Стоя у ворот, крестьянка ещё долго смотрела вслед молодым людям, жалея, что они не поддались на её уговоры и не остались погостить подольше. Красивая парочка пришлась ей по душе, да и без молодёжи в доме сразу же стало пусто и тихо: больше не звучал весёлый смех, не раздавался бодрый мужской голос и не сияли глаза девушки, глядя на которую она вспоминала собственную молодость. Когда-то влюбленная в мужа Клара смотрела на него с точно таким же восхищением. Конечно, Антуан был далеко не такой красавец, как этот юноша, но для её сердца это не имело значения.

Женщина тяжело вздохнула, снова пожалев, что муж слишком рано умер, а боги не дали им детей — утешение на старости лет.

— Ну что, Клара, ушли твои гости? — заулыбался сосед, облокотившись на забор. — Заскучала? — догадался он и предложил: — Может, хватит жить бобылкой? Сама знаешь, я живу у брата, и своего хозяйства у меня нет, но я хороший работник и готов податься к тебе в примаки.

Она смерила его взглядом и вдруг решилась.

— А что? Коли не шутишь, приходи. Вдвоём завсегда веселей.

Сосед хоть и был на десять лет моложе, но давно ухаживал за ней и звал замуж. «А чем рогатый не шутит? Вдруг у нас всё получится. Может, я ещё деток рожу?» — подумала женщина и не прогадала.

Пересуды скоро смолкли, а семья получалась на редкость удачной. Спустя год у супругов родилась двойня, и они назвали мальчика Юлианом, а девочку Цветаной: в память о молодых людях, что принесли счастье в их дом.

***

Ни сном ни духом не ведая, какую важную роль они сыграли в жизни своей гостеприимной хозяюшки, молодые люди помахали ей и побрели туда, где перемещался нескончаемый поток людей, животных и товаров. Королевство Эдайн процветало, и торговые караваны шли по его дорогам днём и ночью.

Перед выходом на оживлённый тракт Юлиан по старой привычке нахлобучил шляпу на глаза, — чтобы избежать любопытных глаз, а Цветанка по его требованию снова повязала платок, который почти скрыл её личико. Предосторожность была не лишней. Пока они гостили у Клары, деревенская молодёжь осаждала её дом, не давая им покоя, причём, к удивлению Цветанки, пользовался вниманием не только её красавец-муж. Деревенские сердцееды то и дело пытались назначить ей свидание. Ничего не понимающая девушка жутко краснела, слыша такие предложения и, прячась, убегала в дом. Конечно, местные нравы отличались гораздо большей вольностью, чем в халифате Перси, но дело было не только в этом. Буквально в одночасье девушка расцвела яркой южной красотой. Причём она ещё не успела этого осознать, а Юлиан помалкивал и не спешил её просвещать, хотя в этом была его немалая заслуга. Ведь это он ещё в Адисе заставил её поверить, что она не уродина и может нравиться мужчинам.

Благодаря Цветанке они недолго шли пешком. Она не была болтушкой, но умела расположить к себе людей и вскоре они ехали на попутной телеге. Пожилой крестьянин в широкополой соломенной шляпе и грубой, но добротной одежде оказался горшечником. Старик похвастался, что удачно распродал свой товар и, приоткрыв попону, показал целую гору свертков, в которых кроме обновок для родичей были невиданные городские сласти и игрушки для многочисленных внуков. Он оказался хорошим рассказчиком, и молодые люди от души посмеялись над проделками юных сорванцов. Чувствовалось, что дед души не чает в своих внуках.

Когда их пути разошлись, они с сожалением распрощались со словоохотливым крестьянином и снова побрели пешком. Больше им не везло с подвозкой. Дорога, на которую они свернули, оказалась значительно у́же основного тракта и выглядела заброшенной. Встречались лишь редкие путники, но и те были молчаливы и угрюмы на вид. Не вступая в разговоры, они мерили молодых людей насторожёнными взглядами и проходили мимо.

Несколько дней они брели по унылой местности с редкими лесами и обширными болотами, богатыми непуганой дичью, и Юлиан наконец не выдержал:

— Слушай, куда мы тащимся? Уверена, что это правильный путь?

— Я не знаю, но кулон указал именно в эту сторону.

Недавно Цветанка всё же не выдержала и проговорилась о его свойствах, и юноша, платя доверием за доверие, рассказал ей о необычном преображении кинжала, который он позаимствовал в лесном доме.

