Во-первых, служанка являла собой образец невиданной чистоты. Тщательно причёсанная и вымытая она буквально хрустела от переизбытка крахмала в отутюженном коричневом платье и снежно-белом фартуке. Во-вторых, она молчала как рыба и не отрывала взгляд от пола, что само по себе было уже необычно. Распущенная девка никогда не робела; мало того, она не упускала случая нахамить хозяину.

Да и в самой атмосфере дома было что-то не так. Лиланд с подозрением принюхался. Он больше не ощущал привычных ему запахов. Не было и привычной ему тишины. Отовсюду доносился стук многочисленных молотков, размеренное жужжание пил, ровный гул мужских голосов, прерываемый весёлым женским смехом. Последнее особенно его удивило. Женщины, что встречались ему в поместье, были угрюмыми и никогда не смеялись.

Борясь с сильнейшим головокружением, он сел. В воздухе пахло известью, свежеструганным деревом, олифой, щёлоком и множеством других запахов, которые обычно сопутствуют капитальному ремонту и генеральной уборке. Тем не менее над всем этим главенствовал аромат чудеснейшей стряпни.

«Вифания!» – счастливо улыбнулся Лиланд и тут на него пахнуло едва уловимым запахом крови. Этого оказалось достаточно, чтобы он сразу всё вспомнил. Увидев, что Люсиль идёт к нему, до смерти перепуганный маг вжался в спинку дивана и выставил перед собой руки. «Нет! Нет! Не подходи! Я этого больше не вынесу!» – забормотал бедняга. Ослабевший от потери крови и сильнейших переживаний, он снова потерял сознание.

«Вот ведь незадача! – расстроилась Люсиль. – А я так старалась, готовя свой лучший десерт». Поставив поднос, она села на диван и положила на колени голову Лиланда, а затем не глядя протянула руку. К ней тут же подскочила служанка – девушка была из новеньких – и положила гребешок на её ладонь. «Спасибо, Элиза», – чинно поблагодарила Люсиль. Не замечая того, она копировала хозяйские интонации Вифании. «Ничего, милый, скоро ты ко мне привыкнешь, так привыкнешь, что не сможешь жить без меня», – пообещала она и сдержала своё слово.

Поначалу Лиланд её дичился, но Люсиль была терпелива и как Чантико прекрасно умела ладить с мужчинами, – ведь она была богиней домашнего очага. Спустя месяц маг уже сердился, когда она опаздывала или отговаривалась делами в поместье Вейсов.

Кончилось дело тем, что он потребовал, чтобы она насовсем переселилась к нему и когда получил отказ, перешёл к решительным мерам.

При полном параде Лиланд Бон заявился к Вейсам и официально попросил руки Люсиль. Тут уж она не смогла устоять и ответила согласием, хотя видела, что хозяева недовольны и не хотят, чтобы она уходила.

Чтобы не нагнетать обстановку, Люсиль в образе Чантико поговорила с Золотым императором и убедила его, что это любовь, а не желание сбежать от его семьи. Впрочем, она несколько покривила душой. Война с Алконост грозила перейти в горячую стадию, и она боялась, что мстительная дочь императора что-нибудь сделает Лиланду.

Богиня действительно полюбила смертного человека, причём полюбила так, как никого раньше не любила. Прежде чем уйти от Золотого императора, она спросила, как ей справиться с постоянным чувством тревоги за жизнь любимого, но тот лишь пожал плечами. «Люди смертны, нянька. Привыкай к мысли, что ты однажды потеряешь его», – последовал ответ, отчего она несколько дней ходила сама не своя. Чантико не хотела терять Лиланда, но не смела просить о его бессмертии, зная, что император всё равно откажет – слишком уж сильна была его неприязнь к детской любви Вифании.

Печалясь о будущем, Чантико страшно баловала Лиланда и исполняла малейшие его капризы, отчего тот совсем распустился и делал всё, что хотел, наплевав на все запреты богов, включая запрет на создание живых существ.

Целыми днями маг пропадал в лаборатории, разросшейся до неимоверных размеров, а вечером спешил к жене. Он не жалел о женитьбе, – ведь Чантико олицетворяла для него всех женщин на свете и не потому, что могла принять любой угодный ему облик – любовь пришла и к нему.

