— А ты сначала попади, — подзадорил его де Фокс.

— Курт, надеюсь, у тебя нет скрытых комплексов, толкающих тебя к суициду…

— Заткнись и кидай!

Пружинисто передвигаясь, де Фокс ни секунды не стоял на месте и легко уклонился от летящего в него кинжала. Проследив траекторию его полёта, он фыркнул.

— Да у нас в Саламанке уличные девчонки и те лучше владеют ножом, — прокомментировал он бросок юноши. — Инкуб, завязывай со своими женскими замашками. Бросание ножа это тебе не бросание цветочка менестрелю.

— Хватит уже изводить меня своими подначками! Взялся учить, так учи! — рассердился Юлиан, задетый язвительными замечаниями Фокса.

— А я чем занимаюсь?

Граф поднял кинжал. С тех пор как он увидел его у юноши, ему хотелось рассмотреть его поближе. Он сразу же обнаружил деталь, которая выдвигала потайной шип и, стараясь не уколоться, с завистью осмотрел струящееся тёмно-синее лезвие, острое как бритва.

— Отличная вещь! — он протянул кинжал владельцу. — Откуда он у тебя?

— Нашёл, — лаконично ответил юноша.

«Лжёт, или чего-то недоговаривает», — подумал де Фокс, но расспросы прекратил. Он верил, что хорошее оружие без причины не покинет своего хозяина.

— Думаю, ты прав и немного теории тебе не помешает. Хотя бы для того, чтобы ты понимал, чего я от тебя требую, — проговорил он, а затем вкратце поведал, какие существуют виды оружия, и для чего они предназначены.

По ходу лекции юноша задавал вполне толковые вопросы, и вводная часть несколько затянулась.

Видя, что они готовы спорить до бесконечности, Руника, жаждущая действия, наконец не выдержала. «Эй, вы там! Язык ещё не отвалился? Сколько можно болтать? Вы собираетесь драться или нет?»

Недовольный де Фокс одарил её неприязненным взглядом, но всё же закончил рассказывать о преимуществах кавалерии в бою и перешёл к практической части обучения.

Как только молодые люди вооружились палками и заняли позицию для сражения, остальные тут же оставили свои дела и собрались вокруг них. Цветанка не нравилась их затея — она волновалась за юношу, но старалась этого не показывать и всякий раз улыбалась, когда ловила его взгляд. Руника была в своей стихии. Она восторженно смотрела на де Фокса и скептически — на Юлиана. «Спорим, что твой дуралей не продержится и пяти минут против моего любовника?» — заявила она, по-свойски пихнув девушку локтем. Расстроенная Цветанка отвернулась от трактирщицы, но она не угомонилась.

Слыша, как Руника расписывает девушке воинские достоинства графа, Юлиан старался не поддаваться панике. Он даже обрадовался, когда томительное ожидание закончилось, и де Фокс перешёл к действию. Вопреки его ожиданиям, он повёл себя осмотрительно и не бросался в бой, очертя голову. Правда, до поры до времени. Неожиданно де Фокс взорвался каскадом ударов, и ему пришлось на собственной шкуре прочувствовать, каково приходится отбивной на разделочной доске. Но как только Юлиан пришёл в себя и перестал беспорядочно метаться, это сразу же принесло свои плоды. Сосредоточившись, он предугадал направление следующей атаки и под радостные крики своей верной болельщицы парировал удар. Но граф не дал ему почить на лаврах и с одобрительной миной сразу же усилил натиск. Палка, заменяющая ему меч, замелькала с такой скоростью, что юноша поражался самому себе: каким-то чудом он успевал отбивать большинство ударов.

В отличие от Цветанки и Руники, приор и ведьма придерживались нейтралитета, но при этом оба внимательно наблюдали за юношей. Поначалу его поединок с таким прекрасным воином, как де Фокс, смотрелся фирменным избиением младенцев: он вёл себя как неуклюжий крестьянин от сохи, который никогда не держал в руках оружие.

Видя его полнейшую беспомощность Аделия уже подумывала остановить неравную схватку, — пока это не сделала Цветанка — но затем ситуация кардинально изменилась. Юлиан менялся буквально на глазах. Со стороны это выглядело так, будто у него восстанавливается мышечная память и он вспоминает забытые приёмы боя на мечах, и чем яростней нападал на него де Фокс, тем грамотней были его контратаки.

