Я дралась, убегала и снова дралась, причём дралась грязно. Точней, не столько дралась, сколько убивала, при этом экономно тратя силы. Ломала позвоночники, сворачивала шеи, кулаком превращала переносицы в кровавое месиво. Некоторое время убитую миниатюрную девицу я использовала вместо дубинки; когда опомнилась, отбросила её прочь. В общем, жуть! И во время всего этого безумия меня не покидала мысль, что мне не справиться с таким количеством народа, какие чудеса храбрости и упорства я бы здесь ни демонстрировала. К тому же мне противостояли отнюдь не беспомощные люди; большинство были явно обученными бойцами, и лишь небывалое везение позволяло мне выходить невредимой из схваток с ними. Вот только фортуна капризна и не славится постоянством, так что малейший промах и всё — моя песенка будет спета.

Может быть, безнадёжность ситуации заставила бы меня сдаться, но мой взгляд периодически натыкался на публику, что находилась за силовым барьером, где явно действовала магия. К моей зависти, несколько мужчин и женщин легко взмывали в воздух, при этом на ходу меняя оружие и доспехи. Большинство из них отрабатывали приёмы боя, причём это были именно тренировки, а не схватки на жизнь или на смерть. Во время отдыха кое-кто из них подходил к барьеру, и они с ленивым интересом наблюдали за моими метаниями. Каждый раз, как я видела их равнодушные лица, во мне вспыхивала ледяная ярость; именно она давала мне силы продолжать заведомо проигрышную битву. Скоты! Я покажу вам смертную букашку!

Отбиваясь от нападающих, я начала продвигаться к богам. И то верно, единственно, что могло меня выручить — это доступ к магии. Каким образом преодолеть энергетический барьер, я не думала, до него сначала нужно добраться. Как только противник сообразил, куда я стремлюсь, на моём пути выросли целые полчища его марионеток.

Не знаю, каким чудом, но я сумела пробиться к барьеру и при этом уцелеть.

Стремительный марш-бросок позволил мне на несколько мгновений оторваться от преследователей. Я влетела в невидимую, но упругую стену и замерла, давая себе передышку, и лишь тогда почувствовала, как безмерно я устала. Нужно было развернуться, чтобы не смяли, но тело не хотело слушаться.

Удар сердца, другой…

Всё! Время вышло! Пора снова умирать. Обессиленная я рухнула на колени и, смалодушничав, закрыла глаза. Смерть, подаренная Кецалькоатлем, была куда чище и благородней, чем та, на которую меня обрёк сатана Эквилибриума. Одно дело, клинок в сердце, и совсем другое, когда озверевшая толпа рвёт тебя на клочки.

Тут кто-то схватил меня за руку и резким рывком выдернул на другую сторону барьера. Этот кто-то, не давая мне упасть, бережно обнял меня и я, не смея поверить чуду, зажмурилась ещё крепче. Спаситель был мне знаком: я помнила эти руки и этот запах, причём помнила с младенчества. «Отец!» — выдохнула я и заревела бы, будь у меня хоть немного сил.

Золотой император молчал, лишь как маленькую гладил меня по волосам. Чувствуя себя неловко в его объятиях, я отстранилась и виновато улыбнулась. Вопреки ожиданиям, он был в образе мистера Вейса и моё сердце затопила нежность. Золотого императора я побаивалась, а вот мистер Вейс совсем другое дело, он уже такой родной и привычный!

— Спасибо, что выручил, — сказала я и замолчала, не зная, что ещё сказать.

— И это вся твоя благодарность? — удивился мистер Вейс. — Вот ведь глупая девчонка! Неужели думала, что я брошу тебя на произвол судьбы? — сказал он и как во время совместных тренировок, протянул руку, чтобы заправить мне за ухо прядь растрепавшихся волос, но я поцеловала его ладонь и прижала её к щеке.

— Раньше бросал и ничего, — не удержалась я от упрёка.

— Кто старое помянет, тому глаз вон.

— Договорились!

Нет, всё же здорово иметь такого отца, который может прийти на помощь даже тогда, когда кажется, что уже никто и ничто тебя не спасёт, тем более в этой заднице мира. Не удержавшись, я всё же всхлипнула.

— Но-но, не реветь! — добродушно пробасил мой замечательный родитель, и я почувствовала, как от его ладони идёт мощнейший поток энергии.

