– Пожалуйста, – хмыкнув, ответила я. – Что бы я ещё помнила свой подвиг.

– Не помнишь? – оживилась Кэт. – Меня подстрелили, и ты притащила меня в госпиталь, хотя тебе самой здорово сожгло спину. Врачи удивляются, как ты вообще не потеряла сознание, да ещё пёрла меня в такую даль. Правда, не помнишь? Видимо у тебя эта… – она наморщила лоб, – ну, что-то типа магнезии.

– Амнезия, ты хотела сказать.

– Ну да! Она самая.

– Неуч! – проворчала я. – Простых слов не знаешь.

– Я же не училка, мне по барабану что амнезия, что магнезия, – ухмыльнулась Кэт и с заговорщицким видом склонилась к моему уху. – Зато у меня есть классная травка. Если хочешь, вечерком курнём.

– Марихуана?

– Она самая.

– Господи! Где ты умудрилась достать марихуану?

– Тсс! – Кэт зажала мне рот и опасливо глянула на дверь. – Лечащий врач из наших. Услышит про травку, мигом выпрет отсюда.

– А где мы? – поинтересовалась я, когда она убрала ладонь.

– В миссии «Врачи без границ», так что спецы здесь приличные, не чета местным чуркам.

– А чурки у нас кто?

– Ну, ты даёшь! – Кэт озабоченно нахмурилась. – Да, подруга! Здорово тебя долбануло! Пожалуй, стоит позвать врача. Пусть он пришлёт мозгоправа.

Я поймала её за руку.

– Не надо! Просто расскажи, что было.

Кэт с сомнением посмотрела на меня, но снова села на стул.

– Ладно, на чокнутую ты не похожа, может, обойдётся.

Она откинулась на спинку стула и зорко вгляделась в моё лицо.

– А ты что помнишь?

– Пальмы. Море. Загорелые мужчины и женщины… в шортах и ярких рубашках. Номер в гостинице… так себе, далеко не такой, как на картинке. Дело к ночи. Из-за перелёта и разницы во времени выбилась из суточного режима. Устала, как собака собачья. Только было уснула, как вокруг загрохотало. Я ещё подумала, что это гроза, но тут раздались автоматные очереди…– отрывисто перечислила я нахлынувшие воспоминания. –  Всё, можешь не рассказывать. Я вспомнила, мы в Египте.

Я действительно всё вспомнила, хотя в моей настоящей жизни ничего подобного не было. Оно и не могло быть, – ведь это альтернативный вариант. Не будь Лиланда Бона, решившего всучить моим родителям новый мир (думаю, он открыл его с подачи Золотого императора), я бы осталась на Земле, и тогда случилось бы то, что должно было случиться.

Шива сказал, что в мире смертных нет ничего предопределённого, тем он и интересен. Конечно, это не отменяет того, что одни события более вероятны, чем другие. Думаю, в моём случае поездка была предопределена. Виной всему географичка, которая собралась на отдых в Египет, но у неё заболела мама. Она два дня бегала за мной и со слезами уговаривала купить у неё горящую путёвку. Щепетильная зараза отказалась от денег, мол, ей нечем отдавать долг. Думаю, я бы со стопроцентной вероятностью полетела вместо неё.

– Не совсем. Мы в Ливии, – перебила Кэт мои воспоминания о будущем, которые я прогуляла, болтаясь на Фандоре.

Плохо дело! Насколько я припоминаю, в Ливии сейчас бардак.

– Сколько мы здесь?

– Дней десять… или больше? Точно не помню, нужно спросить у народа.

– Ты связалась с нашим посольством?

– Нет, а надо? – осведомилась Кэт, озабоченно разглядывая ногти с ободранным чёрным лаком.

– Тогда как мы будем выбираться отсюда, не имея документов?

– Не парься! Как-нибудь выберемся, – последовал беспечный ответ.

Кэт действительно не «парилась» и, засунув палец в рот, со вкусом обгрызала заусеницу. Я вздохнула. Что с неё взять? Дитя цветов. Хиппи неистребимы. Это же так удобно – жить сегодняшним днём и не думать о том, что будет завтра.

Раны Кэт были не тяжёлыми и быстро заживали. Моя спина жутко болела, но врач сказал, что я уникальный экземпляр (знал бы он насколько!) и он впервые видит, чтобы при таком страшном ожоге обошлось без пересадки кожи.

