Когда его беспокойство зашкаливало все мыслимые пределы, и он начинал метаться, чуткая Цветанка просыпалась и всем телом приникала к нему, зная по опыту, что только иступлённый страстный угар может успокоить его мятущееся сердце. Сама девушка нисколько не волновалась из-за разлуки, поскольку была уверена, что её не будет, и Юлиан зря тешит себя планами оставить её в Эдайне. Но вслух она не противоречила ему и с удовольствием распоряжалась по хозяйству в Фалькхолле — небольшой крепости, расположенной недалеко от Гленцена. Вместе с окружающими богатыми угодьями теперь она принадлежала их семейству.

Но Цветанка недооценивала Юлиана. Однажды он потребовал от неё клятвы именем Аллаха, что она не будет делать глупостей и останется в Эдайне ожидать его возвращения. Несмотря на слёзы девушки, он был неумолим и она, скрепя сердце, согласилась и тем отрезала себе все пути. Юлиан торжествовал, прекрасно зная, насколько она набожна.

После случая в амфитеатре вампирские клыки больше не появлялись, но всё равно мучимая беспокойством Цветанка не выдержала и как-то ночью рассказала о них Юлиану. Фыркнув, тот исследовал её рот и, не обнаружив ничего криминального, заявил, что это полная ерунда и скорей всего у неё был морок, наведённый ведьмами, либо она на самом деле уснула и ей всё пригрезилось. Девушка поверила и успокоилась, но спустя некоторое время обратила внимание, что мыслями он витает где-то далеко. Она расстроилась и прямо спросила его, верит ли он своим словам.

— Это не важно.

— Почему?

— Потому что мне всё равно, если ты вампир. С другой стороны, есть сильный аргумент в пользу того, что это не так. Помнишь нашу клятву на крови?..

— О да! Я это ты, а ты это я.

— Я хотел сказать… правильно, котёнок. Нас связывает нечто большее, чем просто любовь. Плевать, если на нас ополчится весь мир. Пока мы вместе, никому не удастся нас разлучить! — убеждённо проговорил он.

Приободрившись, Цветанка рассказала всё, что с ней происходило странного, в том числе о жажде крови на гладиаторских боях, о которой она поначалу умолчала.

— Ясно, моя Лунная роза! А я всё гадал, откуда ты взяла это имя.

«М-да, похоже, не так всё просто. Королевство вампиров не забывает своих. Как в лужу смотрел, когда взял с цыплёнка клятву, что она останется в Эдайне», — подумал Юлиан и посерьёзнел.

— Кстати, я не зря вспомнил о нашей клятве на крови. Цветик, будь осторожна, — он нахмурился. — Всё же не показатель, что я не заразился. Ведь со мной тоже не всё чисто.

— Думаешь, что я всё-таки вампир?

Юлиан прижал к себе встревоженную девушку и, поцеловав, ответил:

— Не уверен, но очень на то похоже. Но больше никому не говори о своих подозрениях. Это очень опасно. Благодаря древней религии эдайнцы снисходительно отнесутся к инкубу, но не потерпят вампира, боясь заразы.

— Хабиб, ты тоже будь осторожен. В высшем свете болтают, что скоро Эдайн примет католичество, — девушка понизила голос. — Поговаривают, что кто-то видел, как всесильный глава Тайного департамента крестился у входа в католический храм. И король…

— Молчи! Я понял, — перебил её юноша и предупредил грозным шёпотом: — И у стен есть уши.

На его лице промелькнуло странное выражение.

—Думаю, отцы иезуиты правы.

— В чём?

— Я наврал тебе, сказав, что в нашем мире все такие как я. Это неправда. Я единственный, кто светится, как лампочка Ильича.

— Как кто?

— Не кто, а что, темнота! Я же рассказывал тебе об электричестве, которое придёт на смену вашим газовым рожкам.

Немного помолчав, Цветанка нерешительно спросила:

— Скажи, тебе на самом деле всё равно, если я вдруг…

— Абсолютно! — перебил её Юлиан. — А тебе, что я демон или инкуб? — спросил он с едва уловимой тревогой.

— Я люблю тебя, кем бы ты ни был!

— Верю, — Юлиан улыбнулся. — Вот и выходит, моя дорогая вампирка, что мы с тобой одного поля ягоды и по большому счёту ещё неизвестно кто из нас опасней, — он нежно поцеловал девушку. — Друг с другом мы разберёмся, а остальным — молчок. Договорились?

— Да.