Подарок отца не только вернул мне прежнюю физическую форму и бодрость духа, вдобавок возникло такое ощущение, что я вот-вот взорвусь от переполнявшей меня энергии.

— Похоже, я перестарался, — улыбнулся мистер Вейс, — на радостях не учёл, что смертная оболочка имеет ограниченную ёмкость.

— Ничего, много не мало! — успокоила я его, и, увидев рыжего, нарисовавшегося поблизости, прищурила глаза. — Тем более скоро я избавлюсь от излишков.

— Не вмешивайся! — последовал приказ, и мистер Вейс исчез, уступив место Золотому императору.

Я невольно шагнула назад. В этой ипостаси отец не уступал ростом принцу Хаоса в личине тумбы-юмбы, к тому же в нём бурлила такая мощь, что находиться рядом с ним было невозможно. Облачённый в сияющие золотые доспехи, он был как атомная бомба, готовая к взрыву, а может, и чего похуже.

Видимо, так думала не я одна — судя по кислому взгляду рыжего. А ещё я заметила, что ему очень не понравилась корона, венчающая голову отца. Кстати, я тоже впервые её видела. Красотища неописуемая! Скорей, это даже не корона, а высокий венец из огненно-красных самоцветов. Кажется, это называется ритом. Господи, откуда я всё это взяла?.. Ладно, не суть! Кэм отца тоже изменился, теперь он золотой лишь наполовину, другая его часть чёрная; камень-концентратор раздвоился: один горит ослепительно белой звездой, другой — грозное багровое око.

— Лорд Вечерняя Звезда! — сдержанно проговорил рыжий.

— Лорд Ваатор! — сказал отец, видимо, в качестве ответного приветствия сатане Эквилибриума.

Принц Хаоса, возникший рядом с рыжим, окинул Золотого императора неприязненным взглядом.

— О! В нашей кладовой завелась непростая крыса, — сказал он холодным тоном.

Я почувствовала, как от отца волнами исходит ярость, но он не дал ей прорваться наружу.

— Мы ещё посмотрим, кто здесь крыса, а кто хозяин, — прогремел его спокойный голос.

Поняв, что переговоры вряд ли будут мирными; я облачилась в доспехи и встала рядом с Золотым императором… нет, рядом с отцом. Теперь он не был для меня чужим в любой своей личине. Кстати, кэм, возникший в моих руках, был точно таким же, как у него.

Судя по изумлённым взглядам, моё магическое оснащение вызвало у богов даже больший фурор, чем вид отца.

— Надо же, руноа-файфа! А я думал, их уже давно истребили, — сказал один из богов, и мне стало как-то не по себе.

— Не обращай внимания! — сразу же отреагировал отец. — Эти недоумки сами не понимают, о чём болтают. Будь ты руноа-файфой, я бы с ними сейчас по-другому разговаривал.

Сквозь золотую драконью маску проступило озабоченное лицо мистера Вейса.

— Сирин, не увлекайся и будь настороже! Хорошо? Имей в виду, возможно, нам придётся срочно драпать. Я дам тебе знать, когда наступит такой момент, — предупредил он (мысленно, судя по тому, что его губы не двигались), и я согласно кивнула.

С одной стороны, я почувствовала облечение, что не имею отношения к руноа-файфам, кто бы это ни был, с другой — разочарование. Думаю, было бы здорово, как следует, надавать этой заносчивой божественной братии. Надеюсь, неизвестная тварь способна на это. Правда, ещё не всё потеряно. Вдруг отец скрыл правду, чтобы до поры до времени держать врага в неведении? Так что пока не стоит сбрасывать с весов, что я всё же руноа-файфа. В принципе, мне пофиг, главное, чтобы по ошибке не прибили.

Пока все чего-то ждали, я решила изучить обстановку и поднялась вверх.

Место, где мы находились, оказалось громадным куполом, разбитым на пять секторов. Что там, за его границами, мешала рассмотреть мерцающая завеса, и я переключилась на внутренности этого цирка шапито. Лишь там, откуда мне повезло вырваться, царила спартанская простота — так что не удивительно, что я приняла это место за тюрьму. Остальные четыре сектора, судя по стадионам, тренажёрам, бассейнам и прочему спортивному оснащению, представляли собой спортивные комплексы. Причём жилые корпуса богов (в отличие от унылых бараков Истинной крови, которые язык не поворачивается назвать жильём) представляли собой причудливые, но красивые конструкции, утопающие в зелени и цветах.