Подозревая, что здесь не обошлось без сторонней помощи, она поискала взглядом сокола. Магический посланник спокойно сидел на плече девушки и мирно дремал. Аделия усмехнулась. Она не сомневалась, что львиная доля успехов Юлиана принадлежит его стражу. Конечно, он мог притворяться, что не умеет владеть мечом, но для этого не имело смысла так долго сносить жуткое количество ударов, которыми его щедро потчевал добровольный наставник.

Ведьма потянулась к амулету и, сжав его в ладони, сосредоточилась. Ответ был прежним. Амулет снова подтвердил человеческую суть юноши.

— И не надейтесь! — сказала она, правильно расценив взгляд своего низкорослого соседа. — Это человек. Может быть с необычными способностями, но всего лишь человек. А жаль, — добавила она и медоточиво улыбнулась. — Представляете, господин иезуит, какое это было бы подспорье для Ведьминских кругов, если бы выяснилось, что к нам вернулся древний бог плодородия?

«Вот ведь дьявольское племя! Даже не скрывает, что была бы рада инкубу. Ведьма, одним словом», — подумал иезуит и мстительно заметил:

— Вы сами сказали, что он — человек. Признайтесь уж, что ваша вера ложна.

— Поживём, увидим, что ложно, а что нет, — спокойно ответила Аделия. — О! Никак предмет нашего спора окончательно выдохся.

Действительно, признавая поражение, Юлиан поднял руки.

— Сдаюсь, Курт! Давай на этом остановимся!

Сгоряча де Фокс замахнулся на него, но вовремя опомнился и отбросил импровизированный меч.

— Карамба! Молодец, инкуб! — он хлопнул юношу по плечу. — Ты дрался как настоящий мужчина. У кого из мечников ты учился?

— Дай подумать! — Юлиан ухмыльнулся. — Кажется, его звали Артур из Авалона. Слышал о таком?

Де Фокс наморщил лоб.

— Нет, не слышал. Но это выдающийся мастер, если он сумел кое-чему научить даже такого ленивого ученика, как ты.

— С чего ты взял, что я был ленивым учеником?

— С того, что пришлось основательно тебя поколотить, чтобы ты хоть что-нибудь вспомнил из его уроков.

— Да нет! Просто мне было шесть лет, когда я впервые повстречался с ним.

«Но тебе совсем не обязательно знать, что это было в книге, а не наяву», — добавил Юлиан про себя и предложил:

— Идём, что ли искупаемся, а то от нас несёт как от лошадей.

По дороге к реке он всё же не удержался и спросил:

— Курт, а ты поверишь, что мой единственный наставник это ты, и ни у кого другого я не учился?

— Слушай, инкуб, тебе ещё не надоело врать? — рассердился де Фокс.

— Нет! Такова моя подлая демонская природа, — засмеялся юноша и, прибавив шаг, первым бросился в воду. — А вот плаваю я как рыба! Здесь тебе никогда не угнаться за мной! — выкрикнул он.

***

Когда молодые люди ушли к реке, Руника выбрала момент и, подойдя, толкнула Цветанку локтем.

— А твой поганец ничего. Конечно, до моего полюбвничка ему далеко, но я не ожидала, что он сможет так долго продержаться, — сказала она и, понизив голос, добавила: — Если он в постели также ловок, то наплевать, что он не человек.

— И ты туда же! С чего все решили, что Юлиан не человек? — возмутилась Цветанка.

— Тише ты! — прошипела Руника и, покосившись на иезуита, болтающегося поблизости, потащила её подальше от его ушей. — Просто ты влюблена как кошка, потому ничего не замечаешь. Посмотри, у остальных мужиков к вечеру полезла щетина, а у твоего муженька ни волосинки на лице. Щёки как были гладкими, так и остались.

— Просто Юлиан ещё слишком молод! — яростным шёпотом возразила девушка.

— Не спорю, внешне он выглядит сопляком. Вот только Курт говорил, что они почти ровесники. Значит, твоему тоже должно быть уже за двадцать, а это уже серьёзный возраст для мужика и борода всяко уже должна была начать расти, — стояла на своём трактирщица.

— А он из других земель! Может, там все мужчины безбородые! — нашлась Цветанка и сама обрадовалась, как ловко нашла логичное объяснение этой странности юноши.