Граф и сам был уже не рад дурацкой затее, — ведь снять брачную руну, да ещё наложенную в ходе церковного обряда, было крайне сложно. Юлиан укоризненно посмотрел на приятеля и тот сокрушённо развёл руками, — мол, я здесь ни при чём — и кивнул на Долгорукого, который сидел за столом и преспокойно ел. Подметя куском хлеба остатки подливки, он встал и Юлиан, бросившийся следом за новым знакомым, еле успел перехватить его у выхода таверны.

— Ты это куда? — поинтересовался он, загородив ему дорогу.

— Проведать Харлибоя, а что?

— Ты с нами или сам по себе?

— Ты имеешь в виду, с тобой я или против? — осведомился Долгорукий, и Юлиана удивил сам тон его вопроса. У него возникло ощущение, что он хочет о чём-то его спросить, но не решается.

— Можно и так сформулировать, — осторожно ответил он. — Так да или нет?

— Да, — отозвался Долгорукий и перед тем, как исчезнуть за дверью, добавил: — Хотя уверен, что связываться с такими типами, как ты, себе дороже.

«Интересно, о чём это он? — озадачился Юлиан, и всё же подспудно он знал, что имеет в виду его новый приятель, когда говорит о таких типах, как он. — Интересно, чем ему насолили драконы?..» Удивлённый возглас прервал его размышления.

— А этот хрен что здесь делает?

Заговорщики сгрудились вокруг парня, облачённого в чёрную форму храмовых носферату.

— Ого! Да этот тип не из простых! Судя по знакам отличия, это лейтенант отряда. Нужно его допросить…

Спеленатый магической сетью носферату насторожённо поглядывал на заговорщиков. Он хранил молчание, но выглядел так, будто он кого-то разыскивал среди них.

— Сжечь его и все дела…

— Верно! Что толку возиться, если он молчит? — раздались угрожающие голоса.

— Спокойно, парни! Не трогайте его, это перебежчик! — пробившись к вражескому носферату, Юлиан потянул его за собой. — Идём, Эрвин.

— Э нет! Постойте, сударь, — вкрадчиво проговорил граф Виолента, загораживая им дорогу. — Начнём по порядку. Сначала давайте разберёмся, каким образом человеческому колдуну удалось затесаться в наши ряды, а затем будем выяснять, что связывает вас с храмовыми носферату.

Возникший рядом с ними Раймонд Адлигвульф оттеснил своего не в меру любопытного друга детства.

— Не суй свой нос, Дино. Это не твоё дело.

— Гляди-ка! — изумился граф Виолента. — Неженка, никак ты вспомнил моё имя.

— Буду признателен, если ты сделаешь то же самое, — заметил Адлигвульф и, покосившись на перебежчика, вопросительно глянул Юлиана. — Откуда вы его знаете, де Фальк?

— Когда я был во дворе, парень подошёл ко мне и предложил свою помощь. Но главное… — Юлиан выдержал паузу — Эрвин Селсиньо знает, где находится храм Рогатой луны. Оказывается, как всякое порядочное строение он стоит на одном месте, а перемещается его фантом, известный всем как храм Кровавой луны.

— Врёт, чтобы спасти свою жизнь! — убеждённо произнёс кто-то из заговорщиков.

Но перебежчик был убедителен и Раймонд, посоветовавшись с Эриком Линди, решил, что имеет смысл рискнуть и проникнуть в логово врага, пока тот не подозревает, что его местонахождение раскрыто.

— Нужно действовать быстро, пока лазутчики не донесли Царице. Можно было бы долететь, но это далековато и на поддержание изменённого облика уйдёт немало сил, а они нам ещё потребуются, когда мы прибудем на место. Значит, нужен транспорт. И желательно, чтобы это было нечто быстрей лошадей, — Раймонд повернулся к графу Виоленте. — Дино, я уверен, что у тебя есть то, что нам нужно. Не жмись. Если у меня всё получится, ты не пожалеешь.

— Ладно, Неженка. Не то чтобы я горел желанием помогать тебе, просто интересно, что получится из твоей дурацкой затеи.

Граф Виолента сделал знак своим людям, и они подогнали к таверне воздухоплавательную платформу, до того припрятанную в укромном месте. Добровольцев набралось немало, но он предупредил, что у неё ограниченная грузоподъёмность.

