Хоть это было нелегко, Юлиан с честью вышел из нелёгкого испытания и выдержал пытку рукопожатием. Он даже не поморщился: во всяком случае, ему так показалось.

— Барон де Фальк, к вашим услугам, — представился он в свою очередь.

На физиономии казака появилась уважительное выражение.

— Рад знакомству с таким выдающимся паном, — произнёс он учтивым тоном.

Чтобы понять, насколько он искренен, Юлиан присмотрелся к новому знакомому. Несмотря на простоватый вид, хитринка в глазах парня выдавала недюжинный ум, а ещё в его лице и повадках было что-то очень располагающее к нему.

Он тепло улыбнулся.

— Шутишь, атаман? Скрутил меня как младенца, я и пикнуть не успел.

Уперев руки в боки, Головатый захохотал.

— Так мне, пан, ваши фокусы не внове. Я их испытал на своей шкуре от одного шустрого господаря. Не смотри, что изнеженный красавчик, такого мне жару задал, что до сих пор стыдно.

— Светловолосый и синеглазый? — уточнил Юлиан.

— Ага! Неужто и ваш знакомец? — удивился казак.

— Ну, да! Это мой учитель в рукопашном бою граф де Фокс.

— Точно! Было что-то лисье в прозвище того господарика. Гляди ж, как тесен мир! — обрадовался Головатый и, дружески положив руку на плечо юноши, предложил: — Айда к нам, хлопец. Драчка всё едино уже подошла к концу. Не побрезгуй с нами выпить да закусить.

— Спасибо. Только давай обговорим мой выкуп. Доспехи забирай, но коня я тебе не отдам. Скажи, сколько хочешь монет за моего Ганнибала.

Казак хитро прищурился.

— А вот выпьем чарку другую, а там и решим, какой брать с тебя выкуп.

— Договорились, — не стал спорить Юлиан, и они направились к шатрам, где своим куренем расположились казаки.

Выступление действительно уже подходило к концу и многие из них отдыхали или в преддверии предстоящего путешествия, занимались неотложными караванными делами, — ведь бог торговли не терпит разгильдяйства.

При виде гостя казаки переглянулись, а затем шумно загомонили и всей толпой ввалились в шатёр атамана.

Увещевания Головатого не помогли. Несмотря на тесноту, никто не хотел уходить. Тогда не мудрствуя лукаво, стены шатра убрали, оставив одну только крышу.

По-восточному гостеприимный народ вывалил на столы всё, что имелось из съестного, и вскоре закипело безудержное веселье, к которому непрерывно кто-то присоединялся со стороны.

Праздничная попойка приобрела невиданный размах, когда с большим трудом отыскали победителей турнира и, вручив им призы, препроводили за накрытые столы, расставленные прямо на ристалище.

У пьяного в стельку Юлиана остались крайне смутные воспоминания о самой церемонии награждения. Он помнил только, что вдруг перед ним возникла усатая недовольная физиономия герольдмейстера, в окружении долженствующего ему сопровождения. Но юноша ни за что не хотел уходить, впервые оказавшись среди тех, кто своим душевным теплом очень походил на его земляков с родной Земли.

— Барон де Фальк! — выкрикнул герольдмейстер, сорвавшись на фальцет, после того как исчерпал все приличествующие случаю способы привлечь его внимание. — Если вы нажрались как свинья, это ещё не повод отказываться от предназначенного вам триумфа! Вставайте, сударь!.. Вас ждёт праздничная процессия и, что гораздо важней, вас ждёт сам король! Немедленно забирайтесь в колесницу, если не хотите впасть в немилость у их величества!

Последний довод показался Юлиану убедительным.

— Если вы настаиваете, месье, я весь к вашим услугам, — пьяно икнув, отозвался он.

Поддерживаемый казаками юноша с трудом поднялся на ноги и, получив на голову лавровый венок от мадам де Ториньи, которую выбрали музой рыцарского турнира, он пошатнулся и упал в объятия побагровевшего герольдмейстера.

— Сударь! — взвизгнул он. — Что вы себе позволяете?!

