Когда я проснулась в третий раз, на дворе по-прежнему стояла ночь, но в небе появилась громадная луна, потому было светло почти как днём.

Дерево к тому времени уже вернулось. Обглоданное жабой оно выглядело жалко, но сочувствия его вид у меня не вызвал. Уверена, что оно людоед. Заночуй мы под открытым небом, и наутро от нас остались бы одни только рожки да ножки, да и то под сомнением.

Гость, который на этот раз разбудил меня, как и птицы, сидел на ветке. Если бы не чешуйчатые лапы вместо ног и кожистые крылья, торчащие за спиной, я бы приняла его за человека. Когда непонятный гибрид оскалил острые зубы, я понадеялась, что это улыбка, и вяло махнула ему – в знак приветствия и добрых намерений. В ответ он скорчил мне такую мерзкую рожу, что я плюнула на дипломатию, в прямом и переносном смысле, и снова пошла спать.

Не имею понятия, что это была за тварь, но очень надеюсь, что не вампир. Если они здесь водятся, то нам придётся туго. Лично я с ними шашни водить не собираюсь, тем более отпаивать собственной кровью, так что пусть себе ищут другую жертву.

Кстати, почему бы не быть вампиру нетрадиционной ориентации, как любят расписывать слэшеры? Тогда нет проблем, подсунем ему Алекса, и пусть себе женихаются, а мы тем временем слиняем куда подальше. С этой мыслью я рухнула на своё место на лежаке, и Дашка тут же сложила на меня руки и ноги. Стоило мне повернуться к Эдику и он, воспользовавшись моментом, проделал то же самое. Вот гады! Нашли себе спальный валик! Не особо церемонясь, я отпихнула их от себя, но никто из моего детского сада так и не проснулся. Только Алекс что-то пробормотал, и тут же снова захрапел.

Естественно, наутро я была никакая. Выдравшись из сплетения рук и ног Дашки и Эдика, я отправилась на разведку и заодно на поиски Алекса. Он проснулся раньше меня и куда-то уже смылся.

Выбравшись наружу, я первым делом посмотрела на дерево. Оно стояло на прежнем месте и вело себя смирно. Во всяком случае, я не заметила никаких поползновений в мою сторону. Выглядело оно уже не так жалко, как ночью, но всё равно следы жабьих зубов были ещё видны. Из сломанных веток и обгрызенных стволов сочилась молочная густая жидкость, похожая на ту, что добывают из каучукового дерева.

Солнце ещё не встало, на улице было холодно и сыро. Интуиция говорила, что «баобаб» днём безопасен и я, чтобы согреться, в темпе обошла его кругом. Теплее особо не стало, зато к онемевшим конечностям вернулась подвижность.

Только я задумалась, где добыть еды и воды, как сверху раздался сдавленный стон. Это был Алекс, и висел он вниз головой. Нет, его поймало не дерево, а тот здоровенный тип, похожий на рестлера, от которого мы вчера сбежали. Он сидел на том же суку, что приглянулся птичкам и вампиру, и держал нашего злосчастного красавчика за ногу, не спуская с меня тёмных страшноватых глаз. Кажется, его зовут Чак Вейс, впрочем, насчёт имени я не уверена. Чаком его звала жена, значит, это может быть уменьшительно-ласкательное от основного имени или вообще домашнее прозвище.

– Здравствуйте, мистер Вейс, – сказала я, когда затянувшееся молчание стало действовать мне на нервы.

– Кто ты? – последовал вопрос.

– Ирина Боголюбова, – ответила я и осторожно добавила: – И до вчерашнего дня я была свободным человеком.

– Забудь! Со вчерашнего дня вы мои рабы, – «порадовал» меня мистер Вейс и с видом собственника похлопал Алекса по ноге. – Очень дорогие рабы. Я заплатил за вас пятьсот золотых.

Я продумала следующий ход, но тут явились Эдик с Дашкой и всё испортили. Хотя сама виновата, незачем было переводить то, что сказал мистер Вейс.

– А мы вам не товар, а свободные граждане! – заявил рыжий дурень, решивший показать свою независимость.

– Вот именно! – поддакнула Дашка, выглядывая из-за спины Эдика.

Вот кто её тянул за язык, дуру малолетнюю? Этим она окончательно разозлила нашего хозяина.

– Ах так?! Продам веталам! – рявкнул мистер Вейс и девчонка, взвизгнув, присела от испуга.

