— Зачем она? Без дыхания нет жизни.

— Есть хвори, поражающие легкие. И тогда дышать плохо, телу не хватает кислорода. Но если поддержать страждущего, то организм может победить заразу. Такие болезни часто вызываются вирусами, порой инфекциями… Неважно. Не стоит думать, что Гильдия и вообще алхимики способны лишь создавать опасные цеха.

Клинок усмехнулась.

— Я в юности жила в доме алхимика. Хороший человек, Альфонсо. Он тоже предпочитал спасать.

— Альфонсо… Террати? Изобретатель противочумной сыворотки?

— Наверное. Звали его так, да. Но что изобрел — я не знаю. Хотя когда была эпидемия, которую принесли крысы, он помогал, варил что-то, спал мало…

— Он — гений! В весьма ограниченных условиях, там, где церковь не дает алхимикам развернуться, привечая любителей нематериальной магии, он ухитрялся вести науку вперед… Я вел с ним переписку. И он, кстати, как-то сетовал, что церковь пользуется устаревшими методами, калеча девочек и делая из них не то воинов, не то палачей, но людей несчастных.

Агата не сдержала смешок.

— Не назову себя несчастной.

— А счастливой? — алхимик склонил голову.

Клинок еще раз усмехнулась.

— Спрашиваете у королевы, счастлива ли она?

— У королевы — или у измененной? Я знаю, что церковь Эланы продолжает использовать устаревшие виды полноценных изменений, еще и привязывая к ним дистанционные внушения. Когда-то наши предки дали им знания для борьбы с общим врагом, а в итоге эта грубая, варварская технология используется по сей день.

— Варварская? — Агату начала забавлять это беседа. На нее еще не смотрели как на интересный экспонат.

Дмитрий всплеснул руками.

— Примитивная. Несовершенная. Скажите на милость, зачем рисковать жизнями адаптируемых, полностью перестраивая их организм, если можно просто разработать комплекс необходимых адаптаций вроде увеличения скорости реакции или защиты от ядов? Да, придется пить раз в неделю препараты, но это куда гуманнее, чем смерти тех, чей костный мозг просто выжигается старым комплексом…

— У вас есть валькирии, — парировала Агата.

— Есть. Но и среди них смертность при изменениях близка к нулю, комплекс их адаптаций индивидуален, и становятся ими подростки, а не дети. То, что делает Союз, — варварство!

— Зато мы способны противостоять магии, — Клинок чувствовала обиду. Не сколько за себя, сколько за сестер. Они ведь стали такими не по своей воле.

Дмитрий фыркнул.

— Это — заслуга комплекса светлых заклинаний, который, к тому же, поддерживает безусловное подчинение тела владельцу управляющего кольца. Еще одно «прекрасное» нововведение, — алхимик покачал головой. — Прошу простить, если был навязчив. Когда я узнал, что новая правительница Некроса — выходец из Клинков Света, то предположил, что все это — интрига церкви. Потом поползли слухи о возне в Султанате, потом — о гибели церковного флота и разрушении главного монастыря Синих Земель. Не поймите меня неправильно… Я знаю, что побочным эффектом полных изменений по устаревшей схеме является склонность к насилию. Впрочем, я рад, что ошибся в своих предположениях.

Клинок склонила голову.

— Неосмотрительные слова. И еще более неосмотрительные действия: вы пытались заручиться моей помощью думая, что я — кровожадный монстр.

Дмитрий усмехнулся.

— Не то чтобы у меня был выбор. К тому же, когда Николай сказал, что с нами, Гильдией, хотят поговорить правители Некроса, то я понял, что вы, чего бы ни хотели, все равно этого добьетесь. Мою родину уничтожает война, и разрозненные войска не станут преградой для королевы, заручившейся поддержкой давно хранящего нейтралитет Султаната и разбившей Великий Флот. Гильдия договорилась с вами в прошлом — и мы можем лишь сделать то же самое сейчас.

Агата склонила голову. Алхимик ведь далеко не глуп. Зачем он затеял весь этот разговор?

— Чего вы хотите?

— Вот так, сразу?

— Вы предпочли действовать, а тратить время на обсуждения.

— Ваша правда. Вам нужны люди, которые помогут с очищением ваших земель. Я хотел бы войти в эту группу.

Агата подняла бровь.

