Измененный — это Клинок поняла не сразу, с большим запозданием опознав серебристо-стальную магию, окутывающую тело противника. Куда более яркую магию, чем у моряков Василия.

Пользовался своими преимуществами противник виртуозно, да и оружием владел хорошо. Агата, неспособная остановить легкой саблей лезвие раскрученной алебарды, вынуждена была уклоняться, отводить удары, принимать их на щит, соприкосновение которого с вражеским оружием отдавалась болью в руке… То один, то другой конец алебарды постоянно пытался достать до нее, а сам рутен уходил от атаки так ловко, словно был не человеком, а котом.

Агата злилась. Тча отчаянно звал на помощь, время поджимало, а она никак не могла нащупать брешь в чужой обороне. Поднимать черноту не хотелось… Но пришлось — Тча перешел на ругань, да и она видела языки пламени, лизавшие самое крупное из зданий на площади, от которой ее отделял один проулок… И демонов алебардист. Ярость подавила опасения и сожаления — и Агата ударила, выпуская черноту. Противник дернулся, замедлился — и не смог уйти от новой атаки. Кромка щита Агаты врезалась в его открытое лицо, ломая переносицу и уходя дальше в мозг. Боец рухнул как подкошенный.

Клинок устремилась вперед, чувствуя за спиной присутствие догнавших ее конструктов. Она миновала проулок и, добравшись до центральной площади, на мгновение замерла. Все-таки не каждый день можно увидеть разломанного голема, прямо на обломках которого стояли раскинувшие руки маги. И каких магов… Агата в отблесках огня, объявшего ратушу так легко, словно она была деревянной и пропитанной алхимическими горючими смесями пустынников, видела шкуры, одетые на голое тело, рисунки на коже, бритые головы… И видела красные нити магии, охватывающие всех троих и тянущиеся к огню. Маги огня, жителей северной Пустоши…

Дверь горевшего строения была распахнута, и около нее Агата видела огромного медведя, на чьей костяной броне запеклась кровь. Владимир. Рядом с ним — еще несколько бойцов, пытавшихся выйти, вот только полсотни солдат, набившихся на площадь и напоминавших алебардиста своими жилетками с заклепками, и, собственно, алебардами, не давали это сделать, заставляя уйти в глухую оборону. Клинок видела и потоки светло-синей магии, не дававшие огню добраться до обороняющихся… Но красноты было больше. И загнанным в ловушку просто некуда было отступать — узкие окна горящей ратуши не позволили бы вылезти и ребенку, что говорить про взрослого.

Агата тряхнула головой. Оглянулась на конструктов — те замерли за ее спиной, ожидая команды. Она ткнула саблей в гротескную костяную обезьяну и, зная, что управляющий ей не слышит слов, указала на троицу магов. Конструкт кивнул.

Клинок глубоко вдохнула, выдохнула — и окунулась во тьму, углубляя боевую медитацию и призывая черную энергию. Или так — или огневики довершат задуманное.

Один шаг, другой, третий — и Агата перешла на бег, вылетая из проулка. Конструкты, стуча костями по камням, последовали за ней. Лоялисты развернулись быстрее, чем она добралась до них… Но это ничего не решило. Клинок выбросила перед собой черноту — и разрубила первых противников до того, как они успели прийти в себя. Рядом в толпу врезался один костяк, второй, третий, четвертый… Обезьяна, прыгнувшая было на магов, отлетела прочь, объятая пламенем — и, судя по крикам с дальней части площади, ее там не ждали. Но атака конструкта принесла пользу: маги-огневики потеряли концентрацию, огонь вокруг ратуши ослаб — и медведь с ревом прыгнул прямо к жителям Пустоши, игнорируя вновь поднятое ими пламя.

Сражение превратилось в хаос. Но лоялисты не дрогнули, не побежали — и Агате пришлось отшагнуть, пропуская резкий выпад, грозивший пробить ей живот. Еще двое бойцов навалились с боков.

Клинок чувствовала конструктов, ощущала их присутствие, слышала взрывы, крики, лязг стали и хруст костей. Понимала, что где-то тут, рядом, и Владимир, и Наталья… Но все они — далеко, пусть и в пределах одной площади. Здесь и сейчас против нее было трое измененных рутенов — два с алебардами и один с щитом и фальшионом — которые не давали ни малейшей возможности задуматься хоть о чем-нибудь кроме сражения.

