— В кости стандартного боевого летающего конструкта «Альфа-три» впаяна сущность его последнего всадника. Тча обычно говорит только со мной, но, думаю, будет лучше, если вы познакомитесь.

Клинок моргнула. Уставилась на конструкта. «Сущность»? Она тут… заперта? Агата прищурилась, протянула руку… Но то, что находилось внутри дракона, не сидело в клетке и не жаждало перерождения, как души в подземной островной тюрьме. Вовсе нет. Оно и душой, в общем-то, не было. Но и не было личом. Чем-то иным, совсем иным…

— Это ведь уже не душа.

— Ты видишь, фахашма… Уже не душа. Слепок мыслей и разума, ставший чем-то иным, в чем ни я, ни кто-либо иной не понимает. Одна только Иврейн может рассудить… Но она молчит. Привязка сущности запрещена, душа некроманта или сама перерождается в лича, или уходит, но я не сумел отпустить своего брата… Зато теперь это не просто «боевой летающий конструкт Альфа-три». Тча, согласен на привязку?

— Не против… размять крылья…

— Привязку? — Агата покосилась на лича.

— Дай ему крови — и сумеешь обратиться к нему, где бы ни была. А летает Тча быстро. Куда быстрее других. Вот связной элемент, — Дарнэ отделил от ворота своего доспеха небольшую пластину, — встраивается в место пореза.

— Он ведь охраняет крепость.

Тихий шелест пронесся по площадке.

— Не беспокойся, если он понадобится, я могу просто попросить его вернуться, — пояснил Дарнэ. — Без всяких амулетов.

— Он… запечатлел…

Агата оглядела дракона, лича… Вот почему Дарнэ так рвался жить здесь. Это он изменил дракона.

— Щедрый дар, — негромко проговорила Клинок.

— Надежда щедрее.

Агата кивнула и, стянув наруч и укрепленную костями перчатку, разрезала мечом левую руку. Потянулась и прикоснулась окровавленной рукой к костяной морде дракона. Чернота на миг объединила их — и исчезла. Миг, и приложенная к месту разреза тонкая костяная пластина вошла под кожу, словно там ей и нужно было быть. Несколько мгновений она ощущалась чужеродной, а потом стала просто небольшой выпуклостью на коже, никак не мешающей.

Стоило перейти на магическое зрение, и Клинок увидела нить, соединяющую ее и костяного дракона.

— Я чувствую тебя, фахашма… Захочешь прокатиться — лишь позови, и я приду…

— Дарнэ, вот не утерпел, похвастался, — хмыкнула вышедшая к ним Лиана, — не боишься, что казнят?

— Только если ты сдашь совету Цепей, — мрачно откликнулся комендант. — На Захарии не успокоишься?

— А нечего было на мирных людей нападать. Решил, что заставит считаться с собой церковников кровью, заставит прелатов отменить указ… Идиот, и это не лечится.

— Он… всегда был… яростен, — прошептал дракон.

— Да, и перешел черту. Ладно. Агата, не рекомендую сейчас выгуливать Тча — или Совет не обрадуется, или церковники, или йохры. А, и еще — призраки нашептали, что в Совите нас попробуют ограбить.

Дарнэ захохотал. Даже дракон заскрежетал костями, словно бы в подражании смеху.

— Там живут идиоты?

— Идиоты. Которые, думаю, помогут нам завоевать уважение наследника Повелителя Песков. Но, все же, предлагаю всем выспаться — завтрашний день будет не из легких.

Агата кивнула. Даже если грабители и одумаются, то все равно в пути по выжженной, измененной земле приятного мало.

Очень мало. За год Клинок стала еще сильнее чувствовать магию, и теперь злая, разрушающая все живое энергия под копытами Смерти раздражала неимоверно. Приходилось бороться с собой, чтобы не перейти на галоп, не сбежать прочь, не бросить повозки…

После почти полного дня без привала — перекусывали на ходу — затихшее предместье Совита Клинок встретила почти с радостью. Ненависть и раздражение, копившиеся и копившиеся, скоро найдут выход. Совсем скоро — она чувствовала, слышала затаившихся слева и справа, в оставленных подворьях, грабителей. Еще одна группа врагов двигалась спереди, от ворот, другая обходила сзади…

Шедшая первой Анна подняла руку, останавливая повозки недалеко от городских ворот.