— Ради чего?

— Честно? Хочу сделать что-то вроде этого, — Дмитрий кивнул на здоровенные артефакты у стены. — То, что нужно ради мира, а не ради погони за наживой или новых и новых адаптированных солдат, сражающихся то с Союзом, то со своими братьями, то с людьми пустошей. Алхимия величественна, но, увы, ее слишком часто используют чтобы создать воинов. Убийц.

— А вы разве не занимаетесь тем же? — Агата, к своему удивлению, поняла, что по-своему симпатизирует Дмитрию. Он ведь ее боялся, но все же говорил честно и прямо.

— Теперь — да. По молодости я много чего пробовал, хотел развивать компенсаторные адаптации, помогающие справится с последствиями ран и болезней… Но это никому в Гильдии не нужно. Слишком дорого. Я понял, что если хочу протолкнуть хоть что-то, то должен играть по чужим правилам и подняться выше. Получилось.

— Протолкнули что хотели?

— Меньше, чем надеялся, — признался Дмитрий. — Хотя то, что вы назвали «големом», внешний экзоскелет, построен на моих идеях о том, как вернуть подвижность парализованным или потерявшим конечности. Да и часть адаптивных процессов удалось изменить в сторону меньшей токсичности… Но это меньше, чем я хотел бы. И кто бы ни победил в нынешнем конфликте, Гильдия не изменится. Если я могу помогать на чужбине, то пусть будет так.

— Не думаете, что я лишь прикрываюсь необходимостью очищения земель, а на деле хочу заманить вас в рабство или выпытать все ваши секреты?

Дмитрий поймал ее взгляд и покачал головой.

— Я уже далеко не юнец и научился разбираться в людях. Будь так — вы или убили бы меня раньше или уже давным-давно осадили за дерзость. Думаю, вы искренне хотите лучшего тем, кого ведете за собой, и пытаетесь обойтись без лишней крови.

— Но флот прелатов на дне морском, — не удержалась Агата, пытаясь не то проверить Дмитрия, не то поспорить с ним.

— Увы. Только забравшись высоко, можно что-то изменить. Но чем ты выше, тем дальше расходятся круги от камней, которые бросаешь на воду. И ничего нельзя изменить, не нанеся кому-то урона. Вам, к тому же, приходится справляться и с тем, что церковь не хочет мира, которого наверняка хотите вы.

— Хочу, — не стала скрывать Агата. — Войны Смерти были ошибкой. Надеюсь, что церковь все же оставит нас в покое, когда поймет, насколько много сил придется потратить на новое нападение.

— Я бы на это не рассчитывал. Впрочем, вы кажетесь мне человеком разумным и с собственным подходом, потому, возможно, у Срединных Земель есть надежда на годы мира, пусть и созданного силой оружия.

Клинок склонила голову.

— И вы добровольно собираетесь работать с некромантом? С наследницей тех, кто поработил вашу родину?

— Мы договорились с Некросом, — усмехнулся Дмитрий, — это раз. Во-вторых — наука есть наука. У нас — големы, самодвижущиеся тележки и адаптации, у вас — конструкты, нежить и костяные корабли. Если мне удастся сделать земли, изуродованное в том числе и моими предками, пригодными для мирной жизни, то я буду знать, что прожил жизнь не зря. Это — личная просьба. Разумеется, вы можете ее не выполнять, просто подумайте об этом. — Алхимик поклонился и отступил куда-то вглубь больничных помещений.

Не успела Агата осмыслить это в вышей степени странный разговор, как в больничный зал заглянул Василий.

— О, вы тут. Агата, как смотришь на то, чтобы отправиться в Долах? Эта деревня недалеко отсюда. Обещаю вкусную еду и танцы под горскую музыку. Не ночевать же тут, верно? Считай это компенсацией за все случившееся. Что скажешь? И где Валентин? Я хотел бы и его мнение выслушать.

— Здесь, — некромант выглянул из-за шторы. — Думаю, отдых нам не помешает. Но если в наше отсутствие с цехом что-то случится, то…

Василий покачал головой.

— Мои люди останутся здесь. Можете оставить нежить, если хотите. Да и я не думаю, что Михаил сунется сюда теперь, когда его замысел раскрыли. Если решит направить сюда войска, то соглядатаи доложат. А мы пока отдохнем.