— О, — только и вымолвил йохр, — не слышал о таком. Дым трав лишь расслабляет, не более… Возможно, ты разочаруешься.

— Не! Мне одного раза с муморами хватило, — отмахнулся полухольд, — потом такие стихи в голову шли — ух…

— Ты складываешь стихи? — с явным удивлением спросил Амин-Али.

— Ну да. А что, непохоже?

— Нет, просто не встречал никого за пределами пустыни, кому были бы интересны рифмы. Только в прибрежных городах дважды общался с загорцами, но у них строчки короткие и… странные.

— А. Это их хокку. У нас, у хольдов, много песен. И привычным ритмом, и нет. Но мне лютня нужна, так, без музыки, не то совсем. Давай пока разберемся с этим каль… яном, вот. А потом могу сыграть.

— Только высокой поэзии ждать не стоит, — не сдержалась Агата. — Совершенно. Это не Асапэ.

— Вы читали Асапэ? Легендарный поэт! Сборник его стихотворений был первым, что я прочел в своей жизни! — оживился Амин-Али.

— Поэт может и легендарный, но ничего он не понимает в кеннингах! — возмутился Даниэль. — Доказывал мне, что «мед войны» — это никак не кровь, словно я — не скальд!

— Но… Асапэ ведь написал свои книги больше трех веков назад…

— И с тех пор не показывает носа из своего поместья, — мрачно продолжил Даниэль, — словно не бывает стихотворной традиции, кроме его любимой южной.

Амин-Али выглядел откровенно растерянным. Агата все же решила объяснить:

— Асапэ — не только поэт, но и некромант. Он стал личом. Правда, по-моему, только чтобы продолжать писать стихи.

Клинок успела познакомиться с «придворным чудиком», как называл Асапэ не слишком сдержанный Инкитэ. Поэт, вполне себе воплощенный, только немного высохший, словно бы забывший, что человеческому телу нужно есть, ходил по Палатам Совета и королевской резиденции, нарядившись в простыню-тогу, и выспрашивал то одно, то другое о ее жизни. Походил, походил, и однажды зачитал какую-то невероятно длинную поэму, изобиловавшую оборотами, которые Клинок, тогда только начавшая изучать язык Некроса, просто не понимала. Поэма заняла час времени. Агата рассыпалась в благодарностях и мягко предложила личу написать такие же, только длиннее, про остальных ее товарищей. Из всех Асапэ нашел общий язык только с Андреасом. Потому что, как оказалось, умел играть в го.

— О… — Амин-Али явно растерялся. Впрочем, на его лицо быстро вернулся былой энтузиазм. — Говорите, он еще пишет стихи? А их можно прочесть?

— Можно, — кивнула Клинок, — если соберетесь к нам.

— Непременно! Но давайте пока закончим с этим визитом, а для начала — с этим кальяном.

Дышать дымом, на вкус Агаты, оказалось немного странно. Но довольно расслабляюще — вместе с чаем и сдобренными медом и орехом сладостями. Амин-Али живо расспрашивал про Некрос, Даниэль интересовался Султанатом. Потом хольд принес лютню и начал играть, Амин-Али быстро сбежал под благовидным предлогом. Агата, обнаружившая себя в окружении не говорящих по-фроантийски йохров предпочла сделать то же самое, но сначала заглянуть к Смерти…

Амин-Али обнаружился у конюшни. Смотрел на далекое небо и поглаживал верблюда.

— Ваш друг хорошо играет, — негромко проговорил йохр, — но все же слишком громко. По крайней мере сейчас и для меня.

Клинок кивнула. Погладила Смерть по морде… И услышала, как Амин-Али сделал пару шагов. Повернулась…

— Я не с угрозами, — йохр развел руками, показывая, что не носит оружия, — просто узнал лошадь. Ты сражалась разом со многими, я видел издалека. Но сама.

— И?

— Ты — хороший воин. Вы все — хорошие воины. Но… Будьте осторожны. Султанат оплетен ложью, а иллюзии уже не развеивает ни один ветер песка.

— О чем ты? — насторожилась Агата.

— Думаю, нет смысла скрывать… Все равно все выплывет наружу. Я слышал, что ваш посол хочет говорить с самим Повелителем Песков.

— Насколько я знаю — да, — Клинок не видела в этом тайны.

