Помимо меча я вручила шолоицкуинтли пистолет и тот, скептически глянув на него[165], сунул его за пояс с золотом, который был его единственной одеждой. От штанов, позаимствованных из гардероба Алекса, он с презрением отказался. Ну и ладно. С моей стороны это был исключительно жест вежливости: шолоицкуинтли в них просто не влезет.

«Если вы закончили, то нам пора выходить», — сладко потянувшись, сообщила двойняшка.

Пояса с золотом на ней не было, он валялся на диване, и я, видя, что Алекс сейчас поднимет бучу, потянула его за собой. «Угомонись! Она не обязана думать о нашем благополучии. Да и того, что есть, хватит нам за глаза и за уши». Дракон не стал лезть в бутылку, но всё же не преминул заметить, что золота много не бывает. Окончательно он успокоился, когда шолоицкуинтли взял пояс двойняшки и повесил его себе на плечо.

Вооружившись мечом, я первой выскользнула из дома и, стоя на террасе, огляделась по сторонам. Вроде бы нет ничего необычного, и всё же меня не покидало тревожное чувство.

Держа в руке всё ту же синюю кракозябру, двойняшка привела нас к небольшой горке у озера и заявила, что придётся ждать, пока нас не заберут. По дороге было всё спокойно, и я не сказать, что успокоилась, но в душе проклюнулась надежда на благополучный исход.

Увы! Когда мы поднялись на вершину горки, раздался глухой гул, и земля под ногами заходила как норовистая лошадь. Раскисшая под утренним солнцем почва покрылась трещинами и вздыбилась холмиками, которых было особенно много около подножия нашей горки. Когда из нор, рассчитанных на гигантских кротов, полезли какие-то твари, стало окончательно ясно, что предчувствия меня не обманули.

В качестве прощального подарка Тонанцин прислала нам каменных баб. Выбравшись наружу, они взяли нашу горку в кольцо и поползли наверх. Двойняшка посмотрела на необычное войско и повернулась ко мне.

— Этот болван Лиланд Бон говорил, что здесь нет магии. Правда, я не могу её призвать, а ты?

— Пробовала, тоже не получается, — ответила я, наблюдая, как она роется в сумке и один за другим перебирает пузырьки. Судя по тому, что некоторые из них надписаны моим почерком, это добро из запасов Лиланда.

— Может, Тонанцин использует силу Единого?

— Думаю, она сумела поднять каменных баб из-за того, что люди использовали их для поклонения силам земли, и они сохранили в себе остаточный заряд магии, — авторитетно заявил Алекс. Он поставил близнецов на землю и, расстегнув на мне куртку, снял пояс с золотом. — Ты тоже снимай, — сказал он, не глядя шолоицкуинтли, и тот мгновенно освободился от лишнего груза.

— Как думаешь, их надолго хватит? — спросила я и Алекс пожал плечами.

— Кто знает.

Он крутанул меч и бросил через плечо, чтобы я не лезла в драку, а смотрела за детьми. Конечно, его слова пришлись мне не по вкусу, но делать было нечего. Как боец Алекс на порядок превосходит меня, так что выбирать не приходится.

Я посмотрела на шолоицкуинтли и забеспокоилась; мне показалось, что он как-то усох и сгорбатился. Такое ощущение, что он вот-вот превратится в пса. Чёрт, как не вовремя! Ведь я так рассчитывала на него.

— Нэхуель! — окликнула я шолоицкуинтли, и тот вопросительно посмотрел на меня.

— Если ты снова превратишься в пса, пожалуйста, присмотри за мальчиками. Я должна быть уверена, что с ними ничего не случится. Могу я положиться на тебя?

В глубине чёрных глаз мелькнул кровавый огонёк, и шолоицкуинтли согласно кивнул. Вот и славно! Надеюсь, тылы будут надёжно прикрыты и в случае чего мне не придётся воевать на два фронта.

— Ну-ка, дай! — я выхватила у двойняшки сумку и быстро перебрала её содержимое.

Ритрум, аделиз, жед, акора, зум-там, абедор… стоп! Лиланд говорил, что соединение жеда и абедора способно испарить даже камни. Одна беда, я не знаю, в каких пропорциях берутся компоненты и, вообще, как готовить зелье. Ладно, не беда! Я сунула пузырьки в карман. Если припечёт, солью их вместе, а там будь, что будет.