От дурного предчувствия у меня заныло в животе. «Веталы это кто?» – чуть слышно спросила я и Эдик, стоящий рядом, также тихо ответил, что это индийские вампиры, которые питаются не кровью, а человеческим мясом.

Естественно, перед моим взором сразу же возник урод, с которым этой ночью я не нашла общего языка и даже расплевалась напоследок. «Может, здесь веталы означают что-нибудь другое?» – понадеялась я, но Эдик, не отводя глаз от мистера Вейса, отрицательно качнул головой. «Мужик не сказал ничего похожего на слово «веталы», значит, это перевод для тебя».

Я до смерти перепугалась, но в панику впадать было нельзя; нужно было срочно найти способ избежать живодёрни.

– Не думаю, что веталы заплатят вам пятьсот золотых, – сказала я, стараясь казаться спокойной и рассудительной, и подняла голову, чтобы видеть лицо хозяина. – Мистер Вейс, у меня встречное предложение. Дайте нам время, и мы вернём вам ваши деньги.

– Зачем? В качестве подарка? – ухмыльнулся он.

– Нет, хотим купить себе свободу, – ответила я и осторожно добавила: – И вы вернёте нас на Землю.

– Даже так?

Мистер Вейс поднял Алекса и заглянул в его налитое кровью лицо. – Ну что, парень, ты согласен с ней или предпочтёшь остаться у меня?

– Наш хозяин спрашивает, хочешь ты остаться у него рабом или пойдёшь с нами, чтобы найти пятьсот золотых для выкупа? – перевела я для Алекса.

– К чёрту! Никуда я не пойду! – прохрипел он и с ненавистью посмотрел на меня.

Вот придурок! Я-то чем ему виновата?

– Тогда я забираю парня с собой. Ну а с вас пятьсот золотых. Не принесёте через тридцать, нет, двадцать девять дней, узнаете, как у нас поступают со сбежавшими рабами, – заявил мистер Вейс и оглушительно свистнул.

Где до этого прятался дракон, для меня осталось загадкой, но когда он, лениво взмахивая крыльями, завис рядом с деревом, мы дружно шарахнулись в сторону.

– Мушка, есть хочешь? – вопросил мистер Вейс и как следует приложил чешуйчатого гада кулаком по носу.

Когда до меня дошло, кого он вознамерился скормить ему на завтрак, я закричала. Следом за мной завизжала Дашка, и что-то выкрикнул Эдик.

Нарочно так сказал мистер Вейс или просто передумал, но на счастье Алекса он швырнул его не дракону, а в нашу сторону. Когда разочарованный зверь взревел, он ещё раз врезал ему по носу и запрыгнул в седло.

– Я с тобой не шутил, так что постарайся не опаздывать, девочка, – сказал он мне на прощанье и, взяв длинную палку, притороченную к седлу, ткнул зверя острым концом в шею.

Дракон взревел, как пароход, и взмахнул крыльями.

Ужас! Что он выделывал в небе, даже смотреть было страшно, не то что сидеть на его спине. Но мистер Вейс лишь хохотал, когда дракон, как заправский истребитель, проделывал в воздухе фигуры высшего пилотажа. Думаю, именно тогда у меня зародилась симпатия к нашему хозяину. Не сказать, что я люблю безбашенных парней. С ними трудно, но одного у них не отнимешь – они щедры на чувства. Кстати, я поняла, почему мистер Вейс ассоциируется у меня с рестлерами. Он очень походил на Романа Рейса, по которому сходила с ума наша географичка; такой же рослый здоровяк, темноволосый и темноглазый, вдобавок смуглый, как индеец; да и лицо у него как у какого-нибудь индейского вождя по прозвищу Орлиное перо. Мало того, что изображения американского рестлера были у географички везде и повсюду, так она ещё постоянно трещала о нём. Правда, я не особо прислушивалась, поскольку лично мне Роман Рейнс был до лампочки. Не понимаю, какой смысл вздыхать по парню, который недостижим для тебя.

Вспомнив об Алексе, я подошла к Дашке и Эдику, которые суетились вокруг него. Хотя красавчик упал с довольно большой высоты, но, судя по спокойной физиономии, у него ничего особо не болело. Разве что к шишаку на лбу – подарку, оставленному подвалом, куда мы так и не попали, – добавился быстро зреющий синяк на скуле. Уверена, что это от хозяйского кулака. Видимо, мистер Вэйс приверженец скорых методов убеждения.