— Ну, как тебе здесь, малышка?

Юлечка поднимает глаза на мать. «Отвратительное место! Будка у моего Бима и то больше», — хочет она сказать, но вместо этого неожиданно для себя говорит совсем другое:

— It’s normal! I like bucolic style.

Девочка улыбается и с любопытством оглядывается по сторонам. Лидия заметно расслабляется. «Ну, слава богу! А я уж боялась», — написано у неё на лице.

— Доченька, наконец-то!

Из-за проёма, скрытого плотными тяжёлыми портьерами, выходит сухонькая старушка. В своём строгом тёмно-синем платье с кружевным воротником и седыми буклями она смотрится аристократкой в изгнании. Несмотря на почтенный возраст, у неё королевская осанка.

При виде матери лицо Лидии озаряется радостью, которая стирает привычное надменное выражение, и оно становится по-девчоночьи наивным и в чём-то беззащитным.

Подслеповато щурясь, старушка тянется к очкам, висящим на цепочке, и Юлечка глядит на её дрожащие руки.

— Боже мой! Я уж и не ждала тебя в этом году!

Несколько стремительных шагов и Лидия бережно обнимает мать.

— Ну что ты, родная! Разве я могла не приехать?

Склонившись, она целует старушку в сморщенную щёку и, глянув в сторону входной двери, кивает ожидающему шофёру — тот бросается к машине и вскоре комнату заполняют многочисленные яркие свёртки и пакеты.

При виде такого богатства старушка всплёскивает руками.

— Лидочка, ну зачем ты столько навезла?

— А то я тебя не знаю! — улыбается дочь. — Специально запаслась гостинцами на всю деревню.

Старушка заводит речь о деревенских делах и тут замечает девочку, которая прячется за зеркалом. Сначала на её лице появляется неверие, а затем оно освещается радостью.

— Боже мой! — произносит она дрожащим от волнения голосом и распахивает объятия. — Юлечка! Солнышко моё, иди скорей к бабушке!

И столько искреннего чувства в голосе старой женщины, что девочка, позабыв о своих капризах, бросается к ней и крепко обнимает.

— Здравствуй, бабушка!

— Здравствуй, мой ангелочек!.. Боже мой! Ты на самом деле удивительная красавица!

Старушка отстраняется и, заглянув в лицо девочки, лукаво улыбается.

— Знаешь, иногда мне казалось, что Лидочка тебя придумала и в качестве утешения присылает мне фотографии какой-то чужой девочки.

— Мама!

— Что «мама», бессовестная? Сколько раз я просила тебя привести девочку? Думала, что уже не доживу до этой радости...

***

Растроганный Юлиан тепло улыбнулся. Несмотря на внешнюю эфемерность, у Антонины Марковны оказался несгибаемый характер. Со следующего года Юлечка должна была пойти в школу, но старушка всё-таки вытребовала у дочери, чтобы девочка жила у неё в деревне как минимум пару месяцев во время летних каникул. Лидия согласилась, но с большой неохотой и на пробу оставила дочь у матери.

Естественно, Антонина Марковна наотрез отказалась от помощницы, заявив, что справится сама. И вскоре девочка, чумазая и донельзя счастливая, носилась по огромной луже, оставшейся на дороге после дождя. Переодетая в одежду, сохранившуюся ещё со времён детства Лидии, она ничем не отличалась от остальных детей. К вечеру того же дня они научили её плести венки из одуванчиков и куче матерных слов. Но это была чистая ерунда по сравнению с неожиданно обретённой свободой, — ведь в деревне взрослые не заботится о досуге детей, они умеют занять себя сами. Когда ребятне надоело прыгать через скакалку, сделанную из куска простой бельевой верёвки, они перешли к футболу. Ну а поскольку в деревне девочки играли ничем ни хуже мальчишек, то Юлечку тоже взяли в команду и она, проявив неожиданное упорство, наравне с мальчишками гоняла мяч до самого позднего вечера.

Когда дело дошло до сказки на ночь, Антонина Марковна, предупреждённая дочерью, поспешно сказала, что не знает иностранных языков. Девочка скривилась, но затем всё же согласилась послушать сказки Бажова. В результате она настолько увлеклась чудесными уральскими сказами, что наутро потребовала краски и нарисовала к ним иллюстрации, удивительно мастерские для пятилетней малышки.

