— М-р-р! Вкусней, чем в ресторане, — сообщила повеселевшая девушка.

— Чуть не забыла! Держи, — Чара вручила ей солидную горбушку хлеба. — Говоришь, откуда знаю? Да было дело. Неудачно пристроила деньги, которые копила на чёрный день. Знакомый купец умер, а его родственники отказались выплачивать мои кровные, не говоря уж о причитающейся доле в его доходах. Всё бы ничего, но, как назло, именно в это время у меня был полный голяк, кого ни спрошу никому мои услуги не нужны. А есть-то хочется, вот я и связалась с теми, с кем не следовало. Дело кончилось тем, что я угодила в плен к идиотанцам. Но мне повезло. Парень, что меня связывал, был слишком молод, чтобы заметить мою уловку. Когда вышли в море, верёвки уже настолько ослабли, что я выбрала момент и прыгнула в воду. Поскольку волнение на море гнало довольно высокие волны, за мной не погнались. Словила пару стрел, но раны были лёгкие и мне удалось доплыть до берега. Правда, уже на последнем издыхании. В голове мутилось так, что я уже подумывала, а не пора ли сдаться и пойти ко дну? Но нет. Отлежусь немного на спине и снова плыву к берегу. Да, что-то я отвлеклась. Я же хотела рассказать, как оказалась во главе Рутедорского гарнизона.

— Вот именно, — поддакнула Татьяна, с энтузиазмом подчищая опустевшую миску куском хлеба. — А на сладкое что-нибудь будет? — поинтересовалась она.

— Будет, — Чара запустила руку в карман и вытащила точно такую же плитку, из-за которой они разругались, а затем с ухмылкой добавила: — Кроме тебя никому эта дрянь не приглянулась, так что ешь, сколько влезет.

Татьяна хотела было съязвить по этому поводу, но неожиданно ей стало смешно, и она сдавленно хрюкнула, а затем не выдержала и засмеялась.

— Ладно, мир. Признаю, что была не права. Присаживайся или ложись, — и она отодвинулась вглубь палатки. — Давай рассказывай, что было дальше.

Донельзя уставшая Чара с довольным стоном растянулась на уступленной ей части лежанки.

— Поначалу я не волновалась. Рутедор — крупный пограничный город, в таких всегда стоит военный гарнизон. И тут выяснилось, что зеленогорский князь, обманутый ложным донесением о нападении чернопольцев, увёл из города большую часть войск, чем не замедлили воспользоваться идиотанцы. Видимо, донесли их лазутчики, или кто-то из местных продался врагу.

Вот тогда я встревожилась не на шутку. Идиотанцы — злой народ, к убийствам привычный, одно слово — дикари. А против них ополченцы, набранные из горожан, которым хоть и доводилось держать в руках оружие, но ни о какой боеспособности таких вояк не может быть и речи. Ворвись идиотанцы в город, и всё, каюк, перережут нас как лиса курят. Поэтому во что бы то ни стало нужно было удержать их за городскими стенами и ждать подхода помощи.

В такой ситуации каждый опытный воин на счету. Но только я к порогу, как купеческая дочка преградила мне дорогу, мол, не смей уходить, тебе заплатили за мою охрану, а не за защиту горожан. А вслед за ней давай выть её прислужницы. Разве дурам втолкуешь, что нас убьют в любом случае, если враг ворвётся в город, а пока этого не случилось, то им ничего не грозит. Поэтому пришлось соврать, что я хочу нанять ещё кого-нибудь для их защиты, лишь тогда они отступились. Купеческая дочка была поумней своих служанок, она мне не поверила, я это видела по её глазам, но промолчала, а мне только этого и было нужно. Я велела женщинам забаррикадироваться и никого не впускать до моего возвращения и, услышав скрип мебели, которую волокли к дверям, с чистой совестью отправилась к ближайшим городским воротам.

Как оказалось, я подоспела вовремя. На стенах образовалось противостояние горожан и наёмников, которые, как и я, случайно оказались в Рутедоре. Видя, что врагов слишком много и дело безнадёжное, наёмники вознамерились уйти, что, естественно, вызвало возмущение остатков гарнизона и ополчения. Короче, вместо того чтобы сражаться с врагом, парни вознамерились поубивать друг друга.

— И как же ты уговорила наёмников остаться? — с нетерпением вопросила Татьяна. Рассказ наёмницы она воспринимала как пересказ приключенческой книги.

