Альба поежилась.

— И что с этим делать? Не спать?

— Да нет, — с некоторым удивлением отозвался менталист. — От затаскивания в чужое поле, неважно, ментальное или вот такое вот поле псевдореальности, можно защитить. Не только своевременным пробуждением, — уточнил он. — Но по возращению в Нижний Выховец помимо работы с вашими индивидуальными планами и анализа всего произошедшего будем разбираться с Елизаветой, ее историей и другими зеркалами. Их, я думаю, действительно несколько, и одно точно находится недалеко от города.

— И о нем кто-то знает из магов, — заметила Амири.

— Да. Потому сохраняйте бдительность и присматривайте друг за другом. Если воздействие спиральное, возможно оно затронет не только Альбу. Если это произойдет — обращайтесь сразу ко мне.

— Да, магистр, — ответили все четверо почти одновременно.

— Отдыхайте. Альба, подойдешь после ужина.

Пришедшая кивнула, и, подхватив висла на руки, направилась к дальнему углу лагеря, откуда доносились звуки лютни. За крайней палаткой Харальд играл Далии и еще нескольким адептам.

Хотелось расслабиться и не о чем не думать.

Ужин отличался от обеда только тем, что от костра во время его приготовления доносились ругательства и мрачные комментарии декана. Готовили Ганс сотоварищи, и, судя по всему, приготовлению ужинов на кострах недобоевых магов не учили.

Альба, как и просил менталист, подошла к нему едва вымыла свою тарелку и приборы.

Тот кивнул, и, прихватив с собой рюкзак, указал ей на выход из лагеря.

— Есть вещи, которыми проще заниматься за кругом защиты, в подходящих для этого местах.

Альба нашла взглядом Моро — тот о чем-то беседовал с деканом, и, несколько успокоенная тем, что человек-хамелеон был на виду, кивнула.

Отошли они, правда, не очень далеко — ниже по течению реки была небольшая поляна, в углу которой даже обнаружилось кострище. Альба видела по около деревьев здесь слабые щиты, совсем иные, чем вокруг лагеря.

Теор поставил свою ношу на бревно около костра и повернулся к Пришедшей:

— Альба, перед тем, как я выстрою щиты, я хочу рассказать об одной традиции нашего мира.

Альба несколько напряглась. Темнота, лес, не до конца ушедшая с «внутреннего моря» черная пленка страха висла и вообще вся эта история с зеркалом давила на разум. Менталисту она старалась доверять, но у всего были пределы.

— Ты спросила у меня, празднуют ли у нас день рождения человека, — продолжил Теор, — и я ответил, что празднуют день имянаречения. Ты своего не знаешь. В вашем мире иные традиции, и это нормально. Но на самом деле я не совсем прав — день рождения у нас отмечают. Один раз, в тот самый день, когда дитя появляется на свет. И есть одна непреложная традиция, которая, насколько я знаю, бытует даже на Огненной земле. У нас принято сажать дерево при рождении нового человека. Отдавать дань миру, который питает нас всех. Укореняя того, кто будет жить здесь. Молясь — или нет — самым разным богам.

Альба сглотнула — и кивнула, не совсем понимая, что из этого следует. Определенно, не лучшее место и время для лекции подобного типа.

— Я взял на себя смелость предположить, что ты захочешь разделить эту традицию, — продолжил менталист.

И достал из рюкзака совсем небольшой саженец, потягивая его Альбе.

— В Измененном лесу не везде может прорасти молодая поросль, но если найти такое место, то точно можно сказать, что посаженное тут дерево будет обладать удивительной судьбой.

Альба с удивлением и некоторым сомнением взяла в руки тонкое, совсем крохотное не дерево даже, а что — черенок? Росток?

— Я… Спасибо, — она улыбнулась, поборов растерянность. — А… Скажите, как его сажать? Просто яму выкопать? У нас… В общем, мне этого не доводилось делать.

Вместо ответа Теор достал лопатку из рюкзака.

— Идем, — он поманил за собой. — Это не то, о чем можно просто рассказать.

Менталист не призывал шаров света, и Альба сейчас была этому рада.