— Пардон!.. Не нервничайте мой друг, — пробормотал юноша, стараясь хоть немного прийти в себя. — Момент... блин! Подержите лавровый веник, а то я ничего не вижу… опля! — он пьяно улыбнулся и под хохот трибун с большим трудом взгромоздился на колесницу. — Вот я и на месте… Щас примем героический вид и порядок! Дайте венок!.. — на его физиономии появилось победное выражение. — Вуаля! Я же говорил, что всё получится!

Каким-то чудом Юлиан удержался на ногах, пока они свершали круг почёта и даже умудрился вручить Цветанке корону королевы турнира. Правда, ему не сразу удалось подцепить золотой узорчатый обод остриём копья, которое ему подал расторопный оруженосец. К счастью, предусмотрительный парнишка тут же забрал его обратно, опасаясь, что хозяин кого-нибудь спьяну пришпилит к трибунам, и не приведи боги, если это окажется его горячо любимая жена.

Готовая в любой момент обрубить остриё копья, Руника расслабилась и, отпустив рукоятку меча, сердито покосилась на сияющую девушку. «Вот ведь парочка недоумков!» — она тяжело вздохнула, чувствуя себя древней старухой, присматривающей за парой несмышлёнышей.

— Доня! — вдруг пробасил над её ухом радостный голос. — А я уж боялся, что больше тебя не встречу!

При виде своего настойчивого ухажёра из встреченного в пути каравана, Руника скривилась: «Вот рогатый! Только его не хватало для полного счастья!»

Головатый тоже так решил и взял неприступную красотку в плотную осаду.

Куренной атаман оказался непробиваем для её ядовитых шпилек и Руника, отчаявшись от него отделаться, согласилась немного прогуляться. Как только их разговор принял более мирное направление, она с удивлением поняла, что ей очень нравится этот умный увалень, силой и повадками похожий на добродушного медведя. Они немного посидели за праздничным столом, и хмельные напитки сделали своё дело. Хихикая, они пробрались в комнатку Руники — ей повезло, и она заполучила жильё в королевском замке, правда, благодаря протекции Юлиана. Ну, а дальше случилось то, что сплошь и рядом случается с мужчиной и женщиной, когда они ищут друг у друга утешения. Руника даже расстроилась, обнаружив поутру, что страстный любовник бесследно исчез. Поступившись гордостью, она пошла к шатрам, в которых остановились казаки, но их уже и след простыл. На вытоптанном становище валялся мелкий мусор да многочисленные кости, оставшиеся от вчерашнего пира. Их неторопливо обгладывали собаки, неприязненно косясь в её сторону.

Руника вздохнула и повернула домой. В душе она пожалела, что сразу не согласилась уехать с бесшабашным парнем, когда он настойчиво звал её с собой. Впервые она встретила мужчину — ровню себе и захотела связать с ним жизнь. Внутреннее чувство подсказывало ей, что они неплохо поладили бы друг с другом.

«Видно не судьба», — с непривычным смирением подумала она и украдкой смахнула слезу.

Головатый тоже был не в настроении.

— Да брось ты, Ивасёк! — уговаривали товарищи своего хмурого атамана, порывавшегося повернуть обратно. — На кой ляд тебе сдалась это задавака?

Дед Опанас поравнялся с внуком и дёрнул его за повисший чуб.

— Не кисни, парубок! — он раскурил трубку и, покосившись на его унылую физиономию, ухмыльнулся в пышные усы: — Ты у меня орёл! Как ни задирала девка нос, а всё же не устояла и дала тебе. Не горюй! Расторгуем товар и заглянем к ней на обратном пути. Чем чёрт не шутит? Вдруг ты выстрелил не в холостую? Тогда с дитёнком она от тебя никуда не денется.

— Придумываешь, дидусь. Некоторым бог по нескольку лет не даёт детей. С чего вдруг мне повезёт?

Видя, что внук сомневается, Опанас хмыкнул.

— Ладно. Что ни говори, а девка она боевая. Если задурит и не захочет ехать добром, украдём и все дела.

Головатый встрепенулся.

— И то верно! Сразу нужно было украсть…

— Но-но, торопыга! — нахмурился дед и понизил голос, чтобы его не услышали другие. — Пока ты с ней кувыркался, я кое-что узнал. Твоя девка не из простых, а полюбовница самого эдайнского короля.

— Что?!..

— Что слышал! — обрубил Опанас внука. — Поэтому угомонись. Дело-то не простое.

— Дидусь, вдруг она брюхатая, а ребёночек не мой?