— Нам — к северным воротам, — обращаясь не то к костякам-коням, не то к Валентину, уточнила Агата. И продолжила, в упор смотря на мага: — почему ты ничего не сказал? Сразу?

— Я — не ребенок, а взрослый маг и способен сам разобраться со своими проблемами. Я собирался поймать тварь в рисунок и задержать, а после выяснить, кому она подчиняется. Но у тебя оказались другие планы.

— А если бы она вырвалась?

— Не вырвалась бы.

— Уверен? А если подконтрольна личу? Они-то, думаю, такой вариант могли предусмотреть.

— Личи в это не полезут, — уверенности в голосе Валентина поубавилась, — у них своих проблем хватает.

— Даже если ты прав и речь о том, кто будет сидеть на втором троне?

Ответить магу было нечего. Вместо этого он заметил:

— Они не стали бы. Знают, что их нежизнь — в твоих руках, и ты можешь закончить их существование. Сразу и быстро.

— Могу. Если найду за что.

Костяки синхронно остановились у небольших, далеко не главных, ворот резиденции.

— Приехали, — Валентин слез со своего. — Просто спускайся, они сами дойдут до ближайшей площадки и перейдут в спящий режим. Если, конечно, никто из магов по дороге не воспользуется, это не запрещено.

Клинок спустилась с лошади. Костяк тут же, вместе с собратом, развернулся и зашагал прочь. Даже по морде не погладить… Зато расседлывать и кормить-поить не надо.

— Идем, — Агата без страха подошла к небольшой калитке.

По другую сторону, в специальных будках слева и справа, стояли навытяжку два тяжелобронированных костяка. В полтора человеческих роста, с телами, состоявшими из одних костей, прикрытых сверху листами вороненого металла, выглядели они внушительно. На взгляд Агаты, делать броню из тонких полос, да еще и такую громоздкую, не стоило, да и для двух пар рук нашлось бы что-то получше, чем щит и алебарда, но не она создавала этих созданий, и не ей что-то менять. Все равно они тут лишь для красоты.

Дверь, стоило Агате направить на нее энергию, отворилась. В первый раз пришлось использовать кровь, и только это сработало… И все равно камердинер, лич и большой любитель традиций, настаивал на слуге-охраннике у каждых ворот. Словно нечем было занять людей. Клинок отвоевала себе право назначать и снимать охрану по своему разумению, и теперь только пара костяков встречало ее пустыми глазницами.

— Ты уверена? — осторожно спросил маг. — Насколько я вижу, они активны. Тебя они признали, но…

Клинок закатила глаза. Шагнула к Валентину и, поймав за руку, попросту потянула за собой. Костяки за калиткой повернули головы — но и только.

— Если надо, то я их прикончу, — усмехнулась Агата, — без всяких проблем. Ладно, пошли на площадку. Даниэль наверняка там, да и если с кем и говорить насчет покушений, так с Инкитэ. Он хотя бы соображает в политике и угрозах.

«Площадка» находилась относительно недалеко от северных ворот, за парком с идеально подстриженными кустарниками и массивом иссохших, но, похоже, такими и задуманных белоствольных деревьев без единого листа. Для тренировок Семерка Стражей построила себе интересное здание: обрамленный колоннами квадрат снаружи казался монолитным, но стоило миновать небольшой коридор, и становилось понятно, что на большом внутреннем дворе, незаметным снаружи, разместились и несколько тренажеров для испытания равновесия, и площадка для вольного спарринга, и «Бойня». Так называли квадратную клетку, внутри которой сейчас полуголый Даниэль отмахивался тяжелым тренировочным топором сразу от трех конструктов. Костяки были в человеческий рост, не такие здоровые, как у ворот… Но эти, вроде ничем не примечательные, были сильнее и быстрее человека. Победить в таком бою нечего было и думать, да оно и не требовалось — задачей вошедшего в «Бойню» было лишь продержаться установленное количество времени.

Агата слышала, что решившие проверить свою удаль, частенько совались внутрь без контроля Инкитэ. Большинство таких умников пополнила собой запас «материала».

Сам лич замер в отдалении. Он, в отличие от многих, предпочитал не просторные рясы или костяную броню, а тело костяка-бойца, такое же, как тела тех, кто сейчас сражался в «Бойне». И подменять их умел, в этом Агата уже успела убедиться. А вот рядом с ним стояла…

— Привет, Инкитэ, здравствуй, Гретта, — улыбнулась Клинок, подходя ко второму костяку, — рада, что ты с нами.

