Кормчий упрямился, моя дурная сестра орала на него, но тот стоял насмерть, соблюдая инструкцию по переправе, мол, живым нельзя и всё тут.

Судя по тому, как тяжело шлёпнулся мешок с золотом, моя перевозка обошлась двойняшке недёшево. «Забирайся!» – рыкнула она, злая как чёрт. Видя, что я того и гляди нырну в Стикс, она схватила меня за шкирку и бросила в лодку. От удара о дно перед глазами сразу же вызвездило, но я, к собственному удивлению, не потеряла сознания. Видимо, она поставила какую-то магическую примочку, которая не давала мне отключиться.

Во время переправы Харон попробовал было заговорить со мной, но Алконост приставила меч к его горлу и велела ему заткнуться. Что он и сделал, правда, с явной неохотой. Не знаю, всегда он такой или злился на нас, но старик с ожесточением колотил проклятые души, что пытались залезть в лодку. Бедняги! Впрочем, я чувствовала себя не лучше, чем призрачные страдальцы, бултыхающиеся в Стиксе.

Когда мы выбрались из лодки, двойняшка толкнула меня в спину. Идти по каменистой неровной почве и для здорового человека то ещё удовольствие, что уж говорить про меня. Кончилось тем, что в самом конце пути ей всё же пришлось тащить меня на себе. Так ей и надо! Нефиг распускать руки!

Пусть короткая, но передышка пошла мне на пользу. «На этом исчадье ада всё заживает как на собаке», – говаривала моя липовая бабушка, и это правда. Стоило промыть рану водой, и она затягивалась прямо на глазах[1]. Так что, когда двойняшка бросила меня на землю, я уже более или менее очухалась и даже сумела самостоятельно подняться.

– Где это мы? – спросила я, обнаружив поблизости громадный провал в земле, похожий на газопроводную трубу, уходящую вертикально вниз.

– У Тартара, – соизволила ответить двойняшка.

– Тартар? – я напрягла мозги, вспоминая, что мне известно об этом месте помимо названия. Вроде бы Зевс запихал туда титанов. Правда, не помню, чем именно они ему не угодили.

– Зачем ты приволокла меня сюда?

Я знала зачем, но не могла молчать, благо челюсть уже болела не так зверски.

– Заткнись! Скоро узнаешь!

А затем привели миссис Вейс и двойняшка поставила мне ультиматум: либо я прыгаю в Тартар и тогда она её отпустит, либо она сбросит туда нас обеих.

«Пусть прыгает или я прикончу вас обеих», – твердила она как заведённая, не слушая уговоров миссис Вейс, которая поначалу взывала к нашему родству, а затем уже просто умоляла меня отпустить.

Примечательно, что я стояла у самого края жуткой дыры – малейший толчок и всё, но нет; зачем-то двойняшке было нужно, чтобы я прыгнула сама.

Даже не знаю, почему я упрямилась. Ведь знала, что в любом случае мне не уйти отсюда живой и тем не менее. Нет, я не цеплялась за жизнь. Скажи Алконост, чтобы я умоляла её о пощаде, и я бы прыгнула, не колеблясь.

Думаю, мной руководили гнев и жажда мести. В конце концов, факт остаётся фактом. Мать бросила меня на произвол судьбы, так какого чёрта я должна жертвовать жизнью ради её спасения?

Всё переменилось в том момент, когда миссис Вейс толкнула Алконост в Тартар и следом прыгнула сама. Смех и грех, но я прыгнула за ними из-за ревности. В тот момент в самоотверженном поступке матери я увидела не желание спасти меня, а то что она предпочла мне сволочную сестру.

Как и следовало ожидать, в распроклятом Тартаре было темно, как в заднице негра. Тем не менее, когда я пролетала мимо неё, миссис Вейс ухитрилась схватить меня за запястье и затормозила наше совместное падение. Хорошо, что она поймала меня за здоровую руку, иначе я бы отрубилась.

– Сирин! – позвала миссис Вейс. – Постарайся представить, что под ногами не воздух, а твёрдая субстанция. Это действительно не воздух, это эфир – первичная материя мироздания, которая может принять любую форму. Главное, не сомневаться, ты поняла?

Конечно, я ничего не поняла, но, напрягши воображение, представила, что стою на крыше многоэтажки. «Крыше, крытой рубероидом, – добавила я про себя, – и швы между полосами залиты гудроном. Чёрный, блестящий он плавится на солнце и начинает вонять. Я принюхалась. Верно! Это его запах. А вот и твёрдая поверхность под ногами. Слава чудесам магии!