— Вот и умница, — кожа юноши слегка засветилась, а в глазах загорелись хищные огоньки. — Слушай, как ты думаешь, кто у нас родится? Конечно, если нашему ребёнку суждено появиться на свет.

— Понятия не имею. Сделай его и посмотрим.

— Блин! А я чем занимаюсь?

На губах Цветанки промелькнула лукавая улыбка.

— Прости, я не заметила.

— Ах, так! Ну погоди, вампирка! — Юлиан подмял её под себя и рванул рубашку на груди. — Сколько ни проси, пощады не будет.

— О господин разбойник! Делайте что хотите, но не забирайте мою девственность. Иначе мой суровый жених с позором отправит меня к отцу! — испуганно взмолилась девушка, с ходу переключившись на игру.

— Поздно, моя любовь! Поиграем потом, сейчас я не в состоянии остановиться.

Средневековые интриги почти по Дюма

Придя к полной гармонии в отношениях, юная парочка светилась от счастья, чем вызывала при дворе жгучую зависть. Барон де Фальк почти не обращал внимания на записных красавиц, по-прежнему атаковавших его, зато баронесса де Фальк, поддразнивая мужа, слегка кокетничала со светскими львами, но никогда не переходила границ дозволенного.

Утончённая красавица с необычной причёской и в смелых нарядах, которые немедленно переняли в свете, она неодолимо влекла к себе восхищённые взгляды мужчин и завистливые — женщин. Правда, законодательница мод держала в секрете даже от Руники, что большинство её причудливых нарядов и причёсок придумал Юлиан, горячий поклонник эпохи Людовика XIV. Кстати, он тоже не остался в стороне и, пользуясь случаем, ввёл в моду удобные костюмы с нарядными камзолами и пышными рубашками, украшенными тонким кружевом, чем впоследствии обогатил торговцев и прославил неприметный городок Брюгге.

Однажды, окинув взглядом блистательное светское общество Эдайна с нет-нет да мелькающими бело-голубыми плащами его роты и чёрно-красными одеяниями ноаров, Юлиан неудержимо расхохотался. Икая от смеха, он шепнул Цветанке, что всегда мечтал оказаться в галантной эпохе французского короля Солнце и кардинала Ришелье и, кажется, ему это удалось.

Единственно кто их огорчал, это Руника. С некоторых пор она пребывала в глубоком унынии и, похоже, часто плакала. Оно и понятно. Граф де Фокс хоть и был на свободе, но по-прежнему не подавал о себе вестей.

Аделия охотно перенимала новые модные веяния при дворе, которые вносила резвящаяся парочка, но мыслями находилась далеко. Помимо ноаров за ней установила слежку Тайная гильдия Ведьминских кругов. Это был признак того, что она вышла из доверия, и грозило большими неприятностями. Обеспокоенная проволочкой с походом в Ночное королевство, она попыталась связаться с Источником, но он молчал, не подавая о себе вестей. В общем, внутреннее беспокойство не давало ей покоя — интуиция безошибочно подсказывала, что назревают большие неприятности и она, проведя всю возможную подготовку к походу, с нетерпением ждала подходящего случая, чтобы сбежать.

Все её попытки поговорить с королём, разбивались о его нежелание слушать. Наконец-то, признавшись самому себе, что любит жену, Эвальд твёрдо вознамерился остаться с ней в законном браке, наплевав на политические и религиозные преобразования в Эдайне. Конечно, угроза Источника вызывала у него беспокойство, но он знал, что ведьмы неоднократно призывались им и гибли по дороге, а защитный барьер до сих пор был в целости и сохранности. Поэтому он решил, что это дело неспешное и Источник вполне может подождать, когда Аделия освободится… после его смерти.

Отчаявшийся де Ривароль начал задумываться, как устранить королеву, неожиданно ставшую неодолимым препятствием для его честолюбивых планов. К тому же король пообещал снять ему голову, если она сбежит. Но её убийство он оставил на крайний случай, — ведь старая любовь не ржавеет.

Ведьминские круги тоже пребывали в растерянности, не зная, что делать с королевой и предполагаемым вампиром. Как ни странно, но их многочисленные амулеты не срабатывали при девушке. Поэтому им было нечего предъявить Аделии в качестве обвинения. По ходу дела научные лаборатории ведьм опробовали на Цветанке самые разные методы и средства, включая чеснок, святую воду и христианские кресты, но все они отказывались подтверждать, что она — не упокоенная нечисть.