Менталист покачал головой. Все же десяток лет работы Гончей привили ему кое-какие навыки работы с приходящей корреспонденцией, да и, на самом деле, ему лично слали очень мало писем. Почти все приходило в общие почтовые ячейки факультета или проекта.

— Вот видишь. Думаю, если бы у кого-то были претензии именно к тебе, то на это бы намекнули, — продолжил Моро, — но пока ничего подобного нет. Экспертизы будут завтра, но, судя по всему, летучая смесь естественного происхождения, ну или делал ее кто, сумевший скрыть все следы плетений. К тому же она нелетального действия, но…

— Но обрекает на мучительную жизнь, — закончил Теор. — Да, я уже понял.

— Молодой алхимик просветил?

— Он практик с уклоном в алхимию, — поправил Теор, знавший, что Вагнер был хорош не только в своей специализации, — и — да, он.

— Умен. Ладно, я оформил все как положено, и его участие тоже. Цан будет работать, выяснять, что это за газ и кто его послал. Но, как ты понимаешь, все будет очень и очень неспешно. Потому пока у тебя спрошу — кто мог желать ей зла? Не торопись, подумай, и…

— Вильгельм, — сузил глаза менталист, — ты в курсе, что я прекрасно знаю, что значит этот тон⁈ Я тебе не свидетель, а…

— Родственник жертвы, да.

— Альба — не жертва!

Моро поднял бровь и взмахом руки указал на снедь и напитки.

— Ешь. Ты и без меня прекрасно знаешь, что сейчас просто не хочешь этого признавать, так что давай рассказывай все с самого начала. Я так понял, что эта девушка много кому наступила на хвост. Сыны — фанатики, но в их правилах убивать, а не калечить. Так что или их идеология изменилась, или кто-то хочет использовать их как прикрытие для сведения личных счетов.

— Или местная ячейка Сынов считает, что страдания «Ложных Вестников» лучше смерти, — мрачно отозвался менталист. — Вариантов много. И если это что-то личное — то связанное с ГАРХ. В ином случае действовать начали бы намного раньше.

— Или есть какое-то еще обоснование, почему письмо прислали именно сейчас, — с некоторым равнодушием откликнулся Моро, — и что-то из прошлого…

— Нет там ничего. За четыре года всплыло бы уже.

Вильгельм покачал головой.

— Теор, у нас пока из всего есть метод и жертва. По методу я без экспертиз сказать ничего не могу, по серийности или ее отсутствию — тоже. Так что работаю с чем есть.

— Ты работаешь? — прищурился Моро. — Говорил же что Цан.

— Официально — он, я-то нашего наследника охраняю. Но неофициально — мы оба, а опыта у меня все-таки побольше. И тебя я лучше знаю.

— При чем тут я?

— А кого мне еще опрашивать? Ее друзей? Они вообще в курсе о том, что случилось?

Теор покачал головой. Если он хоть немного знал Альбу, то она едва ли стала бы рассказывать кому-то о письме.

— Вот видишь. Завтра поговорю с Альбой, да и к нашей венценосной особе пара вопросов есть — он явно знает о «Детях» больше, чем мы с тобой.

Менталист задумчиво кивнул.

— А ты пока рассказывай, кому Синегорская могла на хвост наступить. Про ГАРХ я и сам знаю, как и про всю эту историю с нашествием нежити. Но вроде был еще лич, так? И этот обезумевший менталист, который натравил дарума? По последнему делу я на допросах был, но кого-то еще могло задеть, кто все эти годы ждал своего часа…

Теор глубоко вздохнул. Применил несколько плетений, вытаскивая все подробности и всех участников прошлых историй — и принялся излагать.

Моро по ходу его речи помечал что-то на доске для записей, водя артефактным стилусом. Менталист не смог сдержать усмешки: когда-то и он делал так же…

Рассказ не занял много времени — большую часть Моро и так знал, а фамилии фигурантов всех дел Теор, благодаря плетениям памяти, перечислял без запинки. С каждой лицо Моро становилось все грустнее и грустнее, а когда список одних только отстраненных или осужденных по делу о пособничестве личу превысил тридцать человек, Хамелеон натурально взвыл.