После недельного лежания на животе корка сошла и на месте ожога появилась нежная кожица. Кстати, подарок феникса никуда не делся. Так что на спине у меня по-прежнему красовался огненный рисунок крыльев – к зависти Кэт и восторгу медперсонала и прочих зевак, которые прознали о необычной татуировке и периодически ломились в нашу палату. Особенно не было спасу от подростков мужеского пола. Видимо, я им заменяла порножурнал.

Народу, нуждающегося в медицинской помощи, было много, так что врач сказал, чтобы мы долечивались у себя на родине. Умник! На родину ещё нужно попасть. Оказалось, что наше посольство в Ливии перебазировалось в Тунис.

В общем, врач предупредил нас о выписке и, как назло, именно этим вечером явились нежданные визитёры. Когда в коридоре раздались громкие мужские голоса, мы с Кэт обменялись тревожными взглядами. Она встала и, приоткрыв дверь, выглянула в коридор. В руке у неё был нож. Интересно это тот же самый, которым она прирезала моих насильников? Похоже, что да. Судя по виду, нож не простой, а из разряда боевого оружия.

– Кто там? – спросила я, хотя крики и заполошный женский визг уже всё сказали.

– Бандиты, – Кэт плотно закрыла двери и повернулась ко мне. – Ирка, ты как? Нам придётся бежать и срочно. Похоже, ищут именно нас.

Не спрашивая, почему она так решила, я сползла с кровати.

– Помоги одеться.

Голова кружилась; от прикосновения одежды, выданной больницей из благотворительных пожертвований, у меня вызвездило перед глазами, но я превозмогла себя и направилась к окну. Чёрт, высоко! Нам хана, если переломаем ноги.

Держа нож наготове, Кэт направилась было к двери, но я её удержала.

– Нет! Нужно дать им войти. Стоит убить одного, и они откроют огонь, – сказала я вполголоса и кивнула на кровать. – Ложимся! Когда они войдут, постарайся как можно убедительней изобразить испуг.

Кэт посмотрела на меня широко раскрытыми глазами.

– Изображать? Ещё немного и я наложу в штаны, – сказала она жалобным голосом.

– Не ври! Ты же убила охранников и даже глазом не моргнула.

– Так это было под влиянием этого… как его? Ещё фильмец есть такой. Вспомнила! Адреналин называется!

За неимением другого оружия я взяла настольную лампу.

– Не нервничай! Обещаю, мы прорвёмся.

Неожиданно Кэт бросилась ко мне и, отобрав лампу, вложила нож в мою ладонь. Удивлённая, я посмотрела на неё.

– Не нужно, я справлюсь без ножа.

– Нет, оставь его себе! Что-то мне подсказывает, что так у нас будет больше шансов, – сказала она и, улегшись на кровать, до подбородка накрылась одеялом.

– Спасибо.

Я сжала пальцы. Действительно боевое оружие; шершавая рукоять, тёплая от прикосновения Кэт, лежала как влитая. Надеюсь, уроки Фандоры не прошли даром и мне удастся оправдать оказанное доверие.

Тем временем шум и голоса приближались. Наконец дверь в палату с грохотом распахнулась, вспыхнул свет и после мгновенной тишины раздался грубый голос. Судя по едким интонациям, он сказал про нас какую-то гадость, что подтвердило дружное мужское ржание. Я открыла глаза и, сохраняя на лице испуганно-недоумённое выражение, приподнялась на локтях. Как и было задумано, одеяло при этом сползло вниз, выставив на всеобщее обозрение мою обнажённую грудь.

«What you need?» – пробормотала я на английском и про себя кровожадно усмехнулась. В палате было полно мужчин, и все они, притихнув, во все глаза смотрели на меня.

Наконец вожак поднял руку и что-то резко выкрикнул. Похоже, он хотел быть первым. Что ж, его желание исполнилось – он был первым, кому я перерезала горло.

Когда с теми, кто находился в палате, было покончено, я выскочила в больничный коридор. Кэт мчалась следом. Неожиданно передо мной возникли двое бородатых абреков с автоматами.

Несмотря на голую грудь, вряд ли я выглядела моделью с картинки: слишком уж много крови было на мне. Тем не менее мужики отчего-то замешкались – может, сыграло то обстоятельство, что у меня не было огнестрельного оружия. Зато оно было у Кэт и, в отличие от меня, она умела стрелять. Оглушительный треск выстрелов и бородачи как в замедленной съёмке начали оседать на пол.