— Тогда ему стоит знать, что сын Великого Султана отправился к соседям не только за тем, чтобы изучить Завесу и проверить слухи, но и ища союзников. Для войны.

Агата склонила голову.

— Разве вы с кем-то воюете? Рутены заняты своими делами с Союзом, а дальше в песках ведь лишь дикари да чудовища. Мы же не хотим воевать. С вами.

— Я понимаю что, почти наверняка, и вы ищите союза в войне. Только ваш противник — за дверями, наш же — уже в доме. О большем лучше не говорить — слишком много желающих прочитать чужие мысли. Пусть ветер пустыни согреет в ночи, — и с этими словами йохр удалился.

Клинок глубоко вздохнула. Впрочем, а чего она ждала? Что все будет легко и просто? Тогда стала бы Анна предупреждать насчет Визиря и просить защиты Некроса для менталистов…

Если предупреждение беловолосой насчет сложностей в Султанате еще только предстояло проверить, то слова насчет «урока организатору нападения» оправдались уже на следующий день.

Тантэ с самого утра позвал Агату и Анну к себе.

— Не буду утомлять разговором, — отрывисто проговорил посол, — но нас готовы принять, при условии верности Великому Султану и исполнении законов йохров. Если мы согласны, то наследник согласен отправляться завтра же. Наши люди готовы закупать товары, но… как вы понимаете, нападение не должно повториться. Никогда. И местные должны понимать, что Некрос не только милостиво готов вылечить всех, кто оказался слишком слаб, чтобы победить в сражении с нами, но и карает тех, кто вдохновил других поднять оружие. Мы не можем позволить себе всепрощение, если хотим, чтобы в Совите у нас были союзники, готовые подчиняться, а не ждущие шанса ударить в спину «благородным слабакам». Многоуважаемый Сата-Атир намекал, что готов помочь с поисками «подлых предателей», но нам не с руки быть обязанным ему. Сейчас. Так что прикончите того или тех, кто это устроил. На глазах у других.

— На площади? — деловито осведомилась Анна.

— Как считаете нужным. Разумеется, если есть возражения, — посол посмотрел на Клинка, — то мы все обговорим.

Агата покачала головой.

— Нерадостное, но понятное дело, — с сожалением ответила она.

— Увы. Думаю, вам оно по плечу.

— Разумеется, — кивнула Агата. И, уже выйдя из комнаты посла, уточнила у менталистки, с некоторым трудом подбирая слова на языке Некроса: — Вы ведь можете дать уверенность в том, что мы найдем нужных людей?

Анна, прекрасно ее понявшая, только кивнула.

— Тогда идемте.

— Вдвоем?

Клинок вздохнула.

— Не стоит втягивать остальных. Не нужно им марать руки.

— Хотя бы надень броню. Все должны понимать, кто мы. Да и еще одна спутница не помешает, я ее позову.

Агата догадывалась, кем была эта еще одна спутница, нагнавшая их у выхода из гостиницы, но ничего не стала спрашивать.

В храме Эланы царила суета. Стонали раненые, ходили туда-сюда лекари, среди которых даже в такую рань оказался Валентин, показывающий ученице что-то, связанное с заживлением переломов…

Алавит, которого пырнула Агата, был жив. Выглядел он не слишком хорошо, но и не слишком плохо.

— Выживет? — поинтересовалась Агата у Валентина. Остальные лекари предпочли разбежаться с ее пути.

— Должен, — кивнул маг. — Раны в живот неприятные, конечно, но среди местных костоправов есть пара опытных, да и целитель, не осветленный, имеется. Если вдруг решат содрать больше, чем мы им заплатили, то, думаю, Лиана быстро намекнет, что так делать не стоит. Вы, я догадываюсь, не просто пообщаться ведь пришли.

— Не просто. Ищем организатора.

— Понимаю, — по лицу Валентина пробежала тень. — Не рад, но понимаю. Что ж, думаю, тут достаточно болтливых. Они знают, благодаря кому тут целители.

Среди десятка раненых действительно не нашлось желающих молчать. Особенно после того, как алавит, которому Агата останавливала кровь, выплюнул:

— Тамил это. Убедил, что дело верное, что будут не бойцы, а глупцы, которые разбегутся, едва мы выстрелим. А сам стоял позади и сбежал, гад! Теперь наверняка в своей «Дикой утке» обитается, под охраной головорезов. Своих-то ближайших он быстро отвел, а нас на убой отдал!