«Цирк, да и только!» Аделия перевела взгляд на вампира и в удивлении приподняла брови. «Интересно, чем этот гад недоволен?» — с любопытством подумала она.

— Да тем, что такие фокусы необычны для недавно инициированного детёныша, — тут же отреагировал «гад» на её вопрос.

«Вот рогатый! У меня что, на лбу написано, что я думаю?» — возмутилась Аделия про себя и сердито проговорила:

— Сударь, может, хватит шарить в моей голове как у себя дома? Имейте совесть! У меня там не проходной двор и не доска публичных объявлений.

— Неужели? Впрочем, если расскажете, что случилось во время выступления, обещаю подумать над вашим предложением.

— Идите к рогатому!

— Фу, как грубо! — укоризненно воскликнул вампир. — А знаете, как выглядит ведьма после препарирования мозгов? — вкрадчиво проговорил он. — Бедняжка превращается в идиотку, пускающую слюни. Доложу вам, это крайне непрезентабельное зрелище.

Видя, что ведьма засверкала глазами и, выпустив когти, начала видоизменяться, он скользнул за стол и, усевшись, миролюбиво добавил:

— Спокойно, мадам! Просто цените, что я не лезу в ваши глубинные воспоминания, а довольствуюсь внешним слоем мыслей. Поэтому давайте, выкладывайте, что случилось.

— Мерзавец! Так вы один из тех, кто убивал моих сестёр? — выдохнула Аделия, опершись на столешницу, и её когти со скрежетом вонзились в дерево. — Я погорячилась, назвав вас людьми! Вы палачи без грана порядочности!

— Ведьмы поступали ничуть не лучше, — парировал вампир, и на его лице появилось неприятное выражение. — И вообще, не обольщайтесь, мадам. Я уже говорил, моя порядочность не распространяется на ваше племя.

— Все вы твари без стыда и совести!

Поймав немигающий взгляд своего опасного собеседника, Аделия примолкла, сообразив, что хватила через край.

— По молодости лет я не участвовал в допросах ведьм, но, глядя на вас, теперь жалею об этом, — холодно процедил Раймонд и приказал: — Рассказывайте или я применю к вам кое-что из наследства предков. Клянусь, вам это не понравится.

Ровный тон ненавистного вампира не сулил ничего хорошего, и Аделия опомнилась. По-прежнему чувствуя неодолимое желание вцепиться ему в горло, она глубоко вздохнула и… чётко изложила подробности выступлении Цветанки.

— Что вы думаете по этому поводу? — внезапно огорошил он её вопросом.

— Нашли, кого спрашивать! Я же не специалист по кровопийцам, — съязвила Аделия и, немного помолчав, все же добавила: — Думаю, здесь не обошлось без стороннего влияния. Даже сейчас чувствуется сильнейшее наведённое колдовство.

Раймонд согласно кивнул.

— Я тоже так думаю. Молодняку такие фокусы не по силам.

Вопреки неприязни и страху, Аделия невольно почувствовала себя польщённой и сразу насторожилась. «Вот рогатый! Зачем надменному вампирскому герцогу моё мнение? Ведь он не из тех, кто прислушивается к посторонним, особенно к тем, кого презирает…»

— Ошибаешься, ведьма. Глупо презирать пищу. Она либо нравится, либо нет.

В мгновение ока вампир оказался рядом с ней и его пальцы сжали её обнажённое плечо.

Острые когти больно впились в кожу и Аделия, позабыв о своём ведовском могуществе, инстинктивно сжалась от страха.

— Что? Что вам нужно?! — выдохнула она, заикаясь.

— Люблю красивую упаковку, даже если внутри дрянь.

Презрение на лице вампира уступило место странному выражению — чем-то сродни мазохистскому наслаждению в предвкушении зубной боли. Его зелёные глаза потемнели и затуманились кровавой дымкой.

— Такая сладкая-пресладкая ведьма, — пробормотал Раймонд, чувствуя, что теряет над собой контроль, и провёл удлинившимся когтём по гибкой шее ненавистной ведьмы. — Гладкая как атлас, дарованный людям Лэйцзу, благословенной женой Жёлтого императора… Прекрасное ощущение… Mein liber Hexe, ты вызываешь во мне нестерпимую жажду, — он коснулся нежной кожи там, где тревожно пульсировала синяя жилка.