Темнота на поляне казалось уютной. Все осталось позади: тревоги, мирно свернувшийся у рюкзака Теора новообретенный питомец, зеркала, расследование… Вообще все.

С каждым шагом в темноту к краю поляны, освещенному лишь немного выглянувшей из-за туч луной, Альба словно бы уходила и прочь от всего, и приближалась куда-то. К себе? К чему-то, чего не знала?

Она никогда не сажала деревьев. Никогда — и сейчас только помогала менталисту, молчаливыми образами показывающему, что нужно делать.

Тихое, совместное — и очень искренне дело. Альбе не давалась природная магия, и она лишь желала, утрамбовывая землю, чтобы это дерево жило, росло и плодоносило, как бы не сложилась ее судьба. Жило.

Теор же использовал магию природы — медленно, с жестами и явным усилием, но использовал. И это было…правильно.

Альба радовалась стоящей вокруг темноте, не уверенная в том, что смогла бы скрыть эмоции, пробирающие до мурашек. Священнодействие, свершаемое для нее. Одно это повергало в смятение… И вселяло надежду.

Когда они возвращались к кострищу, то в один момент миновали невесть как появившуюся на поляне иллюзию, скрывавшую разведенный огонь, запахи пищи, булькающий котелок и Свена, Жана и Амири.

— Ты не знаешь, когда тебе нарекли имя, — мягко ответил на ее вопрос менталист. — И я предположил, что твои друзья не будут против отметить сегодняшний день. Хочешь ли ты что-то говорить остальным — решай сама.

— Спасибо, — несколько ошарашенно ответила Альба.

— У нас принято дарить подарки, как некогда подарили имя, — заметила Амири. — И не думай отказываться, это, между прочим, оскорбление.

Альба растроганно улыбнулась.

Страхи и сомнения, с прикосновения к магии смерти во время драки с личом изредка подымавшие голову, а со дня злополучного заточения после колдовства в архиве получившие силу, наконец развеялись. Развеялись навсегда — и те, которые Альба признала недавно, и иные, которые, кажется, были с ней всю жизнь.

Уже глубокой ночью Пришедшая, лежа на своем коврике в платке, рассеяно перебирала подарки, проводя кончиками пальцев по предметам, занявшим свои места в торбе и вне ее. И откуда только их достать успели?..

Восстанавливающее зелье, не риска, а иной, куда более сложный и редкий состав, способный предотвратить даже запредельное истощение от Амири; начиненный серебряной пылью шарик, который при активации осыпал всех вокруг губительной для мертвецов пылью от Жана; пожизненный вексель на услуги магов-природников из компании «Питомцы и иные знакомцы» от Свена; и небольшой кусок горного хрусталя в золотой оправе — от Теора. Менталист заставил ее пообещать не применять усилитель без контроля — перед тем, как одним коротким, невесомым почти контактом установил защиту и отпустил спать. Альба об обещании не жалела — научится и сама. Потом.

Дело ведь не в подарках… Совсем не в них.

Она заснула, свернувшись на коврике. Рядом мурчал Хамл, объевшийся вкуснейшего вяленого мяса и абсолютно счастливый. Снилось Альбе что-то теплое и уютное, приносившее силы и покой.

— Я поеду, — Драйх мрачно смотрел на разбросанные по столу кости и белесые палочки. — Однозначно.

— Сдурела? — Эльза уперлась взглядом в подругу.

— Ты веришь этой чуши? — Вагнер, подпирая собой стену, взирал на подругу и бессменного партнера по вламагу с нескрываемым удивлением.

— Это не чушь, — Драйх скрестила руки на груди. — Это сал-мива, ритуал моей родины. Я о нем в том числе работу пишу, между прочим. И магистр ле Теон убеждена что он работает. И магистр Свенсен тоже. Да даже если и нет — я дважды делала его, и дважды один и тот же результат. Это не совпадение.

Эльза покачала головой. Сняла очки, протерла, водрузила на нос и, щурясь из-за слишком слабой лампы в комнате Драйх и глубоких теней, в которых терялись очертания фигур, получившихся от «гадания» подруги, принялась изучать сочетания костей и палочек под разными углами.

— И ты хочешь сказать, что вот это — крокодил? — она скептически ткнула в одну из куч.