— Эвальд! — укоризненно воскликнула Аделия, но король отвернулся от неё и бросил оценивающий взгляд на Цветанку. В своём розовом платье она походила на полураспустившийся бутон розы и была необыкновенно хороша.

Подхватив юбку, девушка поспешно присела в глубоком книксене, которому ещё в детстве её научила мать, и замерла, не зная, что делать дальше.

Король благосклонно улыбнулся при виде смятения, написанного на личике юной красавицы, и похлопал по свободному сиденью рядом с собой.

— Присаживайтесь, мa chérie.[103] — пригласил он девушку.

Цветанка бросила быстрый взгляд на Юлиана, и когда он чуть приметно кивнул, опустилась на предложенное место.

— Благодарю вас, падишах, за оказанную честь, — поблагодарила она короля Эдайна. — Пусть ваш небесный покровитель всегда будет милостив к вам.

— Спасибо, милое дитя. Из каких ты земель?

— Из халифата Перси, падишах.

— Как там поживает наш венценосный собрат?

Девушка смущённо улыбнулась.

— О падишах! Я всего лишь ничтожная песчинка у ног тех, кто правит божьей волей, но я слышала, что великий Олас Беруним-аль-Мансур жив и здоров. Он недавно взял себе четвёртую жену, и теперь все ожидают, что она порадует его ещё одним наследником.

Король повернулся к Аделии и бесстрастно заметил:

— Насколько я припоминаю, у Оласа уже пятеро сыновей. Жаль, что наши законы запрещают многожёнство.

— В чём проблема, сир? — холодно отозвалась она. — Вам ничто не мешает ввести в Эдайне мусульманство. Или вы боитесь огорчить своих фавориток? Так они быстро смирятся, если вы подарите им лишнюю бриллиантовую побрякушку.

— Тогда скажи, что я должен подарить тебе, чтобы ты сидела дома, как все добропорядочные жены? — процедил король, сжав руку Аделии так, что у неё побелели пальцы.

— Вы знаете, сир! — резко ответила она.

— О да! — молниеносным движением король сорвал с её груди ведовской амулет.

Аделия не удержалась и вскрикнула.

— Эвальд!.. Прошу тебя, не нужно, — она протянула руку. — Пожалуйста, не шути так. Верни мой амулет.

— Нет! — отрезал король.

Услышав столь категоричный отказ, она поняла, что на этот раз скандал неминуем и тяжело вздохнула.

— Эвальд! Я требую объяснений.

— Не дождёшься! Ты моя жена и этим всё сказано, — холодно уронил король. С усталым видом он помассировал виски и, взяв свою трость, поднялся с места. — Идём.

Присмиревшая Аделия отправилась следом за венценосным супругом, не забыв прихватить с собой Рунику. Она не глядела на остальных спутников, поражённых неожиданным поворотом событий.

— Сир! — Ривароль, стоящий у выхода из ложи, поклонился королю и, выпрямившись, указал взглядом на Юлиана и Цветанку.

Эвальд смерил его тяжёлым взглядом и, обернувшись, ткнул тростью в направлении юной парочки.

— Господа, вы едете со мной, — приказал он.

Растерянно переглянувшись, молодые люди отправились за королевской четой, а де Ривароль скользнул к иезуитам и, не обращая внимания на приора, тонко улыбнулся напружинившемуся графу.

— Сударь, давайте обойдёмся без глупостей, вам не поможет умение драться. Мои ноары тоже владеют приёмами шин каге-рю. В сложившейся ситуации, думаю, вы понимаете, на чьей стороне сила.

По знаку главы тайного департамента иезуитов прижали к стене и тщательно обыскали. Расхристанный граф помрачнел. Эдайнские ищейки оказались профессионалами, у него нашли и отобрали всё имеющееся оружие и тогда он решил пустить в ход свой последний козырь.

— Господа, я в Эдайне совершенно официально. Если хотите, я могу предъявить подорожную и рекомендательные письма.

— Нам это известно, граф Курт Огюст де Фокс, наследник испанского рода маркизов де Веафорт, — мягко проговорил де Ривароль и, усмехнувшись, добавил: — Правда, вы забыли упомянуть, что состоите в ордене иезуитов, членам которого запрещено находиться на территории Эдайна.