Агата крутилась, как уж на сковородке. Так тяжело ей не приходилось со времен тренировок в Цитадели, где подросших послушниц порой ставили против двоих-троих сестер, ставя целью не победить даже, а выжить. Не помогала даже черная энергия — Клинок просто не успевала собрать ее, да и чувствовала, что сил на это осталось не слишком много. Трое рутенов атаковали как один, идеально прикрывая друг друга и нападая разом с двух, а то и трех сторон. Они ни в чем не уступали Агате, и у нее не было никакого шанса победить. Только держаться, выжидать момент, когда кто-то устанет, и она все-таки сумеет поднять черноту. Ждать, держаться…

Ей удалось подрезать кисть левого алебардиста. Оружие он не отпустил и нападать не перестал, но на очередном замахе замедлился — и Агата все же успела выпустить энергию, направив в него неровное черное облако. Клинок ушла от замедлившегося выпада и в этот раз ударила сильнее, полностью смахивая кисть руки и пробивая щитом в лицо. Едва ли ей удалось убить измененного, но все же солдат упал, перестав быть угрозой.

Против двоих сражаться проще. Намного. Но Агата не успела сама перейти в атаку — сверху спикировала валькирия. Измененная врезалась в землю там, где еще недавно находилась Клинок, удлинила когти, собираясь атаковать…

И в следующее мгновение ее смел пронесшийся мимо Агаты медведь. Врезался, ударил лапой, ломая измененное тело… Ближайший алебардист попытался атаковать оборотня, но вложил в удар слишком мало силы, и шип алебарды лишь отлетел от брони. Опаленный, окровавленный, Владимир Комнин не собирался сдаваться. Агата вместе с ним устремилась на врагов, чувствуя, как к ней присоединяется ближайший конструкт, уже успевший уложить пару своих противников.

Лоялисты сражались до конца. Пытались организовать оборону, прикрывая друг друга — но против вошедшего в раж оборотня, Клинка и конструктов это не помогло. Спустя несколько десятков вдохов и выдохов Агата, успевшая отправить к Иврейн еще четверых рутенов — плечом к плечу с Владимиром это было не так уж и сложно — остановилась, оглядывая площадь. Два конструкта развалились, один сгорел, но остальные вместе с вырвавшимися из ратуши бойцами Владимира и их же магом ветра, сумевшим «сдуть» огонь с камней и направить его на противников, уничтожали лоялистов, оказавшихся зажатыми между одними и другими. Понял изменившийся расклад и Тча, приземлившийся Агате на плечо и воинственно потрясавший лапами.

Пока Клинок озиралась, думая о том, стоит ли бросаться в бой, или конструктам она сейчас только помешает, Владимир вернулся в человеческий вид. Подошел — и сграбастал в объятия так быстро, что Агата едва успела опустить клинок.

— Говорят, смерть не приходит вовремя, а вот о некромантах такого не скажешь! — усмехнулся он, отступая на шаг. — Василь справился, я смотрю.

— Не могу сказать, что ему пришлось много стараться. — Клинок, несмотря ни на что, улыбнулась. — Долг платежом красен. Мне казалось, Тча предупредил о нападении.

— Предупредил, предупредил! — дракончик понял ее фроантийский, хотя голос подал на языке некромантов. — И этот бугай сначала не поверил, а потом поверил, но поздно было, к нему всякие бегали, бегали с донесениями — а потом он сам побежал. А там огонь, големы, крики. Големов сломали, огонь остался, везде — враги…

Владимир кивнул и горько признал:

— Я недооценил Атласина и поедров. До этого они действовали своими силами, берегли прелатов, разместили их у столицы… А тут послали к нам, на юг, наймитов в трюмах кораблей и красных магов с Пустоши. Магов! Против своих же братьев! Ублюдки… Ну да ничего, все сдохнут, а кто сдаться — расскажет, кого и за сколько купили. Как дела в порту?

— Думаю, не слишком плохо.

— Я могу посмотреть, — предложил Тча.

— Валяй.

Дракончик слетел с ее плеча.

— Удобно. Ну что, поможешь одному старому рутену разобраться с парочкой поджигателей и их свитой?