— Нашла на что ориентироваться!

— Но он ещё ни разу меня не подвёл, — проговорила девушка и, бросив на спутника быстрый взгляд, тихо добавила: — Ведь только благодаря его указаниям, мы снова встретились.

— Только поэтому терплю эту дрянь.

Юлиан неприязненно покосился на кулон, и Цветанка сразу же спрятала своё сокровище на груди — подальше от его глаз. Для неё не было секретом, что он терпеть не может свой же подарок, особенно с тех пор, как узнал о его колдовских свойствах. Впрочем, здесь они были квиты. С точно такой же неприязнью девушка относилась к его находке, а всё потому, что в последнее время её спутник сильно изменился. В его движениях появилась пугающая хищная грация, а в голосе всё чаще звучали повелительные нотки, и она почему-то была уверена, что это влияние кинжала.

Завидев небольшой стожок сена, неизвестно кем поставленный в этой глуши, Юлиан повернул в его сторону.

— Мы уже достаточно прошли, давай сделаем привал. — Подойдя к намеченному месту, он сбросил сумки на пожухлую траву и перелил остатки воды из фляги в миску. Собираясь уходить, он распорядился: — Приготовь поесть, а мы с Финистом поохотимся и заодно поищем источник или колодец.

Повинуясь его свисту, сокол с призывным криком устремился ввысь, и он бросился следом за своим пернатым приятелем. Спустившись по пологому склону, он исчез среди пушистых сосенок, и лишь тогда Цветанка взялась разбирать их походное хозяйство. Она могла сколько угодно сердиться на сокола, который вытеснил её на задворки их небольшой компании, — несмотря на уверения юноши, что это не так, — но она не могла не отдавать ему должное. Финист был их главным добытчиком и по несколько раз на дню возвращался к ней с разнообразной дичью. Это шло вразрез с поведением ловчей птицы, признающей только хозяина, и она окончательно уверилась, что он — необычное создание.

В общем, они не бедствовали, несмотря на отсутствие денег. И это было хорошо. Плохо было другое. После совместных ночёвок в амбаре в их взаимоотношениях исчезла прежняя непринуждённость. С тех пор как они ушли от Клары, Юлиан неукоснительно держал дистанцию и, устраиваясь на ночёвку, стелился отдельно от неё, причём на значительном расстоянии. Вместе с этим он подрастерял былую беззаботность и всё чаще отмалчивался, витая в своих мыслях. Больше не было увлекательных рассказов о чудесах его родины, которую он называл планетой Земля, теперь он говорил только по делу, и это тоже безмерно огорчало девушку. Тем не менее она не теряла надежды, и когда с ужином было покончено, решилась на непростой разговор, хотя замкнутое выражение на лице юноши, сидящего по другую сторону костра, заставляло её робеть.

Собравшись с духом, Цветанка проговорила:

— Вижу, ты тяготишься моим присутствием.

— С чего это вдруг? — удивился Юлиан и, заметив, что она нервничает, мягко добавил: — Не выдумывай того, чего нет.

— Подожди, не перебивай!.. Мне и так не просто!.. Знаешь что, давай зайдём в ближайший город. В Эдайне у моего отца много деловых партнёров. Может, повезёт и кто-нибудь его знает. Если мне поверят, тогда я смогу получить кредит и…

— И что? — он нахмурился. — Хочешь сказать, что тебе надоела моя компания и ты не прочь меня оставить?

— Конечно же, нет! Аллах мне свидетель! — горячо воскликнула девушка и с отчаянием проговорила: — Но я не хочу быть для тебя обузой!

На лице юноши промелькнуло облегчение.

— Не глупи, цыплёнок, ты мне не в тягость. Но это дельная мысль. С деньгами мы могли бы прикупить припасов, и даже какое-нибудь средство передвижения. Правда, наездник из меня никакой, но если нужно…

— Нет-нет! Я всего лишь хотела сказать, что в последние дни ты так серьёзен, что я…

— Подумала, что я снова собрался слинять на сторону, — догадался Юлиан. — Да или нет? — спросил он, видя, что она молчит. — Хорошего же ты мнения обо мне! — рассердился он, глядя на опущенную голову девушки. — Вот дурочка! Думаешь, я могу бросить тебя в этой глуши, да ещё без копейки денег?