Ругаясь на чём свет, Аделия схватилась за сползающую одежду и бросила быстрый взгляд по сторонам. Она подозревала, что это проделки вампира, но тот не показывался ей на глаза, а вскоре ей стало не до него. Одежда упорствовала в своём стремлении к независимости и после ожесточённой борьбы вырвалась на волю. Всё бы ничего, но вновь созданная обретала те же повадки.

Спустя некоторое время Аделию окружили приплясывающие наряды, которые шарахались в сторону, как только она протягивала к ним руку. В конце концов, магическая подпитка амулета иссякла и шеренга одежды, под гомерический хохот зрителей, совершив круг почёта, неспешно пустилась в путь, оставив свою незадачливую хозяйку в наряде леди Годивы.

Такого унижения королеве Эдайна ещё не приходилось испытывать. Даже ведьмы из Тайной гильдии примолкли, увидев выражение её лица. Не обращая внимания на горящий взгляд де Фокса, она по-кошачьи напружинилась и принюхалась к воздуху. Вот только вампир не стал дожидаться её мести. Он успел не только скрыться, но и замести следы. Аделия это подметила и у неё промелькнула мысль, что в первый раз он с самого начала водил её за нос, желая, чтобы она его нашла.

«Мерзкий кровосос! Выходит, розыгрыша с Тайной гильдией ему показалось мало, и он решил выставить меня полной дурой?!» — прошипела она и настроилась на ведовской камень, восполняя запасы его магической энергии.

Ведьмы из Тайной гильдии тревожно переглянулись. «Если она даст волю своему гневу, то может натворить таких бед, что потом всем миром не расхлебаешь», — опасливо подумала Эмма Секурите, которая знала на что способна эриата Третьего круга посвящения.

— Ваше величество!.. Я поняла, что произошло. Вы находились под действием вампирской крови и не отдавали отчёт в своих действиях, — примирительно проговорила она.

Стремительно развернувшись к главе Тайной гильдии, Аделия сверкнула глазами.

— Да, неужели? Поздновато вы это поняли, мадам.

— Я хотела лишь…

— Замолчите! Больше не желаю слушать ваших грязных инсинуаций.

— Ваше величество, держите себя в руках!

— К рогатому!

Обернувшись кошкой, Аделия бросилась бежать.

Рискуя сорваться, она прыгала по таким кручам, что Раймонд не на шутку встревожился. «Вот дура! Точно разобьётся, если будет так беситься», — подумал он и, перестав скрываться, бросился ей наперерез.

— Стой, ведьма! — прорычал он, насколько позволяло ему волчье горло.

При виде вампира, да ещё в обличье своего извечного врага, Аделия-кошка злобно оскалилась.

— Как вовремя, мерзкий пёс! Ну всё, берегись! На этот раз тебе от меня не уйти!

— Ой, как страшно! Сначала попробуй догони.

— Самонадеянный кровосос! Что бы ты ни воображал о себе, однажды я убью тебя. Да-да, убью! Затем вытряхну из гроба, оживлю, а потом снова убью. Клянусь! Так оно и будет!

— Договорились, ведьма, но сначала догони.

— И догоню! — прорычала Аделия и полностью отдалась звериным инстинктам.

Стремительный рывок по чуть приметной тропинке, усыпанной порыжевшими иглами, невозможно длинный прыжок с запримеченного камня, и кошка приземлилась на то место, где только что был волк. Но тот уже исчез, а вместо него чёрной молнией в воздух взвился стремительный ягуар. Уйдя из-под атаки, он развернулся и, прижав уши, крадучись направился к синеглазой кошке. Противник был значительно крупней, и она попятилась.

— Сдаёшься, ведьма?

— Нечестно играете, ваша светлость!

— Ладно, так и быть, пойду тебе навстречу, — смилостивился вампир.

На зависть Аделии он легко поменял обличье, и она с азартом бросилась за волком.

Игра в догонялки длилась около получаса. Проиграв её вчистую, порядком уставшая и основательно подрастерявшая свою злость Аделия-кошка прекратила погоню. Она уселась на плоском камне, нагревшемся на солнце, и по излюбленной кошачьей привычке обернула лапы пушистым хвостом. Вампир в волчьем обличье походил вокруг неё кругами, а затем неожиданно ринулся в её направлении. Аделия, которая краем глаза наблюдала за его манёврами, зашипела, выгнув спину, и пасть волчары растянула самая настоящая улыбка[119]. Напугав её, он, как ни в чём ни бывало, опустил нос, выслеживая добычу, и вскоре скрылся из виду.

