Несмотря на угрызения совести, у девушки вырвался смешок.

– Извините, – сказала она, сделав вид, что закашлялась. – Мистер Бон, если хохотушка вам не нужна, могу я взять её себе?

Маг согласно кивнул, но предупредил, чтобы она к ней не привязывалась, мол, фантом в любое время может рассеяться.

– Не думаю, что я к ней привяжусь. К тому же ваша тварюшка не более чем игрушка, – ответила Ирина.

«С меня достаточно привязанности к моим паладинам», – добавила она про себя, а вслух поинтересовалась, нужно ли кормить гомункулуса. Оказалось, что нужно. Фантом нуждался во всём том же, что и настоящая хохотушка.

Заинтересовавшись, девушка начала расспрашивать мага, чем фантом отличается от существа, состоящего из плоти и крови, и тот прочитал ей увлекательнейшую лекцию, которая из-за демонстрации на примерах растянулась на целый час.

Поскольку рыбак рыбака видит издалека, Ирина сразу же поняла, что имеет дело с превосходным преподавателем, который к тому же знает и любит свой предмет. Решив, что грешно упускать такую возможность, она спросила мага, не возьмёт ли он её к себе в ученицы.

Лаборатория разрослась и дел в ней было невпроворот, так что Лиланд подумал и согласился. Когда маг заявил, что занятия начинаются на следующий день, ровно в шесть утра, девушка, устрашённая ранним подъёмом, бросилась к Чантико. Найдя её, она попросилась с недельку пожить в Лягушачьей Заводи – исключительно для того, чтобы привыкнуть к новому распорядку дня.

Ну а где неделя, там и другая, а за ней третья и четвёртая.

Видя, что дочь не спешит возвращаться домой, Вифания послала за ней слугу.

Когда Ирина уехала, супруги Бон вдруг поняли, что им остро её не хватает. Во-первых, на мага свалилась дополнительная работа, которая отвлекала его от новых экспериментов. Во-вторых, он так привык к присутствию внимательной слушательницы, что на первых порах не сразу спохватывался, что разговаривает сам с собой. Чантико просто скучала по девушке и, глядя на пустующее место за столом, всё чаще ловила себя на мысли, что в доме не хватает детей, которых у них с Лиландом никогда не будет. Чтобы отвлечься от грустных мыслей, она бродила по поместью и придиралась к слугам, выискивая огрехи в их работе. Когда угрюмый истопник, которого она допекла придирками, стиснул рукоять колуна, ей стало ясно, что пора заканчивать с домашним деспотизмом.

Тогда Чантико, вопреки уговору, среди бела дня вторглась в лабораторию Лиланда. «Дорогой, делай, что хочешь, но чтобы к вечеру Сирин была у нас», – потребовала она в ультимативной форме, и чтобы привлечь внимание мужа швырнула в него гроздь огненных шаров.

«Хорошо, дорогая!» – рассеяно отозвался маг и, погасив женины зажигалки, взялся за дубину. Подойдя к здоровенному каменному детине, который сидел на полу и, раскачиваясь, утробно стонал, он размахнулся и со всей силы ударил его по голове. Тусклые глазки существа съехались к переносице, а затем на его грубо вытесанном лице проступило блаженное выражение.«Спасибо, хозяин, теперь Шабе хорошо», – прогудел благодарный тролль. «Вот и славно», – кивнул маг и, положив дубину на прежнее место, подошёл к Чантико, которая внимательно наблюдала за его действиями.

– Не нервничай, моя любовь, ты получишь Сирин, – сказал он с нежностью во взгляде и, склонившись, поцеловал жену.

– Что ж, тогда пойду, не буду тебе мешать. Приготовлю что-нибудь вкусненькое на обед. Надеюсь, ты провозишься не слишком долго?

– Нет, я уже скоро заканчиваю. Так что приду сегодня пораньше.

– Люблю тебя, – сказала повеселевшая Чантико и ускользнула из объятий мужа, когда он вознамерился задрать ей юбку. – Не шали, Лягушонок! Ты же знаешь, я не сторонница того, что Сирин зовёт перепихонами, – игриво добавила она и шлёпнула его по рукам.

– Ну и зря, – вздохнул маг, который не имел ничего против спонтанного секса.

***

Согласно воле пославшей его жены Лиланд Бон явился к Вейсам и потребовал вернуть ему ученицу.