Выйдя замуж, Чантико отказалась от образа кухарки Люсиль Кром, полноватой женщины в возрасте, чья красота осталась в прошлом. Теперь это была стройная изящная леди экзотичной внешности, спокойная и неулыбчивая по характеру.

Новоявленная миссис Бон рьяно взялась за дело. Спустя месяц поместье было уже не узнать. Будто по волшебству (скорей всего, так оно и было), восстали из небытия роскошные парки: с цветниками, фонтанами, скульптурами и прочими излишествами, созданными фантазией ландшафтных архитекторов. Древний замок тоже обрёл прежнюю новизну и величие, ведь магия богов могла творить настоящие чудеса. Над центральной башней теперь развевался чёрно-красный флаг с большой золотой звездой, говорящий о том, что хозяин поместья потомственный дворянин и маг.

Сказать, что в Лягушачьей Заводи воцарился идеальный порядок, значит ничего не сказать. Единственно, что нарушало прекрасный пейзаж – это болота с лягушками, благодаря которым поместье все эти годы держалось на плаву. Как ни пыталась уговорить Чантико мужа, тот был непреклонен. «Лягушки были, есть и будут», – таков был его ответ на все её происки и подходы. Так что Чантико смирилась, правда, ненадолго, как выяснилось впоследствии.

Слуги в поместье Бонов тоже прослыли одними из лучших. Нет, Чантико не выгнала старых работников. После свадьбы она собрала их всех и объявила, что кто хочет, тот может уйти. Вот только никто из них не ушёл. Потом уже народ шептался, что это она сама не дала им уйти, желая наказать за пренебрежительное отношение к хозяину.

К счастью для слуг, Чантико подражала Вифании не только в одежде, но и в манере поведения, зная, что это нравится Лиланду. Иначе им пришлось бы туго. Раньше у богини был короткий разговор с провинившимися слугами. Она их просто убивала. Ну а так дело ограничивалось выговором или поркой на конюшне. Правда, бывали и более жёсткие наказания. Когда конюх изнасиловал юную садовницу, то за минутное удовольствие ему пришлось заплатить головой.

Тем не менее миссис Бон, невзирая на суровый нрав, прослыла справедливой хозяйкой и в случае беды или крайней нужды к ней безбоязненно обращались за помощью, зная, что она не откажет. К тому же она была искуснейшей повитухой, поэтому с её появлением в поместье не умерла ни одна роженица или младенец.

Несмотря на благодеяния Чантико, слуги трепетали перед ней и боялись вызвать малейшее её неудовольствие. Она воспринимала это как должное и в душе презирала людей, считая их ничего не значащими букашками – за исключением одного, своего ненаглядного красавца-мага, с которым она была сама покладистость и доброта.

В общем, супруги Бон жили душа в душу. Лишь в одном у них не было согласия. Чантико, к великому огорчению Лиланда, терпеть не могла лягушек и, выбрав момент, когда его не было дома, довершила дело, начатое Мушкой. Поскольку, в отличие от дракона, у неё было куда больше возможностей по части испепеления, то маг, обнаружив небольшой вулкан на месте болот, орал на жену так, что слуги думали, что она не выдержит и присовокупит его к нежно любимым квакушкам. Но всё обошлось. Чантико поплакала, Лиланд успокоился. Правда, он ещё целую неделю выдерживал характер и обходил стороной супружескую спальню.

Как умная женщина, Чантико не стала браниться. Желая помириться с мужем, она поманила его обещанием устроить ему ещё один сеанс с кровопусканием, с которого началось их близкое знакомство. До этого она специально медлила, понимая, что воспоминания ещё слишком свежи и он откажется. Затем она заметила, что его взгляд всё чаще останавливается на диване в гостиной, и возликовала, поняв, что он созрел для жертвенного секса.

Правда, когда она перестала ходить вокруг да около и озвучила своё желание, Лиланд фыркнул и заявил, что даже под страхом смерти не согласится участвовать в дикарском обряде. Чантико лишь улыбнулась, зная, что даже боги не в силах преодолеть соблазн. Однажды испробовав тот запредельный восторг и ужас, которые она дарила своим избранникам, все они вновь оказывались на жертвенном камне.