— Как будто я сейчас в раю, — буркнул Ксиабо, но довольно тихо, чтобы его не услышали другие ученики и не донесли его недругу.
Глаза Лея заискрились весельем.
— Позволь тебе напомнить, место, где мы находимся, смертные называют раем, — с улыбкой заметил мальчик и, склонившись к уху Ксиабо, чуть слышно выдохнул: — Хочешь узнать, куда направляется наставник?
— Ну-ка, идём отсюда!
Ксиабо ухватил друга за тонкое запястье и потянул его за собой.
Мальчики не обратили внимания на кружащегося поблизости крошечного мотылька и, как оказалось, зря. Маленький шпион последовал за ними, а затем, подслушав их разговор, вернулся к хозяину.
Когда юные маги создали портал, рядом с ними материализовался Фа Юн и преградил им путь.
— Куда это вы собрались? — поинтересовался он зловещим тоном.
— Не твоё дело! — буркнул Ксиабо.
— Ах ты, демонское отродье! Ты снова смеешь мне дерзить? — прошипел Фа Юн и на его ладони загорелся магический огонь. Он уже давно горел желанием проучить юного зазнайку, который, по его мнению, слишком высоко задирал свой безродный нос.
Несмотря на все нападки и издевательства из-за примеси демонской крови, Ксиабо держался независимо и ни перед кем не склонял голову. Вдобавок он был одним из лучших учеников и открыто гордился этим.
— Старший соученик! Это моя вина! Прошу вас, не наказывайте Ксиабо, он всего лишь последовал за мной! — в отчаянии закричал Лей и, чтобы упредить удар, схватил юношу за руку.
Фа Юн не желал Лею зла, но он был зол и не сумел вовремя остановиться. Магический кулак с такой силой ударил хрупкого мальчика, что он как подрубленное деревце рухнул на землю.
Из горла Ксиабо вырвалось нечто среднее между рычанием и воплем отчаяния, и он набросился на своего давнего обидчика.
Видя такое дело, тут же набежали любопытные, но их ждало разочарование. Фа Юн не столько дрался, сколько сдерживал напор взбесившегося подростка, и этому была своя причина.
Как только юноша почувствовал приближение императорской стражи, он сразу же схватил обоих мальчиков и вместе с ними шагнул в портал, созданный Леем. Вопреки обыкновению, он почему-то не закрылся, хотя обычные порталы держались не более трёх-пяти минут.
***
Кецалькоатль, занявший трон после исчезновения Золотого императора, старался показать себя мягким и мудрым правителем. При нём Императорский Совет перестал быть декорацией и главы вассальных домов воспользовались случаем; они подали прошение о расширении списка, по которому они имели право пользоваться магией в Золотом городе. Ходатайство было удовлетворено, что, естественно, усилило позиции Кецалькоатля.
Крупные сановники по-прежнему осторожничали, тем не менее кое-кто начал поговаривать, что регент ничем не хуже Золотого императора, а в чём-то даже лучше его, — мол, он не настолько подвержен настроениям и, в отличие от прежнего правителя, прислушивается к словам не только Гуань Джуна. Впрочем, последний редко появлялся на заседаниях Императорского Совета и почти всё время проводил с учениками в Жуцзя.
Правда, придворные быстро подметили, что регент не переносит любых упоминаний о брате — ни хвалебных, ни ругательных. Табу было негласным, но лишь последний глупец не сделал бы нужных выводов, когда неосторожные болтуны стали исчезать один за другим.
***
Между тем война продолжалась. Зевс признал своё поражение, но не оставил попыток захватить Золотой город, причём довольно успешных. Виной тому был тот, кого знали как великого полководца Гуань Чжуна.
Несмотря на китайскую личину Арес оставался самим собой, то есть сыном Зевса и греческим богом войны. Раздираемый сыновним долгом и присягой, данной Золотому императору, тем не менее он добросовестно делал своё дело, и всё же проигрыши следовали один за другим. В действиях Ареса не было явного предательства. Беда была в том, что он в своих планах невольно учитывал потери греческих войск и строил их таким образом, чтобы они были минимальными. Рано или поздно такая тактика привело бы его к полному разгрому и Арес, понимая это, с облегчением сложил с себя обязанности главнокомандующего, стоило Кецалькоатлю лишь заикнуться об этом. Полководец из того был средний, тем не менее защитники Золотого города с большими или меньшими потерями продолжали отбивать нападения греческих войск.