Менгиры продолжали приближаться, и тогда у меня возник вопрос, каким образом отбиваться от них, — ведь это были даже не статуи, а грубо отёсанные каменные столбы с едва намеченными анатомическими подробностями мужчины или женщины. Рубить каменных баб мечом, тем более обычным, глупо по определению, только сломаешь клинок и все дела. Похоже, Тонанцин не собирается с нами воевать; ей это не за чем, она просто задавит нас каменными бабами, громоздя их одну на другую. Мы с Алексом переглянулись. Видимо, та же мысль пришла и ему в голову.

Я с надеждой глянула на двойняшку — она была совершенно спокойна. Похоже, её совершенно не интересует ожидающая нас участь. Ну, конечно! Ей-то чего беспокоиться! Она же богиня. В бесплотном виде она упорхнёт на Фандору и там возродится вновь. А вот мы, превратившись в раздавленную лепёшку, отправимся в загробный мир и больше белого света нам не видать.

Нет, я не дам восторжествовать ни Тонанцин, ни Алконост! Невзирая на крик Алекса, я не столько спустилась, сколько скатилась вниз и, вспарывая землю мечом, замкнула горку в круг. Немного выше я нарисовала второй круг, а затем третий. Алекс втащил меня на верхушку горки и, встав рядом с ним, я запела.

Окружающий мир вибрировал от моей песни без слов. Переливы звуков — от глубокого рычания до невыносимо высоких нот вызывали боль даже у меня. Для тех, кто находился рядом, мой голос был настоящей пыткой. Шолоицкуинтли держал Алконост, не давая ей приблизиться ко мне; близнецы заходились от плача; скорчившийся над ними Алекс, прижимал мальчиков к себе, стараясь закрыть им ушки; я видела его искажённое болью лицо и сверкающий яростью взгляд, что ранил меня не хуже ножа, но останавливаться было нельзя. Простите, мои дорогие, вы должны потерпеть! Ещё немного! Ещё чуть-чуть, и скоро это кончится!

Когда воздух заледенел и сгустился настолько, что им стало трудно дышать, я покрепче утвердилась на земле и направила меч в небо. Ну давай, мой хороший, вернись ко мне! Хватит уже вредничать! Я прогнала тебе не со зла, а по детскому недомыслию. Ну?! Дай мне прежнюю силу или я прокляну тебя!

Магический поток, пройдя по мечу, ударил с такой силой, что у меня клацнули зубы. Ощущения были точно такие же, как в детстве, когда я съехала с верхушки трёхметрового стога и, оказавшись в свободном полёте, с размаху приземлилась на задницу.

В общем, боль была настолько адская, что на какое-то время я потеряла сознание, но это такая ерунда! Утерянное волшебство наконец-то вернулось, и радость от осознания этого ударила мне в голову не хуже шампанского. Это было чистое, ничем не замутнённое счастье, какое посещает нас только в раннем детстве.

Всё ещё в состоянии блаженства я повернула голову и с благодарностью глянула на Алекса — он не дал мне упасть, когда мне поплохело, да и сейчас крепко держал за локоть; другой рукой он придерживал капюшоны близнецов, не давая им разбрестись. Слава богу! С Егоркой и Ильюшкой всё было в порядке. На мой признательный взгляд Алекс ответил скупой улыбкой и сердце без остатка затопила нежность. Муж мой, моя опора и надёжа! Как же я люблю тебя!

— Ты как? — пробился к сознанию озабоченный голос Алекса.

— Как в сказке! Теперь нам сам чёрт не брат.

С превеликими трудами я вынырнула из состояния эйфории и, высвободившись из руки Алекса, глянула на приближающихся каменных баб. Так, пора действовать! Скоро они ступят на черту, которая должна стать нашей первой линией обороны.

Меч вошёл в землю, и я стиснула зубы, чувствуя сопротивление стихии. Оно и понятно, — ведь земля находится в ведении Тонанцин.

Борьба шла не на жизнь, а на смерть и всё же, как я ни старалась, мне не удавалось взять верх над старой ведьмой. Самое неприятное, вскоре я заметила, что Тонанцин тянет из меня магическую энергию, а это уже никуда не годится. К счастью, тут вмешалась двойняшка. Она подошла и после некоторой заминки положила ладонь на моё плечо.