– Ура! Получилось!

– Молодец! – похвалила меня миссис Вейс и поинтересовалась: – Дорогая, там найдётся местечко для меня?

– Да! Спускайтесь, я вас подстрахую, – более или менее внятно просипела я.

Островок безопасности, созданный мной, дал нам необходимую передышку и, главное, надежду на спасение. «Фу!» – облегчённо выдохнула миссис Вейс и на её ладони вспыхнул огонёк. В его свете мы увидели такое, что обе шарахнулись прочь. Счастье, что не свалились с импровизированной крыши, которая оказалась куда меньше, чем я думала.

«Кто это?» – спросила я, вцепившись в руку миссис Вейс. «Гекатонхе́йр», – шепнула она, сжимая мою ладонь, и, обращаясь к чудовищу, добавила светским тоном:

– Здравствуйте, мистер Эгеон[2]. Как поживаете?

– Да, вроде неплохо, – в унисон прогудели разнокалиберные головы. Все они были на одно лицо, эдакие голубоглазые симпатяшки с классически правильными чертами.

К чему крепились кошмарная гроздь голов, было толком не рассмотреть, но объёмы сборной шеи впечатляли. Страшно представить, какого размера это чудовище, если некоторые из голов с меня размером.

– Мы тут с дочерью проходили мимо и решили к вам заглянуть, справиться о вашем здоровье, – заявила миссис Вейс с полным самообладанием.

Нет, классная у меня родительница! Я бы так не смогла. От одного только вида этой твари меня пробирает дрожь, а она, знай себе, ведёт с ним светские беседы. Будь я одна, первым делом схватилась бы за меч.

– Спасибо, кирия[3], здоровье у меня такое, что грех жаловаться, – ответил гекатонхе́йр.

– Что ж, тогда извините за беспокойство. Прощайте, мистер Эгеон, нам пора возвращаться.

Думаю, мы бы мирно расстались с охранником Тартара и ушли, если бы не эта дура, моя сестра.

– Это тебе на закуску! – выкрикнула двойняшка, вылетев откуда-то снизу, и, прежде чем утащить с собой миссис Вейс, отправила меня в объятия чудовища.

Кстати, оно оказалось милосердней, чем она. Я упала на ладонь гекатонхе́йра – как выяснилось, когда во тьме снова вспыхнул свет.

– Спасибо, мистер Эгеон, – поблагодарила я, готовая расплакаться.

– Полно! Не расстраивайся, малышка! В Тартаре не так уж плохо. Во всяком случае, у тебя здесь будет интересная компания, – добродушно прогудел великан.

– А как же расплата за грехи?

– Да, какие у тебя грехи! Так, всякая мелкая ерунда, за которую и наказывать-то грешно.

– Обещаете? – всхлипнула я, не слишком доверяя словам чудовища.

– Э нет! Плакать не надо! Давай-ка я познакомлю тебя с нашим новым узником. Он парень красивый и с женщинами умеет ладить, как никто другой. На то он и бог любви.

– Как его зовут? – вскинулась я.

– Э-э-э… парнишка из новых богов, так сразу не вспомнить. Вроде бы Лотико.

Лотико?! Но ведь мистер Вейс… Золотой император сказал, что простил его! Господи, нашла кому верить! Я судорожно вздохнула, не зная радоваться или печалиться.

– Мистер Эгеон, за что его сослали в Тартар?

– Точно не знаю, но поговаривают, что он соблазнил дочек Золотого императора. Вот тот и разгневался.

Я хмыкнула.

– Обеих сразу?

– Так утверждает молва, – хором проговорили головы. – Правда, Алконост всё время бегает к нему… – они с одинаково выжидательными минами посмотрели на меня, – а вторую я ещё ни разу не видел, – добавили они, не дождавшись моей реплики.

Ну что ж, теперь всё встало на свои места. Алконост видит во мне соперницу, потому и злится. Правда, не думаю, чтобы что-нибудь изменилось в наших отношениях. Не будь Лотико, сволочная сестрица изобрела бы другую причину для ненависти.

Ой! Ладонь великана зашаталась, и я ухватилась за его мизинец.

– Держись, малышка! Нам пора в путь. Даже интересно, чем такая хорошенькая куколка насолила Золотому императору.