От прикосновения горячих сухих губ вампира по телу Аделии пробежала волна жара, а затем её бросило в озноб и затрясло от нервного возбуждения. Но тут острые клыки пропороли кожу, и острая боль привела её в чувство. «О, боги! Что ж я стою как дура?»

В панике она рванулась прочь.

— Сударь, что вы себе позволяете? Я вам не овца на заклание!

Вопль Аделии лишь подогрел хищнический инстинкт вампира, но её когти и глаза, горящие ненавистью, заставили его опомниться.

Раймонд поспешно шагнул назад, ругая себя за то, что дал волю инстинктам, но он сразу же нашёл себя оправдание: «Это всё чёртова ведьма виновата!» — злясь, подумал он. Тем не менее встрёпанная чернокудрая красавица по-прежнему вызывала у него гремучую смесь чувств: ненависть, как к злейшему врагу, и в тоже время влечение, как к красивой женщине. Причём, последнее было совершенно неприемлемо. В войну за связь с ведьмой его сородичи могли полностью вырезать гнездо провинившегося.

«Может, прикончить её во избежание проблем?» — мрачно подумал он, уставившись немигающим взглядом на возмутительницу его душевного спокойствия. — Думаю, Рихард переживёт гибель одной из ведьм, зато мне будет значительно комфортней…» Но тут ведьма наступила на подол своего роскошного платья, и он машинально подхватил её, удерживая от падения. Встревоженная она заглянула ему в лицо, и он поневоле загляделся в синие озёра, обрамлённые лесом густых ресниц.

Пауза затянулась, и ведьма упёрлась руками ему в грудь, пытаясь высвободиться из объятий.

— Не смейте до меня дотрагиваться! — не то возмутилась, не то взмолилась она.

Раймонд неслышно вздохнул: «Ладно, пусть живёт. Убить всегда успеется. Это дело нехитрое».

— О, простите! — усмехнулся он и отступил, давая ей свободу. — Сами понимаете, ваше племя действует на нас, как мышь на кота.

Тем временем де Фокс сумел вырваться из сковывающих ментальных уз. Поначалу его рука метнулась к ножу, но расстояние было слишком мало, и он схватился за меч.

— Нет! — Аделия вклинилась между мужчинами и прикусила губу, сообразив, что сглупила. Вдвоём они могли бы одолеть вампира, во всяком случае, ей так казалось.

— Сеньора, с дороги! — гневно воскликнул граф, стремясь её обойти. — Я не буду праздновать труса, когда в моём присутствии смеют оскорблять королеву и наипрекраснейшую из женщин!

— Успокойтесь, Курт! Прошу вас не нужно.

Не удовольствовавшись словами, Аделия стремительно развернулась и прижалась к груди де Фокса, и тот растерянно глянул на её пушистую макушку. Гнев на его лице начал стремительно таять, уступая место глуповато-счастливому выражению, какое присуще всем влюблённым.

— Ваше величество… Аделия… вам не стоит вмешиваться… я обязан вас защитить, — пробормотал он смущённо, не замечая потемневших глаз вампира.

— Граф, умоляю, не поддавайтесь на провокацию. Вампир только этого и ждёт. Неужели вы не видите, ему нужен повод нас убить.

«Дура!» — с досадой подумал Раймонд и с отеческой укоризной посмотрел на молодого человека, в котором чуял близкородственную кровь.

— Не слушайте, Курт. Ведьма нагло лжёт, желая нас поссорить. Вы же знаете, что брат во Христе неприкосновенен, — мягко проговорил он, и безбоязненно отвёл лезвие от груди. — Уберите! Нам ни к чему воевать друг с другом.

Сила его убеждения оказалась настолько велика, что граф, немного помедлив, опустил оружие.

«Голос крови не обманешь», — подумал Раймонд и выражение его лица смягчилось.

— Мой мальчик, я предлагаю вам войти в гнездо Адлигвульфов. Вы этого достойны, — сказал он, решив не ходить вокруг да около.

— О нет! — де Фокс попятился прочь.

— В чём дело? Пусть мы в опале, но наша семья далеко не из последних в Ночном королевстве, — хлестанул его резкий голос оскорблённого вампира.

— Простите, ваша светлость, но я не предатель своего племени!

— Вот как?

Обращение, приличествующее его титулу, успокоило Раймонда. «Щенок сопротивляется и это хороший признак. Значит, в людях порода Адлигвульфов ещё не выродилась, хотя и несколько порыжела», — подумал он, внимательно глядя на будущего родича.