Когда Лидия уехала, для Юлечки началось настоящее приволье, но она не забывала того, чему её учили заморские воспитательницы, и однажды устроила переполох в доме.

«Не пугайся, бабушка, это обычный светский раут», — важно сообщила девочка, когда Антонина Марковна открыла дверь и ахнула при виде кучки нарядной ребятни у себя во дворе.

«Пожалуйста, проходите, господа, и чувствуйте себя как дома. Если вам чего-нибудь нужно, скажите обслуживающему персоналу, и он вам поможет», — любезно проговорила девочка, обращаясь к оробевшим гостям, и подхватила растерянную Антонину Марковну под руку. «Идём, бабушка, покажем дорогу гостям. В доме мало места, и я распорядилась накрыть столы в саду. Бабуль, перестань нервничать! Доверься мне, я знаю, что делаю», — заговорщицки добавила она.

И Юлечка не обманула, она действительно знала, как нужно организовывать детскую вечеринку. Здесь было всё: праздничный стол — мечта любого ребёнка, весёлое представление с клоунами, роскошный фейерверк, игры, подарки и ещё много чего. В общем, вечеринка удалась на славу, и дети были в восторге.

После того, как гости разошлись и обслуживающий персонал убрал следы их пребывания, уставшая, но страшно довольная собой Юлечка сидела на коленях у бабушки, и пока та расчёсывала её густые рыжие локоны, весело щебетала, пересказывая ей знаменательные события этого вечера. Слушая девочку, Антонина Марковна в изумлении качала головой, а потом собралась с духом и попросила её больше не устраивать «светских раутов». Малышка поначалу надулась, но затем пообещала вести себя «как все нормальные дети» и она сдержала слово, хотя после памятной на деревне вечеринки даже дети постарше мечтали получить приглашение и постоянно спрашивали, когда будет следующий «светский раут».

В деревне к дочери Лидии Соколовской относились по-разному. Конечно, некоторые завидовали и исподтишка делали гадости, но быстро выяснилось, что избалованная городская фифочка при случае умеет постоять за себя и без колебаний лезет в драку.

Приехавшая Лидия ужаснулась при виде дочери. Всего за месяц её ухоженный персидский котёнок превратился в ободранного уличного хулигана, к тому же задиристого и драчливого. Тем не менее трудолюбивые английские бонны всё же справились со своей задачей, хоть это было нелегко, и вернули девочку в исходное состояние.

Следующее яркое воспоминание о деревенских каникулах у Юлиана осталось спустя год после знакомства с бабушкой.

***

Женщины сидят за столом и привычно спорят, а Юлечка носится по комнате и гоняет забежавшего со двора петуха. Подпрыгивая, тот воинственно кудахчет, и до тех пор не сдаёт позиции, пока не лишается самого красивого пера в хвосте. Девочка бросается к зеркалу и втыкает новое украшение в волосы. Любуясь пером, она вполуха прислушивается к разговору взрослых. Несмотря на настойчивые уговоры дочери, старушка по-прежнему не хочет переезжать в Москву, и отказывается от постройки современного благоустроенного особняка вместо её старенького дома.

— Лидочка, ну, зачем мне всё это? Старая я уже, чтобы подстраиваться под твой образ жизни, — упрямится Антонина Марковна.

— Ну, давай хотя бы сделаем пристройку с душем и туалетом! Это же какая-то дикость справлять нужду в дырявом скворечнике на дворе и мыться в полуразваленной бане. Как можно жить в таких диких условиях?

— Ой-ой! Гляди-ка, какая важная стала! В детстве ты ни на что не жаловалась.

— Мама!

— Ну, что «мама»? Милая, давай оставим всё как есть. Не беспокойся, доченька, меня вполне устраивает такая жизнь. — Сухонькая ладошка гладит Юлечку по пламенеющим на солнце пышным волосам. Тепло бабушкиной руки она ощущает щекой, а себя видит в зеркале. — Ах ты, моё ясное солнышко! Вот не будь у девочки столько нянек, я бы ещё подумала о переезде.