Когда Вифания показала ему дулю (естественно, словесную, она же была воспитанной дамой), маг достал громаднейший свиток, завизированный им и ученицей. Это был договор на двухлетнее ученичество Ирины. По удивительному стечению обстоятельств его действие заканчивалось ровно в тот же день, что и срок заключения Алконост в шкуре смертной.

Опираясь на постулаты фандорийского законодательного права, в котором Лиланд Бон был большой дока, поскольку неоднократно судился с кредиторами и родителями обесчещенных им девушек, то он в два счёта доказал, что вправе забрать своё имущество, к которому ученик приравнивался на всё время учёбы.

Поскольку в качестве неустойки значилась приличная сумма в золоте, Вифания поморщилась. Несмотря на то, что её муж был Золотым императором, денег в их семье не прибавилось; он по-прежнему выдавал ей ту же сумму на ведение хозяйства, а просить больше ей не позволяла гордость.

После ожесточённого торга стороны договорились, что Сирин Вейс, известная также как Ирина Боголюбова, поживёт с родными ещё три дня, а затем вернётся к Бонам. Заодно в договор внесли пункт о том, что девушка обязана навещать родителей каждые два месяца и жить у них не меньше недели.

Дополнение пришлось Ирине не по вкусу, но она промолчала, не желая огорчать мать. К тому же её радовало то обстоятельство, что большую часть времени она не будет видеть Алконост.

Три дня совместной жизни сестёр прошли бурно. Они успели не только передраться, но и подпортить друг другу шкуры.

Для начала Алконост чуть было заживо не сожгла Ирину, но та вовремя проснулась и успела выскочить из пылающей постели; к своему счастью, она отделалась лишь лёгкими ожогами.

Месть последовала сразу же. На следующую ночь уже Ирина провела рейд против сестры; она напустила на Алконост целое полчище клопов. Облепленная присосавшимися кровопийцами, та вылетела из комнаты и завизжала так, что у сбежавшихся слуг от её вопля заложило уши.

Как только выяснилось, что насекомые под специальной магической защитой и так просто от них не избавиться, Вифания бросилась разыскивать другую дочь.

Не сразу, но поиски увенчались успехом, хотя Ирина постаралась и найти её было нелегко. Когда клопы отпали, она глянула на оцепеневшую сестру и расплылась в улыбке. Испещрённая многочисленными укусами, та выглядела настолько жалко, что она почувствовала себя отомщённой.

Естественно, Алконост окончательно взбесилась и набросилась на неё с кулаками.

Это была настоящая сестринская драка. С визгом и воплями близняшки с увлечением пинались и таскали друг друга за волосы, причём ни одна из них даже не вспомнила о магии. Впрочем, Алконост больше не подчинялась магия богов, и всё же она лучше сестры справлялась с магическими приёмами, доступными смертным.

«Святые Небеса, какое позорище!» – Вифания поначалу прикрыла глаза рукой, чтобы не видеть творящегося безобразия, но затем решила, что за драчуньями нужен пригляд. Когда одна из дочерей в пылу драки осталась с голым задом, она не выдержала и засмеялась.

Пострадавшей была Ирина.

– Отцепись, пиявка! – рявкнула она и, оттолкнув сестру, сердито посмотрела на мать. – Смешно, да? Ну, конечно! Будь я на твоём месте, тоже умирала бы со смеху; две великовозрастные дуры, а дерутся точно малые дети.

– Извини, – пробормотала Вифания. – Нет, нет! Я смеюсь не над тобой, – она прижала ладонь ко рту, стараясь подавить неуместный приступ смеха. – Дорогая, сзади у тебя неприлично большая пробоина. Подойди, я починю твои штаны.

– Нет, сначала я! – опередив сестру, Алконост бросилась к матери. – Ты обещала убрать сыпь!

– Отвали, я первая! – не сдавалась Ирина.

– Успокойтесь, девочки! – взяв дочерей за руки, Вифания развела их по обе стороны от себя. – Стойте смирно! Не спорьте, я помогу вам обеим.

Сёстры злобно посмотрели друг на друга, но не сдвинулись с места. Довольная послушанием дочерей Вифания призвала домашнюю магию и в два счёта убрала следы укусов с Алконост и починила пижамные штаны Ирины.