— Сударь, поторопитесь! Скоро смена караула!

Но обросший бородой исхудавший узник не пошевелился и вообще никак не отреагировал на её появление.

«Плохо дело!» — огорчилась Аделия и, подскочив к де Фоксу, потянула его за руку.

— Вставайте!.. Да вставайте же, рогатый вас побери! — завопила она и, не сразу преодолев брезгливость, похлопала его по щекам.

Но сколько ведьма ни теребила его, граф не двигался с места. Стоило его поднять, как он снова садился.

«О, боги! Неужели мальчишка сошёл с ума?» Расстроенная Аделия опустилась на колени и взяла в ладони исхудалое лицо, заросшее неопрятными грязно-белыми усами и бородой. Она повернула его к себе и попыталась поймать невидящий взгляд.

— Курт, умоляю, не молчите! Поймите, если нас поймают, то мы окажемся в камерах по соседству. И это в лучшем случае.

В её голосе прозвучало такое отчаяние, что она сумела достучаться до сознания де Фокса. В пустых глазах вспыхнула живая искорка, говорящая, что его непокорный дух ещё не сдался.

— Светлая донна, вы-то здесь чего забыли? — прохрипел он, узнав собеседницу, и его лицо исказила жуткая гримаса. — Бегите, если можете. Это место не годится даже для скота…

— Курт, я забыла вас! — нетерпеливо перебила его Аделия и, вскочив на ноги, снова потянула за собой. — Вставайте немедленно!

— Желание дамы для меня закон, тем более королевы, — пробормотал де Фокс и тоже поднялся с пола. — Я сам! — Он оттолкнул протянутую ему руку и, пошатываясь, сделал шаг, затем другой. — Идите вперёд, сеньора. Потомок рода де Фоксов никогда не примет помощь от слабого пола. Не бойтесь! Если нужно, я поползу следом за вами.

— Глупости! Обопритесь на меня. Ведь я ведьма и сильна почти как мужчина.

— Нет.

— Упрямец! Вы же слабее котёнка!

— Сеньора, не тратьте слов понапрасну.

Спорить не имело смысла, а на лечение не было времени. Расстроено зашипев, Аделия бросилась к выходу из камеры и выглянула наружу. Путь был чист, и они двинулись по тёмному коридору, освещаемому редкими факелами. Де Фокс старался не отставать от ведьмы, но это было нереально в его положении и он, чтобы перевести дух, прислонился в стене.

— Как мы выберемся, сеньора? Вряд ли тюремщики гостеприимно распахнут перед нами ворота, — произнёс он задыхающимся голосом.

Перед тем как ответить, Аделия окинула его оценивающим взглядом. Как только впереди замаячила свобода, её спутник заметно приободрился, и она понадеялась, что они успеют добраться до нужного места.

— Видите ли, сударь, это древняя цитадель и здесь есть подземный ход, о котором знаем только я и крысы, — пояснила она и как бы невзначай подхватила графа под руку, понуждая его идти. — Я подозревала, что вас заперли в застенках Тайного департамента, и постаралась подготовить пути отступления. Оставалось лишь одно, найти вас, а вот это оказалось непросто. К счастью, ваша камера оказалась с выходом на поверхность. Иначе пришлось бы искать вас неизвестно сколько времени. Вы даже не представляете, насколько это огромный комплекс…

Они шли довольно быстро, пока де Фокс не опомнился и не высвободился из её рук.

— Донна! Я же просил! — возмущённо прохрипел он.

«Вот ведь упрямый дурак!» — вздохнула Аделия.

Несмотря на досаду, мужество графа внушало ей уважение. Постанывая, он держался на ногах лишь усилием воли, но упрямо тащился следом за ней и даже не очень отставал. Обернувшись, она постаралась его приободрить:

— Продержитесь ещё немного, Курт, скоро мы будем на месте. Нам очень повезло, что ваша камера находится недалеко от подземного хода…

— Что случилось? — поинтересовался де Фокс, не сразу осознав, что она остановилась и почему-то смотрит на одну из камер.

— Ну-ка, подержите факел! — приказала Аделия и загремела прихваченной с собой связкой ключей.

На этот раз с замком не возникло проблем и она, открыв скрипучую тяжёлую дверь, нырнула в вонючую темноту камеры. Факел высветил узника, скрючившегося в углу камеры и она, поморщившись, оглядела его тощую нескладную фигуру.