Так было, пока Олимп не сговорился с Асгардом.
Буйные обитатели Вальхаллы, соскучившиеся по битве, устроили китайцам такую кровавую баню, что те не выдержали и побежали.
Наметившийся передел сфер влияния не понравился Тримурти. Впервые за всю историю существования Фандоры они отказались от нейтралитета и выступили на стороне китайских богов.
Войско индийского пантеона оказалось настолько огромным, а многорукие божества, крушащие всё на своём пути, настолько грозными, что олимпийцы не выдержали и запросили пощады.
После долгих и унизительных переговоров Олимп согласился на все условия Тримурти и заплатил громадную контрибуцию в золоте, которая почти полностью исчерпала казну Зевса. Но самой большой потерей греческого пантеона была уступка части земель, богатых потоками природной магии.
Помимо прочего Тримурти потребовали освободить Золотого императора, но Зевс заявил, что не знает где он. Тогда пчёлы, птицы, рыбы и прочие крошечные шпионы, посланные Вишну, исследовали каждую пядь земель Олимпа — в реальности и на Небесах, но тщетно: Золотого императора нигде не было. После этого Вишну в витиеватых выражениях извинился перед хозяином Олимпа и выразил надежду, что тот не держит на него зла.
Конечно же, Зевс был зол, да только ничего не мог поделать. Проигрыш в войне отрезал обитателей Олимпа от основных источников магической энергии, чем низвёл их до состояния малозначительных божков, и это обстоятельство, как ничто другое, выводило из себя самолюбивого громовержца. Поэтому ярость и неспособность что-либо изменить он вымещал на том, кого считал причиной всех своих бед. Некоторое время это давало иллюзию собственной значимости, а затем, по мере осознания, на кого он поднял руку, в его сердце закрался страх.
Мысль об ожидающем возмездии не покидала Зевса ни днём ни ночью, и он начал искать способ, как уничтожить могущественного пленника, причём так, чтобы никто по-прежнему не знал о его местонахождении. До него дошли слухи о том, как Золотой император обошёлся с богиней ночи Ньюктой, и он понял, что его желание осуществимо. Над мойрами[172] никто не имел власти, но они были дочерями богини ночи, а ещё они были теми единственными, кто мог не только уничтожить Золотого императора, но и стереть саму память о нём.
Тем временем Огненная стража, несмотря на запрет Кецалькоатля, продолжала поиски своего создателя.
Арес тоже не переставал искать Золотого императора и тщательно изучал донесения обширной сети шпионов. Круг постепенно сужался, но это не принесло ему радости: след вёл на Олимп. Как только до него дошло известие, что Зевс послал богатые подарки богиням судьбы, Арес понял, что дни Золотого императора сочтены. Он больше не колебался. Презрев привитую ему азиатскую осторожность, он бросился на выручку тому единственному, кого он уважал и чью власть признавал без всяких оговорок.
***
Поскольку Фа Юн был тем самым шпионом, который принёс греческому богу, прячущемуся под личиной Гуань Чжуна, недобрую весть, то юноша счёл за благо скрыться от императорской стражи. Мальчишек он прихватил с собой ради осторожности; ему не понравилось, что Ксиабо узнал коня Ареса, а Лей способен найти их наставника. По длительному сроку существования портала он понял, что мальчик интуитив, то есть тот, кто умеет привязывать переход не к определённому месту, а к предметам и живым существам, что было большой редкостью даже среди богов.
«Где это мы?» — боязливо спросил Лей, когда они оказались в кромешной тьме, и, найдя руку товарища, сжал его ладонь. «Тебе видней!» — отозвался Ксиабо, озадаченный тем, что создатель портала не знает, куда они попали.