Аделия презрительно фыркнула, радуясь, что на кошачьей морде не особенно заметны эмоции. Полная чувства собственного достоинства она лениво потянулась, и в свою очередь неспешно скрылась за крутым склоном мелового выступа, испещрённого красными прожилками. После беготни у неё тоже разыгрался аппетит, и Аделия-кошка крадучись двинулась к замершей полёвке. Но только она сгруппировалась для прыжка, как ярко вспыхнул ведовской амулет и она, ослеплённая лазуритовыми вспышками, замотала головой.

Тем временем полёвка юркнула в норку, а раздосадованная Аделия сглотнула голодную слюну и, приняв человеческую форму, приложила амулет ко лбу. Несмотря на то, что это был экстренный вызов, никто не отзывался.

— Эй! Кто там? — вопросила она и с недоумением посмотрела на свой камень.

Лишь после этого канал связи открылся и на неё глянуло знакомое лицо.

— Слава богам, ты жива, — с явным облегчением проговорила Верховная ведьма.

— Да, — Аделия холодно улыбнулась. — Вынуждена вас огорчить, Тайная гильдия не справилась с вашим заданием.

— Я не хотела… впрочем, это уже не важно. Барьер пал, ты не представляешь, что творится.

— Почему? Я помню хроники трёхсотлетней давности и вполне могу себе представить.

— Детка, ты вправе сердиться, — на бескровных губах её собеседницы промелькнула саркастическая улыбка. — Но я не прошу прощения за свой приказ. Все мы не безгрешны и бывает, что ошибаемся или поддаёмся гневу. В общем, не держи на меня зла.

— Постараюсь, но не обещаю. Вам не кажется, что о неполадках с барьером нужно было поставить меня в известность несколько раньше?

Верховная ведьма по-вороньи сгорбилась в своём кресле и, зябко передёрнув плечами, плотней закуталась в накидку.

— Меньше знаешь, лучше спишь, — проговорила она с отрешённым выражением на лице.

Аделия забеспокоилась. Как правило, такой вид не предвещал ничего хорошего. Вдруг она поняла, что сейчас Верховная ведьма очень схожа с чёрной ведьмой Рудатой, и по её спине пробежал озноб. «Не зря поговаривают, что госпожа балуется некромантией», — насторожённо подумала она и на всякий случай потянулась к амулету. Ровное биение магии её успокоило.

Несмотря на застарелую неприязнь и настороженность, вызванную неприятным сходством, Аделия обратила внимание, что Верховная ведьма выглядит необычно. Она редко показывала свой истинный возраст, но сейчас её волосы были совершенно седыми, и по осунувшемуся бледному лицу разбежались тонкие паутинки морщин. И если бы только это. На лице высшей жрицы лежала печать непривычного смирения, к тому же обычно властный голос, богатый обертонами, звучал надтреснуто и бесцветно.

При виде этих тревожных признаков у Аделии сжалось сердце, и она украдкой начертала знак, отвращающий несчастья. Она могла сколько угодно бунтовать, не принимая решений Верховной ведьмы, но она привыкла считать эту изворотливую и немало повидавшую женщину незыблемой скалой. Пускаясь на различные уловки, она всегда находила выход из самых непростых ситуаций, в которые попадали Ведьминские круги, а это случалось довольно часто, особенно в последнее время. Но сейчас она выглядела так, будто в ней надломился внутренний стержень.

«Что-то госпожа совсем сдала. Неужели так повлияло падение барьера?..» — Аделия моргнула, не веря своим глазам, но по лицу Верховной ведьмы действительно текли слёзы. Перепуганная происходящим она зажмурилась и тряхнула головой. «О боги! Этого не может быть! Кто угодно может плакать, но только не она!»

Увидев потрясение на лице своей бывшей воспитанницы, высшая жрица усмехнулась.

— Прости, дорогая, в последнее время нервишки что-то пошаливают.

— Госпожа, приказывайте! Я сделаю всё, что в моих силах! — выпалила Аделия, действительно готовая на всё, чтобы вернуться к прежнему мироощущению.