О том, что летят Юлиан и Адлигвульфы даже не вставало вопроса, а вот ведьмам и Рунике пришлось повоевать за свои места. Видя, что их вознамерились оставить в тылу, Аделия надавила на Раймонда, и тот нехотя согласился, что они могут быть полезны. Конечно же, это не касалось Руники, но она всё же исхитрилась пробраться на платформу под видом одного из наёмников носферату. Призраки вообще не нуждались в чьём-либо разрешении. Они просто возникли среди заговорщиков, когда платформа отчалила.

Оставив Эрика Линди вместо себя, Раймонд отобрал пятьдесят лучших воинов и после небольшой перепалки с графом Виолентой, который наотрез отказался расставаться со своим имуществом, они поднялись вверх и, набирая скорость, устремились к храму Рогатой луны.

Долгорукого не было среди тех, кто отправился в рейд. Когда платформа снялась с места, он отшвырнул окурок и, оглядевшись, удивлённо приподнял бровь. «Харлибой!.. Между прочим, я тебя жду».

Вороной почему-то не спешил явиться на его зов, и он отправил поисковый импульс. Конь оказался совсем рядом, судя по ощущениям в конюшне при таверне, и рядом с ним кто-то был. Кто-то, от кого волнами исходило ощущение ужаса и… ожидание чуда. Долгорукий удивился, обычно его вороного боялись, как огня: Харлибой не терпел чужих, потому редко кто решался приблизиться к нему. Он напрягся, считывая данные ноосферы, и удивился ещё больше, когда понял, что это ребёнок.

— Ну-ка, кто там? — рыкнул он. — Выходи!

Первым из ворот конюшни показался вороной, а следом за ним боязливо выглянул маленький мальчишка.

— Так! Харлибой, это ещё что?.. Ясно. Решил завести себе прислугу, — переместившись, он потрепал жеребца по холке. — Нет, парень, ничего не выйдет. Я волк-одиночка и тебе придётся с этим смириться.

Мальчик скользнул к нему и упал на колени.

— Господин, будьте милостивы! Пока вас не было, я вычистил вашего коня и дал ему целую торбу овса! Честное слово, я не замышлял ничего плохого! Поначалу я думал, что он остался без хозяина, но затем вспомнил, что видел, как вы приехали на нём. Пожалуйста, не прогоняйте меня! — взмолился он, глядя на Долгорукого огромными чёрными глазами. — Если хотите, испытайте меня! Честное слово, вы не пожалеете! Я докажу вам, что не зря ношу своё имя!

— Девото,[129] — медленно произнёс Долгорукий, словно пробуя имя мальчика на вкус. — Нет, пацан, ты мне не нужен.

Он снова потрепал вороного по изящной шее и на его ладони появился подсоленный кусок хлеба. Конь тихо заржал и попятился назад.

— И ты, Брут? — Долгорукий укоризненно покачал головой. — Предатель! Чем только соблазнил тебя мальчишка?.. Что? — возмутился он. — Харлибой, ты купился на такую дешёвку, как обмусоленный кусочек сахара?!

— Простите, господин! Я не замышлял ничего плохого! Честное слово! Просто я хотел чем-нибудь побаловать вашего коня, а ничего другого не было, кроме сахара, — зачастил мальчишка.

— Ты слишком злоупотребляешь своим честным словом.

— Зло… чего?

— Не ври!

— А! — мальчик виновато шмыгнул носом. — Сахар я стянул у дядьки Джованни, когда был ещё человеком.

— Так и знал, что ты воришка.

Несмотря на молящий взгляд, Долгорукий не собирался брать мальчика, но взлетев в седло, неожиданно протянул ему руку. Правда, он тут же пожалел об этом. «Вот чёрт!.. На кой ляд мне сдался этот недомерок?» — расстроился он и пришпорил коня.

— Харлибой, ты эту кашу заварил, тебе и расхлёбывать. Учти, пацан — твоя забота, лично мне он ни к чему. Понял? А теперь поспеши, нам нужно вон туда!

В ответ на вопросительное ржание коня, он ткнул пальцем в ночное небо — туда, где среди звёзд плыло нечто похожее на волшебный ковёр-самолёт, невидимый для глаз простых смертных, — и тот рванулся к указанной цели.

Слыша заливистый детский смех, жители сёл вздрагивали от страха, — настолько он был неуместен в тревожное время накануне Кровавой жатвы. Один из крестьян, набравшийся смелости, выглянул в окно. При виде коня, который летел, не касаясь земли, и всадника, за спиной которого притулилась детская фигурка, он испуганно перекрестился и бросился к жене.