— Карамба! Я здесь как частное лицо!

— Не горячитесь, сударь. Держите себя в руках, если не хотите огорчить почтенных маркиза и маркизу де Веафорт своей преждевременной смертью, — предупредил де Ривароль.

— Что вам нужно? — процедил де Фокс.

— Ещё не решил, но обещаю подумать, — сказал де Ривароль и жестом указал на выход. — Прошу, господа. Окажите мне честь своим посещением.

— Сеньор, это значит, что мы арестованы?

Глава Тайного департамента дружелюбно улыбнулся.

— Ну что вы, граф де Фокс, не стоит заранее нервничать и огорчаться, — отозвался он с едва уловимой издёвкой. — Как только появится немного свободного времени, мы обязательно побеседуем, и я решу, что с вами делать. Слово дворянина.

Сопротивляться не имело смысла и мрачный как туча, де Фокс пошёл туда, куда его подталкивали ноары.

Вагабундо тенью следовал за графом, талантливо изображая из себя безгласного туповатого слугу, но де Ривароль смерил его внимательным взглядом и, памятуя слова королевы, решил как следует его прощупать. Узрев приора воочию, безмерно подозрительный и осторожный царедворец засомневался в его безобидности. К тому же граф де Фокс разочаровал его с первого взгляда. Слишком прямой и воинственный, он не годился для его далеко идущих замыслов, зато умный и изворотливый простолюдин прекрасно вписывался в них.

***

Под верноподданнические крики и овации публики король и королева Эдайна чинно проследовали к выходу из театра. Здесь их уже поджидала карета с гербом династии Бертольдов, в окружении многочисленной свиты.

Венценосная чета уехала и оттеснённые охраной Юлиан и Цветанка облегчённо переглянулись, но им не удалось потихоньку ускользнуть. Как только они вознамерились уйти, на их пути вырос ноар и вежливо попросил подождать, когда за ними прибудет карета. Юлиан согласно кивнул, заметив, что с них не спускают глаз ещё несколько серых теней, мелькающих поблизости.

Карета, которую прислали за юной парочкой, оказалась не менее помпезной, чем у королевской четы. Вдобавок сопровождал её один из отрядов королевской охраны. Во всяком случае, на всадниках была точно такая же форма, что и у тех, кто уехал вслед за королём и королевой. Возглавлял отряд невысокий мужчина лет сорока, на худощавом горбоносом лице которого красовались холёные тонкие усики и бородка клинышком. Он окинул юношу острым взглядом и расплылся в улыбке при виде его спутницы. Соскочив с коня, он снял шляпу и церемонно поклонился девушке.

Внешний вид и повадки царедворца навели Юлиана на мысли об эпохе Людовика Четырнадцатого и героях знаменитого Дюма. «Малость неказист, но в остальном вылитый д'Артаньян из Двадцать лет спустя», — решил он и с трудом удержался от смеха, когда мужчина представился капитаном дворцовой охраны, Мишелем де Грамоном.

Веселье юноши не прошло незамеченным, и реинкарнация знаменитого мушкетёра бросила на него гневный взгляд, который не посрамил бы самого шевалье. Но опять же, как истинному гасконцу, ему ничто не могло испортить настроение, когда рядом находится прекрасный пол.

Лихо подкрутив усы, капитан церемонно поклонился Цветанке, а затем подхватил её под локоток и повёл к предназначенной для них карете. Юлиану не оставалось ничего другого, кроме как тащиться следом за ними. Спустя несколько шагов он уже был далёк от прежнего благодушного отношения и мечтал лишь об одном — придушить местного д'Артаньяна, который сыпал изысканными комплементами, стремясь добиться благосклонности его жены.

«Самовлюблённый наглец! Петух в павлиньих перьях!» — кипел от негодования юноша, едва не наступая на пятки бравому вояке. При посадке в карету он не выдержал и схватил капитана за плечо, когда тот вознамерился помочь девушке.

— Отойдите! Это привилегия мужа, — процедил он сквозь зубы.

Мишель де Грамон потянулся было к шпаге, но передумал и с учтивой улыбкой коснулся пальцами полей своей шляпы.

— Сударь, у нас это привилегия лакея, но так и быть, я уступаю эту честь вам, — уколол он юношу, но тот не остался в долгу.