Увы, быстро вселить духа, слишком много времени привязанного к филактерии, пусть и находившегося в собачьем теле, в живую плоть не вышло. Книжники над этим работали, но пока в Картаене просто не было подходящих тел — тех, которых уже покинула душа, но еще не тронуло разложение. Но и для такого случая у предусмотрительных некромантов имелся свой вариант. Костяное тело, обряженное в легкие, яркие и красивые одежды, если не присматриваться и не пытаться дотронуться до кожи, во всем походило на настоящее. Кроме, собственно, того факта, что даже лицо было создано из крошечных, идеально подогнанных, но все же костяных фрагментов. Да, Гретта вслух благодарила за такую возможность, радовалась полученному шансу… Но на деле предпочитала не выходить из отведенной ей комнаты, штудируя какие-то книги и соглашаясь видеть только Лиану.

Впрочем, иногда она все же покидала комнату. Как сейчас, например.

— Здравствуй, — прошелестел Инкитэ, — рад видеть твоего друга.

Гретта лишь кивнула.

— И как он справляется? — полюбопытствовала Агата, кивнув на «Бойню».

В квадрате Даниэль крутился волчком. Костяные клинки скрежетали, костяной топор взлетал и опадал. Лич пока не заканчивал тренировку — значит, все шло не так уж и плохо. Хотя в замкнутом пространстве отбиваться от троих разом было непросто… Вот хольд толкнул ближайшего конструкта, роняя на землю. Развернулся, со всей силы рубанул соседа по колену, ушел от атаки третьего… И тут же был вынужден закрываться от меча успевшего подняться первого.

Пахло потом и яростью. В воздухе витало знакомое Агате упоение битвой, ярость сражения на пределе сил.

— Плохо, — откликнулся Инкитэ. — Не сдерживай я их, он бы подарил вам, фахашма, едва ли больше полуминуты.

— Зачем мне что-то дарить? Вдвоем, думаю, мы бы справились с нападавшими.

Лич усмехнулся.

— Не стоит рассчитывать на одну себя, госпожа. Иначе у нас не будет ни армии, ни государства.

— Пожалуй. По поводу «не стоит рассчитывать только на себя» — у моего друга возникли проблемы. Кто-то попытался прикончить его с помощью конструктов.

— Вот как… Прискорбно.

— Знаешь, кто это?

Инкитэ усмехнулся.

— Вы не рассказали что случилось. Пока могу сказать только, что не я. Иначе мы бы с вами говорили о вашем друге в прошедшем времени.

Валентин заметно для Агаты вздрогнул.

— И, коль он тут, — невозмутимо продолжил лич, — то, я так понимаю, вы хотите, чтобы я выслушал историю и занялся ей, не так ли?

— Именно. Мне не нравятся покушения на подданных.

— Особенно на ваших друзей. Разумеется. Если покушение провалилось, значит его исполнитель — идиот. А идиоты никому не нужны. Рассказывайте, юноша.

Агата бросила взгляд на «Бойню», где Даниэль еще яростнее махал топором, отбиваясь от ставших, казалось, еще проворнее, конструктов. Те были вооружены лишь короткими клинками… Но и то успели уже сломать щит полухольда — одни обломки валялись. А что будет, если лич отвлечется?

— Не беспокойтесь, госпожа, — прошелестел Инкитэ, видимо заметивший ее взгляд, — у нас достаточно материала, чтобы делать его и из северянина. Он плох, но не ужасен.

— Поверю на слово. Ладно, Валентин, рассказывай. Я бы тоже послу…

Гретта, мотнув головой, поманила к себе Агату и указала на дальний угол тренировочной площадки. Указала — и сама пошла туда.

Клинок, бросив разочарованный взгляд на Валентина, направилась за некроманткой. Лишь что-то важное могло заставить Гретту выбраться из своих покоев.

— Знала, что придешь, — говорила ученица Лианы не так, как личи. Насколько поняла Агата, костяное тело могло подражать голосу человека, но делало его жестче и словно бы лишая некоторой глубины. Обычно некромантка отделывалась короткими фразами. — Надеялась. Ты согласилась с Анной.