— Щиты! Господа грабители, думаю, вам стоит разойтись, — зычно проговорила она на фроантийском, — в нападении на граждан другого государства нет ничего хорошего, к тому же…

— Вали!!!

Старые деревянные стены слева и справа от лошадей разом упали. Свистнули болты.

Клинок, уже успевшая подхватить на руку щит, мельком подумала, что Смерти сейчас достанется… Но нет — взметнувшаяся вокруг их обоза тьма попросту превратила все орудия смерти в горку праха. Грабителей это не остановило — рванули на дорогу, стоило черноте опасть.

Смерть со ржанием встала на дыбы — и обрушила копыта на самого ретивого.

— Прошу без магии, — раздался голос Лианы где-то из центра обоза. — Тут и так нестабильный фон, и…

Агата вытащила ноги из стремян. Ударила щитом по голове ближайшего умника — и спрыгнула вниз, досадуя, что так и не научилась драться в седле.

На нее выскочили четверо. Топоры, фальшионы, пара простеньких щитов… На что рассчитывали? Клинок рванула вперед. Даже без медитации она была быстрее этих недалеких. Приняла на костяной щит удар топора — и тут же вонзила короткий меч в живот грабителю. Вытащила удобно лежавший в руке клинок и, приняв на наруч режущий удар следующего нападавшего, ударила щитом тому в колено. Бандит охнул, открылся — и она резанула открытое горло. Развернулась, отпихивая щитом умника с тяжелым топором. Шагнула к его другу, и, стоило тесаку отскочить от кости брони, ударила сама. Достала по бедру. Пнула — так, чтобы улетел подальше — и вновь развернулась к топорщику. Отшатнулась от свистнувшего у головы лезвия и врезала щитом, ломая ребра. Развернулась. Болт скрежетнул по щиту, и Агата рванула к стрелкам, успевшим перезарядится.

Бег, прыжок, удар — и у одного больше нет руки. Развернуться, дать ножу скользнуть по броне — и под жалобный вой ломается колено следующего, а она уже дробит кромкой щита чужую челюсть.

Клинок короток, но не застревает в плоти. Капюшон свалился — и не мешает. Ничего не мешает двигаться, разить, убивать… Останавливается Агата лишь когда видит напротив себя главаря. В старой, потрескавшейся, но костяной броне. С таким же, как у нее, клинком в одной руке и здоровым топором в другой.

Останавливается на мгновение, оторопело таращась на немытого, здоровенного косматого детину, с гордостью стучащего по нагруднику. Простому, не такому, как у нее, но нагруднику Некроса.

— Сдохни, трупоедка! — детина с рыком бросается в атаку.

Агата со вздохом погружается в боевую медитацию. Да, будет магия, которую Лиана просила не использовать. Но плевать. Сейчас плевать — кроваво-красная ярость вот-вот лишит разума.

Тьма обволакивает. Тьма успокаивает. С тьмой Клинок двигается легко и проворно. Пригибается, уворачиваясь от топора, и с силой бьет кромкой щита по чужому колену. Под хруст и вопль Агата разворачивается, сталкивая детину на землю. Тот заваливается, нелепо взмахивает руками. Клинок придавливает его коленом, и в следующее мгновение короткий клинок входит прямо в глазницу.

Ярость все же сделала свое дело — меч застрял в кости. Но не успела Агата выругаться и найти взглядом нового врага, с котором пришлось бы сражаться лишь щитом, как раздался странный звук, что-то среднее между свистом и кваканьем… И те немногие разбойники, которые успели высыпать на дорогу, рванули кто куда.

Агата напряглась и все-таки вырвала меч из чужого черепа, выходя из медитации. Привычный уже запах крови, испражнений и страха бил в ноздри. Двор брошенного трактира оказался завален телами, некоторые из которых еще дергались.

Раздались зычные крики. Клинок поспешила накинуть капюшон и вернулась к телегам, оглядываясь.

— Как ты? — Анна. В маске.

— Порядок. Остальные?

— Целы. Чего не скажешь о нападавших.

Агата осмотрелась. На противоположной стороне, за дорогой, находился еще один не то трактир с небольшим двором, не то усадьба, не то просто дом кого-то зажиточного, и там, на мощеной площадке между основным строением и конюшнями, теперь валялись тела. Даниэль, лишившийся капюшона, пытался достать топор, застрявший в чужой груди. С яблони неподалеку доносились крики — кого-то зашвырнуло туда, судя по всему, усилиями Тары.