогда они исчезнут.

«Разрушать мир — еще хуже! Делай! — мысленно крикнула Агата, игнорируя чужой голос и выжигающую тело черноту. — Мы согласны, если вы свалите отсюда и никогда больше не придете сражаться с нами!»

«Мы уйдем, — Агате казалось, что в голосе духа было облегчение. Он, может, и хотел торговаться, но потерял слишком многих, чтобы спорить. — Но вы перестанете быть Сосудами. Утратите силу, а, может, и жизнь. Ваши народы больше не будут единственными носителями вашей силы».

«Плевать! Наши народы будут!»

Сознание оставляло Агату. Но она все еще чувствовала мир вокруг, хотя теперь уже — иначе. Воля Иврейн словно бы отступила, ушла на второй план.

«Свету и Тьме, Началу и Концу, придется заплатить своими нынешними жизнями за новый договор».