— Эй, ты! — Аделия в несколько шагов преодолела разделяющее их пространство и, не церемонясь, пнула в его в бок. — Как тебя зовут?.. Живо отвечай!

Узник очнулся и глянул на неё сквозь спутанные космы. Судя по редкой растительности на щеках и щенячьему выражению глаз, он был ещё совсем молод.

— Мартин Труэ, — ответил юноша неожиданно звучным красивым баритоном.

Окинув его неприязненным взглядом, Аделия коротко приказала:

— Поднимайся!

— Госпожа? — он удивлённо поглядел на неё, но поднялся, как ему было сказано.

— Если хочешь выбраться отсюда, иди за мной.

На лице юноши вспыхнула радость.

— Спасибо, госпожа!

— Быстрей! Ждать тебя никто не будет, даже не надейся, — буркнула Аделия и, не дожидаясь, когда узник последует за ней, выскользнула из камеры.

Хотя неожиданная спасительница была не очень расположена к нему, Мартин Труэ не усомнился в её добрых намерениях и отправился следом за ней.

На первых порах Аделия озабочено поглядывала на юношу: судя по истерзанному виду, он уже успел побывать в лапах палача. Тем не менее он оказался в лучшем состоянии, чем его товарищ по несчастью. И всё же ему очень повезло, что палач лишь недавно взялся за него и не успел, как следует его обработать. С переломанными костями и повреждёнными внутренними органами его песенка была бы спета. Аделия не стала бы возиться с Мартином Труэ.

Наконец беглецы добрались до потайного хода. Ниша, в которой он начинался, для посторонних глаз представала обычной каменной стеной. Чувствуя, что время поджимает, Аделия спешно сняла магическую защиту и особым образом нажала на неприметный камень. Когда ход открылся, она отступила в сторону, давая дорогу двум доходягам, находящимся на её попечении, и тут громкие крики и брань вперемежку со звоном оружия сообщили ей, что побег обнаружен. Погоня быстро приближалась, и она едва успела закрыть потайной ход.

Каменная глыба бесшумно встала на место, и воцарившаяся тишина вернула беглецам надежду на счастливое избавление от заключения.

В затхлом воздухе подземелья факел сразу же погас и на ладони ведьмы вспыхнул голубой огонёк. При виде этого Мартин Труэ встал как вкопанный, а обессиленный граф прислонился к стене, воспользовавшись его смятением для передышки.

Не слыша их шагов, Аделия оглянулась, и на её лице появилось негодование. Один из спутников часто крестился и бормотал молитвы; другой — судя по беззвучно шевелящимся губам, занимался тем же самым.

«Вот недоумки! Нашли время для своих религиозных фокусов!» — разозлилась она.

— Что, господа иезуиты, совсем память отшибло? Для вас открытие, что в Эдайне живут ведьмы?.. Ладно, ваша воля. Боитесь колдовства, тащитесь в темноте. Лично мне она не мешает.

Призрачный свет погас, и иезуитов со всех сторон обступила темнота, в которой были отчётливо слышны странные скрежещущие звуки и мерзкий крысиный писк. Вскоре к ним присоединилось чьё-то мощное пыхтение и тяжёлые шаги, периодически раздающиеся у них над головой.

Кромешная тьма и невидимый враг, умеющий перемещаться по потолку, оказались нелёгким испытанием даже для де Фокса, что уж говорить о мальчишке-иезуите.

Вымотанный ходьбой и нервным напряжением де Фокс извинился и попросил ведьму зажечь свет. Она не стала упрямиться, и как только в подземном ходе снова вспыхнул ровный голубоватый свет, иезуиты первым делом вздёрнули головы и посмотрели наверх, а затем насторожённо огляделись по сторонам.

«Наверно, твари затаились где-то поблизости», — опасливо шепнул Мартин, держась рядом с графом, но тот припомнил многоголосый кошачий концерт и усмехнулся, сообразив, чьи это проделки.

— Сеньора! — окликнул он Аделию. — Вы зря рассердились. Я не из тех, кто боится колдовства.

— Да? Значит, мне показалось, что вы шептали молитвы, — ядовито заметила она.

— Это были не молитвы, а специальные мантры, укрепляющие дух.

— Неужели? — Аделия подошла к графу и, поднеся свет к его лицу, заглянула ему в глаза.