— Ну… — неопределённо протянула Чара, — вряд ли ты знаешь такие слова.

Девушка хихикнула.

— Понятно, ты обложила их матом. Неужели помогло?

— Не особо. А вот поединок — да. Парней заело самолюбие, когда я поставила их самого опытного наёмника на колени и сказала, что они хуже баб и что я, в отличие от них, не собираюсь спасаться бегством и буду сражаться до последнего — ради себя и тех, кого поручили моей защите.

— Здо́рово ты мужиков уела. Уйти в такой ситуации, значит, прилюдно расписаться в собственной трусости.

— Может, и так. — Чара усмехнулась. — А может, дело в том, что я везучая. Победа была не слишком честная. Я бы никогда не одолела того парня, если бы не подлый трюк, которому научилась ещё в детстве. Как бы то ни было, мою победу признали и вроде как даже зауважали. Во всяком случае, никто не грозился прирезать меня за грязную игру. Ну а потом началось такое, что было уже не до разборок. Идиотанцы так сильно обстреливали нас из луков, что было не поднять головы. Ну а когда они полезли на стены, то первым делом выбили старший командный состав. Кто-то слёг навсегда, кто-то с тяжёлыми ранениями. Ну а я будто заговорённая, ни единой царапины, хотя болталась в самой гуще сражающихся. Видя, что ополченцы заколебались, оставшись сами по себе, я не стала раздумывать и начала распоряжаться ими по своему разумению. Не знаю почему, но они слушались меня, хотя мне всё время казалось, что с моими приказами меня вот-вот пошлют куда-нибудь далеко и надолго. Но нет. В общем, каким-то чудом нам удалось выстоять до подхода княжеского войска. Как только показались стяги зеленогорцев, враг по своему обыкновению сразу же дал дёру.

— Вот и славно! Люблю хэппи-энды. И чем же зеленогорский князь наградил тебя? — спросила Татьяна.

Чара с удивлением глянула на неё.

— С чего вдруг он должен меня награждать? Я же к нему не нанималась.

— Охренеть! Ведь ты спасла город.

— Рутедор спасли его жители, а я защищала себя и свою подопечную, — возразила наёмница, и уже девушка с удивлением посмотрела на неё.

— В самом деле так считаешь?

— Да, — без колебаний ответила Чара. — Будь я свободна от обязательств по защите, я бы просто ушла из города. Мы, наёмники, рискуем жизнью только ради денег.

— Ну и сколько тебе заплатили за доставку купеческой дочки?

— Двадцать серебряных монет, — сообщила Чара и, не удержавшись, вздохнула. — Это четверть оговорённой суммы, — пояснила она.

Татьяна вздёрнула брови.

— Это ещё почему?

— Купеческая дочка сказала, что из меня плохая охранница, и я должна быть благодарна, что хоть что-то получила от неё.

— Серьёзно? Так и сказала? — возмутилась девушка. — Ради неё ты спасла целый город, а эта неблагодарная сучка даже не посчитала нужным заплатить тебе по справедливости.

— Справедливость для таких, как я? — Чара покачала головой. — Шутишь что ли? Когда это именитые и богатые считались с нами, простыми людьми? Такого никогда не было и не будет, — сказала она и с горечью добавила: — Для них мы что грязь под ногами. Нас замечают лишь тогда, когда мы нужны. А как только нужда отпадёт, то сразу же дадут коленкой под зад. Катись на все четыре стороны и побыстрей.

В темноте острые черты лица наёмницы, подсвеченные пламенем костра, казались застывшей маской, причём мужской, а не женской. «Не удивительно, что мужики её слушались», — мелькнула мысль у Татьяны.

— Ну… Главное, чтобы платили, — сказала она, чтобы поддержать разговор.

Чара слегка повернула голову, и по её губам скользнула саркастическая улыбка.

— Не счесть сколько раз меня обманывали с оплатой. Как только работа исполнена и подходит время расчёта, так начинаются придирки, чтобы срезать оговорённую сумму. И это при том, что нам, женщинам, платят вдвое меньше, чем мужчинам, — сказала она и вздохнула. — Если бы я состояла в отряде, то такого не было бы, тогда и платили бы больше и обманывать не смели. Вот только женщина в отряде наёмников завсегда идёт по рукам, а мне этого не надо. Лучше я буду меньше получать, чем стану общей подстилкой. Поговаривают, что есть отряды наёмниц, но, думаю, это байки. Сколько живу, я ни разу таких не встречала.