— И ты еще считаешь, что сюда приложили руку кантонцы? Да тут десяток известных изборских фамилий!

— А ты думаешь — почему я позвал тебя на ту практику в Измененный Лес? Да еще и заставил проверять всех четверых на действия в непонятной ситуации?

— Позвал потому что обрадовался совпадающим отпускам? — легкомысленно отозвался Хамелеон. — Ладно, я уже понял масштаб проблемы. Давай попробуем зайти с другой стороны: все эти господа и дамы пять лет сидели тихо…

— Я о том и говорю. Потому Кантон…

— Лишь одна из вероятных нитей. И я еще раз спрошу: как ты думаешь, почему сейчас? Будь это акцией устрашения, то стоило проводить ее во время учебного года, когда вокруг будут все студенты и преподаватели, а не только те, кто не успел разъехаться по домам или на практику. И…

Теор поднял руку, останавливая приятеля. Он только сейчас сообразил довольно очевидную вещь: официально практика-то уже началась. То есть были те, кто еще оставался в университете по каким-то причинам, но большая часть студентов уже уехала. Уехать должна была и Альба, проходи она практику в любом другом месте кроме КМШ.

— Ты узнавал у карги, когда пришло письмо? — поинтересовался менталист.

— Ага. Чего она у вас, кстати, вечно недовольная? Еле выудил что хотел. Сегодня и пришло, но, как выразилась эта беловолосая: «Буду я еще ждать, пока эта уедет отсюда, а потом вернется и начнется: а почему не известили, а у меня все сроки ответы прошли? Или вообще — оставит тут какие-нибудь протухшие яйца или бермудову соль, а я — отмывай!».

Теор подумал, что по поводу соли надо поговорить с Вагнером. Определено надо. Но потом. А сейчас важнее выяснить, надеялся ли отправитель на то, что письмо будет тихо-мирно лежать в своей ячейке и ждать своего часа, или, наоборот, рассчитывал, что Альба, собирающаяся на две недели покинуть университет, заберет всю корреспонденцию. Ключи же от ячеек вроде нагревались, когда приходила почта…

— В общем, — продолжил Моро свои размышления вслух, — если отталкиваться от времени: или кто-то очень сильно ошибся со скоростью доставки корреспонденции, или, наоборот, очень хорошо все рассчитал. Я пока все-таки за второй вариант. Иначе бы письмо просто прислали во время учебного года. Почему она, кстати, не уехала еще? В университете практику проходит?

— Нет, в КМШ, в их летней инициативе.

Моро склонил голову.

— Я понимаю, что тут много допущений, но или наш умник, утащивший невесть откуда уникальный газ, обеспечивающий жертве пожизненные мучения — идиот, неспособный на нормальное планирование, или, наоборот, кто-то, кто очень хотел, чтобы все произошло именно сегодня. Попробуем выяснить отправителя, но, скорее всего, ящик из городских, а там срок доставки в день. Возможно, что-то где-то пошло не так, и письмо задержалось, но все же, думаю, тут скорее был хороший расчет.

Менталист, прищурившись, оглядел Хамелеона.

— Хочешь сказать, что кому-то нужно было… вывести из строя Альбу именно за день до отъезда на практику? А смысл? Целители у нас все равно дежурят, и…

Моро покачал головой.

— Я не про возможные травмы.

— Считаешь, что кому-то было важно не пустить ее в КМШ, так?

— Это может объяснить выбор времени. Рискованный, замечу, выбор: все же письмо могло остаться в ячейке или его мог вскрыть кто-то другой.

Менталист задумался, вспоминая, что объясняла ему Альба насчет того, чем собирается заниматься с подростками. В летней школе к каждой группе был приставлен педагог-воспитатель, тот, кто должен был проводить занятия с воспитанниками, поддерживать дисциплину, регулировать атмосферу в коллективе, расставлять акценты после общих мероприятий… Словом, необходимый для работы КМШ человек.

И если Моро прав насчет времени и расчетливости отправителя, но напрашивалось очевидное: на место Альбы, которая выбыла бы в последний момент, кто-то хотел протащить своего кандидата.

— Я попробую выяснить, кого должны были взять на ее место.

Моро нахмурился.

— Если кто-то сможет сложить два и два…